Притча про девицу и короля

Жил да был царь-царевич, король-королевич. Уж седой был, а на девиц всё тянуло. Да не зрелые яблочки он любил, а молоденькие. Чем зеленее — тем лучше. Как-то раз приглянулась ему дèвица одна. Юна она была и красива, как пàва. Стал он за ней ухлёстывать, да и приговаривал: — Ох, как хороша девица, какая молоденькая! Девице бы влюбиться во внука царского — молодого юношу, такого же прекрасного, как она. Он к ней неравнодушие питал, но чувства выражать не мог — стесненье брало, что ни заговорить, ни вздохнуть. А старый царь тем временем сердце юное околдовал. Знал он, как за барышнями ухаживать, многих в себя влюбил. Не знала девица, куда от чувств деваться. Без него ей тоскливо было, а с ним — будто цветок расцветал в груди. Все дни посвящала думам о нём, и письма писала каждый день, со жгучим нетерпеньем ожидая ответа. Оно и понятно: шестнадцать годков от роду — первое любовное потрясенье. Тут и принц стал замечать, что возлюбленная его от чувств томится. Стал у служанок выяснять, кому ее сердце принадлежит. А они, бабы любопытные, письма её читали, да и выдали всё, как на духу: болтливые были. Заревновал, заволновался тогда наследник. Задумал царя в темнице запереть, чтоб он до сладкого яблочка-то не добрался. Пустил принц гаденькие слухи (в которых, впрочем, была доля правды), и репутация царя была утеряна. Народ его потребовал от престола отречь, что и произошло. А царя заключили в темницу, да не в хоромы роскошные с шелками и заморскими явствами, а в самую настоящую тюрьму. Девица и после этого продолжала его навещать и передавать через служанок письма. Спал царь на соломе, питался хлебом и галушками. Через щели в каменной кладке ему дуло в спину, и вскоре он заболел. Девица пришла вновь навестить царя, и увидела, как он исхудал, как опустились его веки, как начали дрожать морщинистые руки и лицо. Ужасный кашель сотрясал его тонкое тело. — Душа моя, свет очей моих, что я могу сделать для тебя? Хочешь, я пронесу горячий суп и пуховое одеяло, попрошу принца отправить к тебе доктора? — спрашивала девица. — Ничего мне не надо, услада глаз моих, прекрасный цветок мой. Я стар и болен, кончина моя близка. Лучше навещай меня почаще, чтобы не было мне так тоскливо, когда придёт время уходить в мир иной, — хрипло отвечал царь. Принц, опьянённый успехом, решился раскрыть весь жар своих чувств. Ожидал он, что слабый больной старик теперь будет не мил его возлюбленной. Но девица своих привязанностей не изменила: царь ей был даже милее, чем раньше. Узнав это, принц разочаровался. Гнев и жестокость проснулись в его душе. Он знал, что будет делать, если девица не полюбит его добровольно. — Вот умрёт он, и посмотрим, как ты заговоришь. Всё равно моей будешь. Девица места себе на находила. Долго она ходила взад-вперёд по своим покоям и размышляла, что бы такое сделать, как бы любимого из темницы вызволить. И решила она к колдунье пойти. Колдунья в глубине замка жила, все её боялись и презирали. Известно было: цена исполнения желаний слишком высока. — Что ты, милая, решила душеньку продать? Ну проходи, проходи, — усмехнулась старая. — Здравствуйте, бабушка. — Вежливая какая. Был у меня тут до тебя милок… Статный, красивый. Свою человечность прòдал. Теперь жестко его сердце будет до самой смерти, и даже грибы не захотят пускать чрез его тело корни. — А за что он свою человечность продал?.. — дрожащим голосом спросила девица. — А за то, чтобы влиять на сознание людское, идеи всякие в головы вкладывать. Однако ж никогда он не сможет заставить других любить себя по-настоящему, как бы ни старался, — старуха жутко засмеялась. Девица попросила колдунью сделать так, чтобы она и ее возлюбленный умерли в одно мгновение, а в посмертии любили друг друга и навечно были друг с другом. — Так мы сможем вместе войти в рай?.. — Хмм… Дай-ка подумать. Очень сложная у тебя просьба, цену заплатишь высокую. Себе я, так и быть, только твои волосы возьму. Они длинные, шёлковые… — Я всё отдам, лишь