тюремная роба.

снова присел на диван, а рядом с тобой тот самый незнакомец, приходящий изо дня в день, чтобы кого-то навестить из твоей палаты.

      ты помнишь, как попал сюда? а точнее, что стало причиной. ты ведь не думал, что когда-то придётся вдыхать запах больницы и жить от часа к часу, когда тебе уже выдадут средство связи.       ты просто встал на весы, а дальше темнеет в глазах. на руке красуется красная нить, а голос всё так и кричит "зачем ты это ешь? в дверь скоро не влезешь". что пошатнуло тебя на это? почему эта отметка стала стремительно падать, прям как и ты на глазах учителей у доски. тарелка с борщом снова летит в пакет, а далее до ближайшего мусорного бака. нагрузок на тело всё больше, а кости выпирают всё сильнее. твои глаза тухнут. Когда-то они были ярко-зелеными, а сейчас там тонут корабли в серости, падая на рваные руки.       ты пытаешься стать идеальнее и стараешься жить, но на мозг давит левый голос, кричащий: "два пальца в рот, долой обед". и ты ведешься. руки в красных подтеках опускаются, а ноги не вывозят.       ты винишь себя за всё, где просчитал калории хоть на немного. тебе не волнуют выпадающие волосы и головные боли, обмороки и вечная пустота как в животе, так и в голове.       после очередного дозвона старшим о том, что ты упал в обморок, дело было дошло по сеансов у психиатра. каждый раз сокращался всё быстрее. ты желал убежать, несмотря на то, что ноги жутко болели. врач внимательно все записывал, даже несмотря на блокнот. в какой-то момент это должно было случиться. ты сболтнул лишнего и попал в тюремную робу.

ты не похож на психа, что ты забыл в этой психушке? люди в соседней палате бьются головой об стену, а ты просто желаешь видеть кости вместо жира.

      со времен привыкаешь к новому месту жительства, вот только тюремные балахоны болтались и мешали. с каждым разом они становились всё больше, потому, что кормили отвратительно и даже если заставляли чуть ли не силой, по пятам не ходили до туалетной кабинки.       очередной раз смотря в зеркало ты видел в отражение высокое толстое бревно, а по бокам жир. вот только это давно уже был не жир, а мышцы, покрытые сверху бледной кожей. эта кожа давно не чиста, вся забита шрамами и старыми глубокими порезами. в палате острых вещей не было, что создавано много личных неудобств, а может, оно и к лучшему.       твои соседи менялись каждую неделю. неужели у них получилось вылезти из своих проблем? не может быть. а может просто переводили в другие отделения, кто знает этих врачей. по началу у Антона появлялось очень много вопросов, но ни одна мед сестра не отвечала...       лежала однажды девушка, с таким же диагнозом как и у него, но переехала чуть позднее, чем другие. состояние тоже было не из лучших, но этот человек был тем, что по истине понимал мальчишку.

— а ты из-за чего сюда попала?

— нервная анорексия. врачи сказали , что если продолжу в том же духе, то живой явно не выйду отсюда.

— чтоже, в какой-то степени мы похожи с тобой...

      каждая ночь сопровождалась долгими разговорами. молодые люди стали узнавать друг о друге многое и кажется... даже привязались?       но у всего есть конец, не смотря на хорошее начало. однажды девушки просто не оказалось в палате и парень стал расспрашивать про неё, на что врачи отмазывались глупыми фразами. но Антон знал, точно знал. слова девушки в первый день знакомства были сказаны не просто так. и если она этого не понимала, то парень тот час прозрел.       на душе скреблись кошки. он поверить не мог, что его друг сейчас лежит под сырой землёй, из-за того, что просто не слушал. тело и сердце разрывались на части, но понять, что это может произойти с тобой было лишь мимолетным действием. они были близки, но явно не в плане мышления, чтобы не наступать на те же грабли дважды.

твои проблемы с головой не уходили, как и желание продолжать дальше. голова в тумане, а перед глазами дым.

