Все, что случилось в Вегасе

Чувствительная белая кожа покраснела и была неприятно раздражена в некоторых местах. Юнги ведет пальцами по изгибу шеи, пытается отвести ворот рубашки немного в сторону. Или в этот раз его костюм пошит из ужасного материала, или это снова начинающаяся аллергия. Но слизистые в порядке, поэтому вряд ли получится списать раздражение кожи на нее. Такой длинный день, такая длинная ночь; очередная «Грэмми», на которой ими снова воспользовались и при этом не удостоили ни одной статуэткой. Юнги усиленно делает вид, что ему плевать, но на самом деле это не так. Им всем не все равно, а ему в особенности. Это чистой воды издевательство, это уже просто невыносимо. Их признает весь мир, а какая-то вшивая премия, судя по всему, проплаченная от и до, делает на них рейтинги, а потом так унижает. Юнги нервно кусает губы, пьет мелкими глотками шампанское во время трансляции и слишком часто трогает шею. После очередного бокала игристого, ловит на себе взгляд Тэхена. Тот, получивший сегодня запредельную концентрацию внимания, выглядит довольно спокойно. Хотя именно он не будет сходить с первых строчек всех СМИ, освещающих церемонию. Его особое обаяние и триумфальное выступление обеспечат ему несколько миллионов новых фолловеров в инстаграме и несколько десятков селебрити, претендующих на личную встречу с ним. Юнги бы хотел расстегнуть еще одну пуговицу рубашки, но это уже будет слишком неприлично. Да что, черт возьми, это за ткань такая, от нее все тело чешется. Он допивает очередной бокал шампанского и снова сталкивается взглядом с Тэхеном. И в этом взгляде скрыто что-то таинственное и опасное. Юнги искренне не понимает, зачем он сейчас делает это, ведь камер нет и соблазнять некого. Но признать своим затуманенным алкоголем разумом в состоянии, что есть в нем нечто мистически-вампирское. Внезапно приходит осознание того, как же сильно все они повзрослели. Давно уже не мальчики, а взрослые, состоятельные мужчины. Даже без цветных волос в этом году обошлось. У них есть статус, у них есть влияние, у них есть мировое признание. Но нет этой гребаной статуэтки. Сознание снова скатывается в раздражение и досаду. Узловатые пальцы с силой сжимают тонкий бокал, а Тэхен напротив вопросительно выгибает бровь. Да что с ним сегодня такое? Мину становится еще жарче и он, при всей своей любви к фанатам, с нетерпением ждет окончания трансляции. Ему некомфортно от своих мыслей и эмоций, еще более неудобно от тяжелого взгляда Тэхена, которым тот прожигает в нем дыру. Что, черт возьми, ему нужно? Юнги снова лижет губы, выходя за пределы красной каймы. Он молчит по большей части, предоставляя остальным мемберам взять на себя ответственность за ведение эфира. Единственное, о чем он сейчас мечтает — поскорее раздеться и залить в себя что-то покрепче, чем шампанское. Он прекрасно понимает, что вымотаны все и легкий укол совести ощущается где-то под ребрами, но боль тут же затихает, вытесненная чувством уязвленной гордости. Для всех эта премия важна, но все прекрасно знают, что для Юнги это нечто большее. Он позволяет себе уйти в собственные мысли, а когда трансляция завершается, облегченно выдыхает. Все расходятся по своим номерам. Юнги устремляется в глубь коридора одним из первых, не в силах больше терпеть вокруг себя людей. Ему хочется в одиночество, в тишину и покой. Но стоит ладони замереть над дверной ручкой, едва коснувшись ее, как его окликает знакомый голос. — Хен. Ви стремительно приближается к нему быстрыми шагами. — Можно тебя на пару слов? — В чем дело, Тэ? Я ужасно устал. И если твой вопрос может подождать до завтра, а я уверен, что может, тогда давай поговорим завтра. — Я уверен, что не может. Позволь мне войти. Фраза звучит так настойчиво и Мин не уверен, что не