бы только быть с ним вместе. — И даже свою молодость? Ты ведь так юна, так свежа, как наливное яблочко. Не жалко? Девица на мгновенье задумалась. Её возлюбленный был уже стар, и жить ему оставалось недолго. Разве имеет красота и молодость хоть какое-то значение на алтаре смерти? И решилась она, и отдала себя в руки колдуньи. А та взяла нож, да осторожно, прядь за прядью, отрезала шелковые волосы. Стала девица похожа на юношу. Но на этом все не закончилось. Смешала колдунья в котелке травы, эфирные масла, кошачьи когти и звериные глаза. Перемешала, прочла заклинание и заставила девицу варево это прóклятое выпить. Кожа у девицы начала иссыхать и покрываться морщинами, лицо страшно обвисло, волосы поседели и начали выпадать. Почувствовала она, что тяжело её тело, и болят все кости, и нет сил жить. Наказала колдунья и царю сие снадобье отдать. — Иначе не выйдет ничего. Он его должен обязательно выпить. А теперь ступай. Ну, ну… — Вы что же со мной сделали?! — испугалась девица и почувствовала, как больно и гулко стучит её старческое сердце. Не девицей она была уж больше. — То, что ты просила, я и выполнила. Огорчилась девица, но вспомнила, ради чего всё это было. Поклонилась колдунье, взяла снадобье и тут же отправилась в темницу. Стражники её не хотели пропускать, у них приказ был: никого не впускать, а девицу — особенно. Но сжалились они над старушкой, пропустили. Медленно она спускалась по ступеням темницы, по которым раньше с волнением бежала. Теперь она могла лишь осторожно переставлять ноги, чтобы не запнуться и не упасть, ведь это означало бы конец всего. Когда она подошла к клетке, царь её не узнал. Он спросил, кто она и зачем пришла его навестить. — Это же я, любимая твоя! Ты меня не узнаёшь, потому что старая я стала, красу потеряла. Но то ради тебя всё… — Не может быть, — ответил царь дрожащим голосом, — Нет, нет, ты не она! — Она! Я пошла к колдунье и заплатила надобную цену, лишь бы после смерти с любимым на том свете миловаться. Выпей снадобье это — навек твоей буду! — Дура, дур-ра… — царь опустился на колени и обессиленно заплакал, ударяя своими исхудалыми руками голые камни пола, — Я же тебя за твою молодость и любил! За твою свежесть, красоту, юность, чувственность! Посмотри, что ты с собой сделала… Перед своей смертью я хотел только взглянуть на тебя ещё раз, а ты!.. — Но ведь я здесь! Душа моя всё та же! Выпей снадобье, прошу! И будем вместе… В темницу ворвался принц — недавно коронованный, он не был в девичьих глазах истинным королём. Тот король, которого она знала и любила, чью верность так отчаянно старалась заполучить, бездумно иссыхая, превращаясь в бледную тень своей красы. — Нет! Не делай этого! Принц кидал безумные взгляды во тьму и сырость, надеясь найти свою возлюбленную. Хоть она и выглядела по-иному, он сразу же узнал её по силуэту, по тому, как она согнулась перед умирающим стариком в клетке, будто в мольбе. Он быстрыми шагами преодолел то жалкое расстояние, что было между ними. Наконец, он смог взглянуть в её глаза — это она, точно она! — Он тебя не любит! Ты зря собою жертвовала, ты ему не нужна!.. Принц хотел показать ей, что он рядом, что она всё ещё дорога ему — и всегда была дорога, в отличие от того, кому она посвятила своё сердце. Он взял её за руку, ловя печальный взгляд израненной, отвергнутой любви. Даже не зная, что здесь произошло, он понял одно — старый король причинил ей боль. Принц задохнулся от гнева и возмущения. — Старик! Как ты посмел — ты осквернил юную душу, отверг её искренние чувства, которых такой мерзавец, как ты, ни разу не достоин! Ты сломал это прекрасное, чистое существо… Тебе нет прощенья, готовься умереть! Принц достал шпагу и даровал старому королю мгновенную расплату. Кровь хлынула из его ссохшейся, морщинистой шеи, окропив прутья решётки. Склянка со снадобьем упала из дрожащих девичьих рук и разлетелась на мелкие кусочки. Юное сердце в старческом теле не выдержало, разбившись на тысячи частей. И умерли они в одно мгновение.