      через несколько дней в палату заселили девушку. лет 14, самую обычную на первый взгляд. она не похожа на какого-нибудь шизофреника, который бьётся каждую ночь об стену, а утром сидит смирно, как овощ. похожа на обычную школьницу, которая как и остальные подростки должны проводить досуг в школе, ведь сколько всего времени ещё ждёт, но не лечение в этой психиатрической больнице...       выходя из палаты сотый раз, когда парню всё таки выдали телефон, он просто сидел в коридоре возле своей палаты, листая соц. сети, смотря за тем, что происходит в мире. кажется, и его дни скоро превратятся в день сурка, пока голова не поедет за крышей, которая уже медленно стала сползать.       прошло несколько дней с тех пор как девчонку подселили к зеленоглазому. в один из таких дней, когда парень был занят своими делами, втыкая в экран телефона, рядом подсел паренёк. он был примерно ровесником заключённого в тюремную робу. наверное, пришёл навестить кого-то. сейчас как раз приём всех гостей к тем, кто не лежит в остром отделении.       парень, чьи волосы были чёрные как смоль, а глаза голубые, как два Байкала, в которых можно было утонуть, был примитивно одет, но самое главное, не в такие же балахоны. взгляд пришедшего попал на Шастуна, сидящего рядом. в коридоре стояла тишина, не считая голосов врачей и звуков из палат.       на первый взгляд и Антон не похож на больного, в психическом плане: спокоен, не лезет на стены, но до жути тощий и бледный, словно сама смерть пришла за шатеном. но смелости почему-то всё равно не хватало спросить как звать сидящего и почему он сюда попал, возможно как-нибудь в другой раз.

прошла ещё неделя, и парень по имени Арсений приходил ещё примерно два раза. навестить сестру, которая лежала с Антоном по соседству.

      из множественных разговоров врачей можно было услышать, что девушка больна шизофренией, но в мягкой форме. она могла спокойно ходить в школу, принимая препараты, но родители посчитали иначе. посчитали, что это всё таки можно вылечить и она будет "полноценным" ребёнком, как и все остальные.       спустя недели её нахождения здесь, Арс появлялся здесь, ещё и не один раз. почти каждый раз, когда он приходил, зеленоглазый сидел на том же месте и занимался той же рутиной. решив, что в этот раз стоит начать разговор, сказав:       — каждый раз прихожу с ощущением, что рядом со мной сидит белая смерть, только косы не хватает, — начал шатен. конечно, хорошее в ковычках начало, но лучше чем сразу давать вопрос, почему ты выглядишь как дистрофик.       — надеюсь, что это был комплимент. а так, я уже привык, — ответил сидящий, не отрываясь от мобильного устройства, но всё же решил добавить, не смотря на то, что прекрасно знал ответ, — если я не ошибаюсь, ты вроде всю неделю приходишь к девочке одной?       — угу... сестра моя, — начиная дёргать ногой ответил тот, — вы лежите в одной палате?       — да, есть такое. вот только не думаю, что я здесь останусь надолго.       после этих слов повисло недолгое молчание. шатен хотел прервать его, как вдруг к ним подошла мед сестра и увела куда-то парня, на что тот на прощание сказал: "ещё увидимся".       Попов ни на секунду не сомневался, что они ещё встретятся на этом же месте.

дни шли, а Антон не менялся в лучшую сторону. обычные рвотные порывы и панические атаки в кабинете психиатра, когда тот заводил тему еды. ему по прежнему казалось, что этого мало.