испугался ее. Видимо, что-то действительно важное. — Ладно, входи. Но, надеюсь, это не займет слишком много времени. В ответ молчание. Он открывает дверь своего номера, переступает порог первым. За ним входит Тэхен. Внутри темно и Юнги сразу ищет выключатель. — Хен, я вижу, как ты расстроен. Юнги с силой ударяет по кнопке, комната сразу же освещается верхним светом. — Тэхен, иди к черту. Я не хочу сейчас ничего слышать. Ты сказал, что у тебя ко мне что-то важное, но теперь я вижу, что это не так. Поэтому, будь добр, оставь меня одного. Но Ким в один быстрый шаг оказывается рядом и хватает его за обнаженное запястье, кожа которого была раздражена неприятной тканью точно так же, как и на шее. Он оказывается внезапно слишком близко, так, что у Юнги на секунду перехватывает дыхание. В нос ударяет стойкий аромат парфюма, смешанный с легким запахом пота. — Собираешься всю ночь съедать себя чувством вины и мыслями о том, что сделал недостаточно, хотя это на самом деле не так? — Тебя не должны волновать мысли в моей голове. — Ты грубишь мне, хен? — Нет, это ты забываешься. Все твои взгляды этим вечером были за гранью. Весь идиотский фансервис остался в прошлом, я не понимаю, чего ты добивался. — Ты слишком напряжен, — Тэхен напирает с какой-то невиданной уверенностью и смелостью. Его пальцы сильнее сжимают тонкое запястье. — Позволь мне помочь тебе. Его низкий хриплый голос медом растекается в тишине, дрожью оседая на коже. — Тэ, ты пьян? Сегодняшний вечер слишком сильно вскружил тебе голову? Что ты несешь? Что ты вообще здесь делаешь? — Слишком много вопросов. И я думаю, тебе не нужны на них ответы. — Тэхен, пожалуйста, — вдруг резко выдыхает Юнги. Очередная волна усталости с новой силой накрывает его. Плечи расслабляются, он словно становится еще меньше. — Я все понимаю, хен. Я чувствую, как тебе больно и обидно. Руки ненавязчиво, но настойчиво обвивают чужую талию. И Юнги внезапно сдается, позволяя себе принять эти объятия. Он утыкается в его плечо, делает глубокий вдох. Тэхен прижимается сильнее, тепло выдыхает на ухо. Нежное прикосновение прямо под углом челюсти. И Юнги рад бы дернуться и возмутиться, но внезапное осознание того, что ему совершенно не хочется этого делать, заставляет сохранять спокойствие. Он тихо принимает такую нужную ему сейчас ласку. Тэхен аккуратно касается губами изгиба шеи. — Только не отталкивай меня сейчас, прошу тебя, — хриплый шепот пускает по коже очередную волну дрожи. У Юнги в голове вдруг резко все смешивается. Весь пережитый стресс, обиды, разочарования и боль уходят на второй план. Он ощущает сильные пальцы, сжимающие его талию, а уже в следующую секунду желает, чтобы они обвились вокруг его шеи. — Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом, — продолжает Тэхен. — И если не сегодня, не в этом гребаном Лас-Вегасе, то уже никогда. Юнги кажется, что он не может нормально даже вдохнуть. Внезапный спазм прошелся по горлу. Он приоткрывает свои фигурные губы, и это движение расценивается Кимом как призыв. Он отстраняется от сахарной шеи и тут же припадает к губам, которые так давно мечтал попробовать. Юнги позволяет этому поцелую случиться, потому что все еще не может осознать происходящее. Это какой-то сюр, извращенное зазеркалье. Но сквозь дурман в голове, он позволяет себе наслаждаться этим поцелуем-укусом. Тэхен напорист и лидерскую позицию не уступает. Ведет в поцелуе и делает это невероятно умело. Его юркий язык исследует чужой рот так правильно и приятно, что Мин просто не в состоянии его оттолкнуть. Наоборот, позволяет ему углубить поцелуй, сам сплетает их языки вместе. Так мокро и невероятно чувственно он давно не целовался. Тэхен тем временем отстраняется и кладет ладонь ему на шею. Большим пальцем очерчивает влажную и пухлую нижнюю губу, смотрит завороженно. — Ты такой красивый, хен, — его глаза влажно блестят. В них мелькает слегка нездоровое обожание. — Это какое-то недоразумение. Нам нельзя… — Юнги пытается найти в себе хоть каплю здравого смысла, но все его слова тут же теряются, как только горячая большая ладонь ложится ему между ключиц. Слишком чувствительное место, где так близко к коже пульсируют артерии. — Не говори ни слова, прошу тебя. Не рушь магию. Позволь нам обоим насладиться ей этой ночью. И Юнги окончательно решает сдаться. Нет смысла сопротивляться тому, что тебе действительно нравится. А Тэхен ему нравится, и то, что он сейчас делает с ним тоже нравится. В конце-концов, все, что случилось в Вегасе, остается в Вегасе. Так звучит всем известное правило. Поэтому к черту все остальные, здесь нужно следовать только ему. И он сам обвивает шею напротив, притягивает парня к себе. Тэхен видит, что все барьеры сломаны, и губы его растягиваются в фирменной дьявольской улыбке. Пальцы соскальзывают с ключиц на пуговицы рубашки, начинают ловко вытаскивать их из петель. — Тебе было сегодня так неудобно в ней. Я видел, как ты то и дело растирал под ней кожу. Тэхен приспускает с острых плеч рубашку, давая себе больше доступа к раздраженной коже. К коже, которая кажется ему белым, самым нежным в мире шелком, коже, которая является его личным фетишем. Но сейчас на ней неровными розоватыми пятнами проступает раздражение. — Стоит оторвать руки тем, кто подбирал тебе одежду для сегодняшнего выступления. Полурасстегнутая рубашка уже висит на сгибах локтей. И Тэхен, добравшись до самой вожделенной сладости, снова припадает губами к ключице. Мягко целует раздраженную кожу, оставляя на ней влажные следы. Юнги словно становится легче от касаний. Будто на саднящие места прикладывают прохладные компрессы. Он запускает пальцы одной руки в тэхеновы волосы, ощущая их густоту и мягкость, несмотря на множество средств для укладки. Не успевает он снова погрузиться в сладость ощущений от чужих действий, как внезапно его отрывают от пола. Тэхен приподнимает его за бедра, заставляя Юнги на чистых рефлексах ухватиться за него. И это ощущение чужой силы, которая не подчиняет, но заставляет довериться, кружит голову еще сильнее. Он хочет ощутить ее на себе, хочет эти сильные руки на своем теле. Давно ли Тэхен был милым, дурашливым подростком с квадратной улыбкой и невинными глазами Бэмби? Когда он успел превратиться в мужчину с бешеной харизмой и удивительным, неповторимым шармом? Не нужно иметь экстрасенсорные способности, чтобы быть уверенным в том, что на церемонии все женщины, да и не только они, были покорены его обаянием и красотой. И вместо того, чтобы выбрать кого-то из них, он зажимает в полутемной комнате именно его, Юнги. Все эти мысли проносятся в голове за долю секунды, пока Тэхен без особых сложностей переносит его на кровать. Так легко, словно Мин почти ничего не весит, хотя это на самом деле не так. Юнги, постоянно балансируя между болезненной худобой с проступающими лезвиями скул и милой припухлостью, сейчас находится в золотой середине. Тэ спускает его на кровать. Несколько прядей волос падают ему на лоб, и Юнги позволяет себе собственническим движением заправить их ему за ухо. Источник света остался в коридоре. В спальне царит приятный полумрак, но не тягучая слепящая темнота. Все, что захочется рассмотреть, будет увидено. — Буду сцеловывать с тебя весь сегодняшний день, пока ты не забудешь обо всем, что делало тебе больно. — Я уже и так на грани безумия. Все, что сегодня случилось — пыль под ногами по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. — Мне приятно слышать это, хен. После такого долгого ожидания, я успел настроить себя на твой отказ. Я даже мечтать не мог, что ты позволишь