      всего через какие-то несколько дней встреча повторилась, как раз, на том же месте. Попов первый увидел парня, идущего в его сторону, поэтому, когда расстояние стало малым, он начал:       — о, здравствуй.              — привет, снова к сестре? — поинтересовался первый Шаст, не смотря на то, что знал ответ наперёд.       — да именно к ней, — ответил голубоглазый, — кстати, я в тот раз так и не успел спросить, как тебя зовут и почему ты попал сюда?       тяжело вздохнув, парень сказал.              — я Антон, будет знакомы. анорексия. такие как я здесь долго не находятся.       парня смутил ответ, но особо расспрашивать почему он так думает не стал.       — а я Арсений, будем знакомы, — это был не единственный вопрос, который хотел задать голубоглазый, но понимал, что он не журналист, чтобы лезть за ответами под кожу, спрашивая аккуратно, стараясь не скзаать лишнего, — а из-за чего ты попал сюда?       — сначала всё начиналось с тренировок и диет, а потом перешло в нечто более. в голове много мыслей толкали на это, а потом и психиатру проболтался. а теперь, сижу здесь уже около месяца. даже удивлён.       русый стал кашлять, на время отрываясь от всех дел и разговоров. посмотрев на ладонь, тот видел небольшой отпечаток крови, но чтобы не пугать говорящего, быстро вытер руку и положил её на колено.       — почему удивлён?       — ах, ну... чаще всего здесь с похожими диагнозами не задерживаются. расстройство начинает убивать изнутри, если ты сам этого не желаешь остановить. вовсе не остановишься — и уже через несколько дней будешь лежать в сырой земле.       от рассказа кровь стыла в жилах, а по телу шли мурашки. простому человеку сложно понять то, что ощущает другой, особенно, когда эмоциональность не особо выплывает на поверхность. словно уже смирился со своей участью.       поняв пальцы, Шатен задал вопрос. последний вопрос.       — но.. ты чувствуешь, что всё меняется в лучшую сторону, или просто стоит на месте?       — чувствую, меняется... — вот только сейчас было вовсе не до радости — в худшую сторону. но, я и не особо жалуюсь. если другие долго не проживают, то я что, исключение?

снова эта неловкая минута молчания.

      её обрывает врач, который сообщил о том, что Арсений может зайти в палату к сестре. Антон проводил того глазами, даже не успев ничего сказать. он знал, прекрасно знал, что это может быть их последняя встреча. наверное, сейчас уже менять что-то бесполезно, особенно, когда тебе ничего не поможет.       нету сил бороться дальше, синяки под глазами не станут меньше, а щёки так и останутся впалыми. голос продолжает бить по голове, а таблетки не действуют. начинают вызывать головную боль и рвоту до такой степени, что глотку хочется вырвать, чтобы не чувствовать вкус металла.

эти несколько дней тебе невыносимо больно дышать, ты упал в обморок прямо на приёме у врача, а дальше... чёрный занавес.

      прошло несколько дней, голубоглазый подошёл к дивану и не увидел долгожданного слушателя. глаза стали бегать по коридору в поисках высокого худого силуэта, который всегда ожидал парня.       по приходу в комнату, оглядев соседнюю кровать, тот увидел, что она пуста. всех тех вещей не было на полке, как и рисунков, которые Арс был готов разглядывать часами. в голове крутились мысли о происходящем и плыли слова.       всё сходилось. всё было ясно как сегодняшний день.       слова крутились в голове и молча выбегая из комнаты, парень снова посмотрела на диван. "— расстройство начинает убивать изнутри, если ты сам этого не желаешь остановить, вовсе не остановишься.."

"—если другие долго не проживают, то я что, исключение?"

      просто растворился в воздухе. в голове крутились навязчивые мысли, куда мог деться парень в тюремной робе. встречи оборвались, а сердце глушило что-то другое.

мысли о том, что человек, с которым он несколько дней назад разговаривал так от сюда и не выйдет. по крайней мере, без двух цветов под именем.

      голубоглазый продолжал приходить в это место, постоянно останавливаясь возле дивана, на котором познакомился с совершенно незнакомым человеком, о котором он не знает почти ничего. это знакомство протянулось всего на несколько дней, но за собой тянет целую стаю воплей и боли.       это было знакомство, которое пришло в жизни Попова не просто так, но ушло по щелку пальца, даже не оставив записки.