мне. — Мне страшно Тэ, поэтому не заставляй меня сейчас задумываться об этом. — Ни о чем не думай, Юнги. Просто чувствуй. Чувствуй и все. Внезапное обращение по имени и уверенность, прозвучавшая в словах, отдаются сладким спазмом внизу живота. Тэхен расстегивает его рубашку до конца, распахивает ее полы в стороны, обнажая окончательно грудь и мягкий впалый живот. Юнги никогда не гнался за идеальным прессом, его никогда и не заставляли обнажаться. Но у Тэхена от вида на мягкие изгибы и грудь во рту сильнее скапливается слюна. От постоянного соприкосновения с тканью соски тоже покраснели и были чуть напряжены. У Юнги по обнаженной коже бегут мурашки. Такие, которые возникают от чувства неловкости и одновременного желания быть перед кем-то обнаженным. Над ним снова нависает сильное тело, а потом горячий язык будто оставляет ожог над левым соском. Тэхен покрывает его грудь влажными поцелуями, не стесняется оставлять слюну на коже. Мин снова зарывается пальцами в волосы на его затылке, не дает отстраниться. И когда горячий рот засасывает бусинку соска, проходится по нему кончиком языка, из парня вырывается первый стон. Для Кима это сигнал-согласие на еще более активные действия. Он зацеловывает и вылизывает его соски и грудь так, что по ее светлой коже начинают растекаться розовые разводы от прилившей крови. И он делает это так правильно и приятно, что Юнги даже не смеет задумываться о том, где он мог такому научиться. Потому что доставить партнеру удовольствие, тем более в первый раз, бывает не так просто. А Тэхен словно уже очень давно наизусть выучил все его чувствительные места и знает о том, как правильно на них воздействовать. Где нужно прикусить сильнее, где влажно пройтись языком, а где просто поцеловать. Грудь холодит от остывающей на ней слюны, а безжалостные губы скользят вниз. В животе спазм и если он начнет вытворять то же самое ниже, то Юнги просто не выдержит. — Тэхен, Тэхен, подожди, — слова вырываются на выдохе. Парень тут же поднимает на него взгляд, уперев подбородок в живот. — Что-то не так? — Все отлично. Просто притормози немного. Я тоже хочу сделать тебе приятно. Напряженное выражение тут же стирается полуулыбкой. — Я готов вылизать тебя везде, как самый вкусный в мире леденец. Но если ты тоже чего-то хочешь, то я не против. У Юнги от таких слов кровь к щекам приливает с двойной силой. Тэхен замирает сидя на кровати, ждет обещанных действий. От него исходят такие мощные сексуальные импульсы, что у Мина начинают дрожать руки, он внезапно теряется не зная, что делать. — Мне тоже надоела рубашка, да и галстук пора бы давно снять. Не поможешь с этим? — приходит Ким на помощь растерянному хену. Юнги берет себя в руки, не желая больше показывать свою нерешительность. Наверняка, Тэхен привык к другим партнерам в постели. Таким, которые горят точно так же, как он — решительным и раскрепощенным, готовым на эксперименты. Юнги тоже хочется быть таким, но природное спокойствие расценивает это в контексте чего-то постыдного. Он знает, что далеко не самый умелый и страстный любовник и боится это показать. Его пальцы тянутся к тугому на вид узлу галстука. Ставшие в одночасье неловкими руки его не слушаются. Он вдруг начинает волноваться и бояться сделать что-то не так. Но тут его снова подхватывают за талию и усаживают на колени. Жар ладоней чувствуется на пояснице даже через ткань рубашки, которая все еще висит на локтях. Тэхен пытается заглянуть ему в глаза, но тот старательно уводит их в сторону. — Мне не нужно от тебя ничего особенного. Просто будь таким, какой есть. Я хочу именно тебя, понимаешь? Я выполню любое твое желание, сделаю все, что ты захочешь, потому что действительно сам этого хочу. И ты тоже делай только то, чего тебе хочется. Никогда еще Юнги не говорили таких слов. Он, наконец-то, сбрасывает с себя ненавистную рубашку и, обхватив обеими ладонями лицо напротив, впивается поцелуем в губы. Его снова обнимают за талию, ласково гладят бока, пока он поцелуем пытается показать свое желание и готовность к большему. В его пальцы вдруг вливается новая сила. Он ловко расправляется с галстуком, отбрасывает его в сторону. Переходит на пуговицы рубашки. Справляется с ними не глядя, не разрывая поцелуй. Обнажаются плечи и грудь с кожей невероятного оливкового оттенка. Юнги стаскивает с него рубашку и тут же проходится руками по грудным мышцам, которые буквально завораживают его. Когда ты успел стать таким произведением искусства, Тэхен? Только этот вопрос вертится в его голове. Он сравнивает оттенки их кожи и сходит с ума от этой пьянящей, завораживающей разницы. Тэхен тем временем расстегивает ширинку его брюк, не забывая покрывать поцелуями плечи и шею. — Господи, что мы творим? — задыхается Юнги, чувствуя прикосновения на бедрах и ягодицах. — Забудь обо всем. Сейчас только мы. — Не понимаю, как ты смог так легко околдовать меня. Что ты со мной сделал? — Легко, хён? Знал бы ты сколько времени я потратил в бесконечных попытках завладеть твоим вниманием, которые ты так нагло игнорировал. Видимо, давно нужно было взять тебя тараном, а не пытаться добиться полунамеками. — Я никогда не воспринимал все это всерьез. Ты со многими так себя ведешь. У меня и в мыслях не было, что я могу быть интересен тебе в таком плане. — Надеюсь, теперь ты все понял. — Трудно не понять, когда твоя рука у меня в штанах. Тэхен снова опрокидывает его на постель и стаскивает с бедер расстегнутые брюки. Стыд остается где-то на задворках сознания и Юнги не обращает внимания на то, что стаскивает он их вместе с бельем. По молочным бедрам вьются спирали прикосновений, мышцы сокращаются в сладких спазмах. Юнги поднимает руки над головой и сладко выгибается, так, чтобы позвонки хрустнули. Все, чего он сейчас хочет — это расслабиться и получить удовольствие. Тэхен по очереди целует его колени, ладонями скользит по бедрам. Мин смотрит на его изящные длинные пальцы и ждет, когда они подберутся ближе к лицу. Эти пальцы — наивысшая форма разврата. Невозможно не думать о пошлом видя их, не представлять то, какие одновременно прекрасные и грязные вещи они могут делать. С каким изяществом будут рисовать узоры на коже, сплетая из них чувственные картины. Ким словно слышит его мысли. Он спускает кисть на живот, ведет ею по груди между сосков и смыкается ошейником вокруг тонкой шеи. Юнги тут же сглатывает, кадык ударяется в центр ладони. Тэхен чуть сжимает пальцы, но тут же отпускает, массирует мышцы шеи с обеих сторон. Оставляет поцелуй под ушком со стороны большого пальца. — Ты такой послушный, хен. Тебе это нравится, ведь так? Юнги сдавленно хнычет. Это вполне можно расценить в качестве согласия. — Такой хороший для меня, такой чуткий. Если тебе чего-то хочется, можешь попросить. Мин лижет губы, его ухо горит от жара чужого шепота. — Хочу твои пальцы… в себе. К черту стеснение и зажимы. Тэхен сказал, что выполнит любое его желание. Раз уж его разложили и раздели на гостиничных простынях, то нет смысла утаивать что-то. — Я целые сутки ничего не ел, а в душе был пару часов назад. Я собирался сегодня развлечься сам с собой, поэтому ты можешь не волноваться, что что-то пойдет не так. В глазах Ви мелькает удивление, а потом взгляд топит новая волна похоти. — О, теперь мне стоит больших усилий не представлять то, как ты извиваешься на этой кровати и пытаешься доставить себе удовольствие. — Господи, заткнись, — продолжает стонать Юнги. — Я сказал тебе это не для того, чтобы ты издевался надо мной. — Всегда знал, что ты любишь именно принимающую позицию. Перестав поглаживать шею, Тэхен проводит большим пальцем по подбородку. Губы Юнги и так раскрыты, поэтому в следующую секунду он беспрепятственно погружает его в горячую влагу. — Тебе придется немного помочь мне. Юнги молча прикрывает от удовольствия глаза. Выпустив большой палец, принимает средний и указательный. Мину нравится такое чувство заполненности, то, как подушечки проходятся по слизистым щек и языка, как приятно чувствительные губы скользят по фалангам. Слюны становится так много, что она начинает стекать с уголков губ. Юнги чувствует, что ему становится тяжело глотать. Он чуть приподнимает голову, давая понять, что ему нужно немного воздуха. Тэхен вытаскивает мокрые пальцы, по которым тоже стекает слюна. — Ты замечательно справился, хен. — Почему ты решил, что у меня кинк на похвалу? — переводит дыхание старший. — Решил положиться на интуицию. Это не так и я ошибся? — Нет. Просто я не могу понять, как тебе удается так легко меня читать. — Если ты переживаешь о том, что я мог сталкерить за тобой и заниматься еще чем-то подобным, то спешу тебя уверить, что это не так. Я вижу, как и на что ты реагируешь. Можешь считать это моей супергеройской способностью, я всегда умел тонко чувствовать партнеров. — И много у тебя их было? — вопрос быстрее, чем мысль о его уместности. — Сейчас не время для ревности, — улыбается Ви. — Просто интересно, — жалкая попытка оправдаться. — Не дуй свои милые губки. Придет время — и я тебе обо всем расскажу. Юнги закусывает нижнюю губу, стараясь не выдать своей радости. Тем временем умные пальцы спускаются ниже, к идеально выбритому лобку и промежности. Касаются напряженного члена, а затем и кольца мышц. Юнги вздрагивает от прохладной слюны на таких чувствительных местах. Тэхен усаживается на колени между его разведенных ног и Юнги чувствует холод на коже, когда его перестало накрывать горячее тело. Но вид, который ему открылся, заставил тут же забыть об этом: чуть растрепанные волосы и точеные черты лица, плавные изгибы рельефного торса без рубашки выглядят завораживающе. Ширинка брюк расстегнута, дает увидеть резинку белья. Он трогает Юнги внизу, растирает его же слюну по промежности, а сам так нагло и прямо смотрит в глаза. Чертов, Ким Тэхен, у которого нет ни капли совести. Он одним только взглядом способен оставлять на коже ожоги. Юнги изгибает поясницу дугой, чувствуя в себе первый палец. Рефлекторно пытается свести ноги, но Тэхен не позволяет. Другой рукой ласкает его живот, но члена не касается. — Ты такой узкий, попробуй немного расслабится. Доверься мне, я знаю, что нужно делать и не причиню тебе боль. Еще было бы неплохо, если бы у тебя нашлась смазка. — У меня в чемодане. Во внутреннем кармане. Тэхен встает с кровати и идет к его вещам. Возвращается спустя несколько секунд с небольшим бутыльком. Замирает на мгновение, смотря на распластавшегося на кровати парня. — Видел бы ты себя сейчас со стороны. Выглядишь как ангел, а позы принимаешь отнюдь не ангельские. Пока Тэхен стоит возле кровати, Юнги поднимается на колени и подползает к самому краю. Смотрит снизу вверх глазами с изумительным разрезом и внезапно облизывается, словно готовится съесть самый вкусный в мире десерт. Ви считывает этот взгляд в мгновение ока. Он зачесывает пятерней его волосы назад, потом прихватив их на затылке, дергает вниз, заставляя запрокинуть голову. — Чего ты хочешь? — Тебя. И он тянется губами к его рельефному животу, целует выступающие твердые мышцы, проходится по ним языком. Спускается языком к низу живота, вылизывает его, придерживает за подвздошные косточки. — Черт, — Тэхен откидывает голову назад, но ладонь с затылка не убирает. Юнги же цепляет его брюки, тащит вниз. То же самое проделывает и с бельем. — Ты, правда, хочешь это сделать? Мин снова поднимает на него глаза, и Тэхен тут же понимает, какой глупый вопрос задал. Юнги высвобождает его член и не удерживается от довольного стона. Ему хочется его до жара в губах. Они уже и так припухли от долгих поцелуев и налились вишневым цветом. Он проходится сначала языком по крепкому стволу не касаясь головки, смачивает его слюной. А потом Тэхен наблюдает, как эти губы растягиваються вокруг плоти, когда парень начинает брать глубже. Юнги не то чтобы профи в этом деле, у него не получается взять глубоко и он уделяет внимание еще сильнее налившейся кровью головке. — Черт, малыш, еще немного и я кончу. Ты слишком… — Не ври. Уверен, тебе отсасывали гораздо профессиональнее, чем я, — отстраняется Юнги, утирая влажные от смазки и слюны губы тыльной стороной ладони. — Какое это имеет значение, если я всегда представлял тебя. А теперь мне и представлять не нужно. Я готов кончить от одного твоего вида. Юнги не верит своим ушам. Он на секунду выпадает из реальности, а Тэхен, тем временем, снова берет его за плечи и опускает на кровать. — Давай, мы еще не до конца исполнили твое желание. Уложив Юнги на спину, щелкает крышкой смазки. Она проливается на его пальцы, и Мин едва ли не давится слюной, наблюдая, как прозрачная жидкость стекает и растягивается между ними. Тэхен накрывает его собой, позволяя обнять за шею, и аккуратно вводит первый палец. Юнги сразу же задышал чаще, пытаясь прогнать волнение. — Тише, все в порядке, — словно змей-искуситель шепчет Тэхен. Он успокаивает его, пока проталкивает в него свои же пальцы. — Ты хорошо справляешься. И я знаю, ты можешь расслабиться больше, чтобы принять еще. Ты ведь хочешь этого. Юнги заламывает брови и впивается пальцами в загорелые плечи, дуреет от его запаха и постепенно нарастающего чувства заполненности. Он так давно хотел этого. Хотел именно так. Тэхен покусывает его кожу, немного отвлекая от временного дискомфорта и проталкивает второй палец. — Вот так, отлично. Ты такой красивый, хен. Такой горячий, когда извиваешься прямо на моих пальцах. Еще немного и я возьму тебя. Юнги скулит, а его грудь вздымается так часто, словно внутри пружина. По коже разливается горячая лава. Все нервы вибрируют, как натянутая тетива, а солнечное сплетение в животе танцует ламбаду. Там все бабочки посходили с ума и бьются в безумном припадке. Он не может осознать эту реальность, где он и Тэхен занимаются подобным. Но это так, и удовольствие, которое они разделяют сейчас на двоих мощнее самого сильного цунами. Не утонуть бы только в нем, и не вернуться к прежнему штилю, который был между ними так долго. Юнги гонит эти мысли и тянется губами к тэхеновым ключицам. Прикусывает резную косточку, тут же зализывает. Дав хену немного поиграть, Ви отстраняется и мгновенно избавляется от остатков одежды, которую на коже терпеть уже просто невозможно. Обнажены оба. Юнги откровенно им любуется, не замечая, что точно такой взгляд сканирует и его. — Прекрасен, так прекрасен, — словно мантру повторяет Тэхен и тянет парня на себя. Юнги усаживается к нему на колени, готовясь принять. Тэ пристраивает головку к растянутому кольцу мышц, осторожно толкается. Дает Юнги пока самому определять степень проникновения, чтобы не сделать больно. Юнги опускается чуть ниже, ощущая такую необходимую заполненность. Тэхен хорошо его подготовил, боли почти нет. Только легкое чувство дискомфорта, которое сильнее обостряет маячащее на горизонте удовольствие. Он обвивает бледными руками шею, притягивает к себе ближе. Тэхен до боли сжимает его талию, удерживаясь от сильных толчков. Нужно еще немного времени. Пробегается кончиками пальцев по выступающим позвонкам, легонько нажимая на них. Юнги выгибается​ в его объятиях, запрокидывает голову назад. Хочется вцепиться в эту тонкую шею, истерзать ее засосами и укусами, разлить по ней ярко-красное и малиновое, но нельзя. Тэхен мысленно злится и обещает себе, что сделатет то же самое с сахарными бедрами, а пока жадно вылизывает горло хена. Юнги начинает двигаться активнее, делает круговые движения тазом и чувствует, что уже окончательно готов. Тэхен с легкостью снова укладывает его под себя, подхватывает одну ногу за бедро и запрокидывает на свою поясницу. И, наконец, толкается до упора, так как и хотел, так как представлял себе много раз. У Юнги вырывается крик от первого мощного толчка, но Ким сразу понимает — это не сигнал для того, чтобы он остановился, это призыв для продолжения. — Твои крики для меня слаще любой музыки. Я бы тебе только за них статуэтку вручил. — Плевать мне на нее, ты только не останавливайся, — хрипит Юнги, загребая напряженными пальцами простынь. Тэхен начинает наращивать темп, а сам не понимает, как еще не сошел с ума от этой восхитительной узости, от Юнги, который гнется в его руках так правильно, от его стонов на грани крика. Его рассыпанные по белой ткани черные волосы оттеняют бледный высокий лоб, прикрытые от удовольствия глаза и вечно разомкнутые, цветущие ярким цветком на бледном лице губы, завораживают. Юнги нужно рассматривать, изучать каждую черту точеного лица, чтобы по-настоящему распробовать его красоту. Ни у кого нет такого изумительного разреза глаз, ни у кого нет таких очаровательных, будто нарисованных губ с острыми пиками, ни у кого нет такого милого носика, который хочется зацеловать. И при всей своей кукольной миниатюрности, со стройными ногами, белой кожей и прекрасным лицом, хен умудряется сочетать в себе мощный характер и непоколебимую силу воли. Такой хрупкий с виду, а внутри — титановый стержень. Тэхен любуется им и старается оставить как можно больше отпечатков на его коже. Гладит ладонями ребра и бока, скользит по бедрам. Перехватывает возбужденный член, несколько раз проводит по нему. Юнги скулит на новый лад, почти всхлипывая. Еще несколько толчков и Тэхен едва успевает выйти, чтобы кончить не внутрь, а на живот. Немного попадает на член Юнги и смешивается со смазкой, размазывается по стволу. Тэ дает себе секунду на передышку, а потом доводит до оргазма Юнги. Тот теряется в нахлынувшей волне удовольствия, тело дрожит в приятных судорогах. Тэхен падает на простыни рядом с ним, переводит дыхание. Юнги еле справляется с пережитыми ощущениями. Ви приближается к его лицу и нежно поглаживает по щеке, успокаивает. — Все в порядке, мой хороший. Ты просто замечательный, самый лучший. Юнги слабо улыбается похвале и пытается совладать с дыханием. Он тычется носом в тэхенову щеку словно кот, пока тот успокаивает его нежными поцелуями. Пару минут лежат в тишине и слушают только дыхание друг друга. Потом Тэхен привстает с кровати и тянется к брюкам, лежащим на полу. Юнги заинтересованно выгибает бровь. Тэ вытаскивает из кармана пачку сигарет и припрятанную в ней же зажигалку. Зажимает тонкую сигарету между губ, прикурив, выпускает в потолок струйку дыма с виноградным ароматом. Делает несколько затяжек, откинувшись на спинку кровати. Юнги молча за ним наблюдает, распластавшись на кровати, а потом, привстав на локтях, тянется к его лицу. — Тоже хочу. Тэхен без лишних вопросов позволяет сделать ему затяжку из своих рук. Они выкуривают одну сигарету на двоих и снова укладываются на кровать. — Хочешь, чтобы я остался? — Решай сам. Если хочешь уйти — уходи, я тебя не держу. — Отлично. Тэхен тянет на них одеяло, а потом обнимает Юнги, прижимает к себе. — Это какое-то безумие, — шепчет ему между ключиц Юнги. — Вся наша жизнь — безумие. Обещаю, что решу все вопросы, которые тебя беспокоят. Ты главное рядом будь, а с остальным придумаем, как разобраться. Веришь мне? — Верю. ​