«А кому свежее тело?»

Ходят по улочкам межбытия разносчики, коммивояжёры, шаромыжники: — А кому тело? Кому свежее тело? Услышит такой голос душа — и затоскует, затомится: заскорузнула, мол, я в своём обиталище, застоялась, заплесневела. Чего хотела — не добилась, а где не хотела — там дальше нужного перепрыгнула. И кости ломит, и в сердце пусто — не сменять ли судьбу на новую, свежую, с иголочки, так, чтоб все горизонты открыты и сил — по самую крышечку? И начинает доверчивая душа торговаться с мазуриком: — А у вас товар крепкий? Материя-то не подкачает? Нитка судьбы — не гнилая? Того-то и надо ловкачам. Крутятся возле клиента, показывают ему младенца, в животике спящего: — Сами поглядите, красотуля какая. Вырастет — умом всех потрясать будет. И прелестью неописуемой. А уж удача, удача — алмазы с небес сами в руки будут сыпаться! Счастья не оберёшься! И чешет душа в затылке, и выкладывает свои заслуги, при жизни накопленные — в оплату на вместилище новое. А прежнее — бездыханным ложится. И называют то люди — смертью, и хоронят истрёпанный «костюм», в котором прежний обитатель уже не ходит, не ведая, что сам же хозяин на свалку его и выбросил. Позарился на лучшее… А то, былое облачение — может, ещё носить и носить. Бывает — да, верно, бывает — что ткань вовсе изнашивается, дыра на дыре, но чаще владельцы и владелицы сами заёрзывают, заезживают её, не следят… Успеть всё в жизни торопятся. И невдомёк рядовой душе, что нет у торговца, тело ей всучившего, такого интереса — покупателю угодить. Ему бы товар, который никто не берёт, сбыть дурачкам, да подороже. Потому и бедствия на планете, и карма работает через пень-колоду. Угадать-то, где изъян в покупке, трудно, особенно ежели душа сама не ведает, чего хочет, смутные надежды на новое и лучшее питает. А даже коли и ведает, так не знает, куда смотреть, чтоб со всех боков товар проверить. Подай мне, говорит, богатея, всегда жизнь в роскоши прожить. А у богатея — или алкоголизм, или невралгия, которую ни в каких клиниках не вылечишь, или живёт он в такой стране, где человек с двумя галстуками — уже зажиточный. Не предупредят об этом, конечно, хитрованы. Или вот хочется кому любви… Ну, тут вообще — такая бездна для злоупотреблений, что аж заглянуть страшно, в каждом пункте договора можно над доверчивым покупателем поглумиться. Любовь-то — её каждый понимает по-своему, в книжках — одно, на языке — другое, у соседей — третье, и равенства в сфере этой нет. А впрочем, большинству везёт — неудобства оказываются посторонними, целям жизни не особо мешающими. Так что терпят души. Кто поумней — те на анонсы смотрят, количество звёзд у готовящегося к рождению тела считают. Пять звёзд — хорошо, берём. Четыре — можно подумать. Три — только по самой большой нужде и в спешке отхватить. А два и один — на такое пусть дураки, в отзывы не глядящие, нарываются. Хотя, бывают и любители в «единичек» вселяться. И удачно, говорят, вселяются. Есть у этого сорта тел свои специфические преимущества. Прежде всего — на ремонт сдать проще. Не торговцу, конечно, и не производителю, а местным — жалеют ведь тех, кому доброй звезды не выпало, и если у кого судьба совсем наперекосяк — десятками порой находятся, чтобы подхватить, над бедой пронести… Могут и не подхватить, правда. Это как лотерея — или миллионный куш сорвёшь, или разоришься и канешь в безвестности. И тела «на две звёздочки» тоже — не без плюсов, как считается. Их жизнь бьёт — а они уворачиваются («единички» так не могут). И потому сильней «двоечка» становится, умнее, талантливее, чем могла бы. Это для поэтов хорошо, для писателей, для художников, тех, кто в вечность рвётся. Ну, или так говорят. Может, суеверие, что «две звёздочки» — благословение на славный путь. В конце концов, мы знаем только о тех, кто преуспел, а сколькие канули в безвестности? Но желающие проверить — находятся.

* * *

Не все души, разумеется, терпят произвол в торговле. Некоторые объединяются в «общества потребителей». Они изучают рынок и обмениваются правилами, по которым можно раздобыть себе годное тело в следующем рождении… Пытаются обхитрить дистрибьютера, короче. Вот только не слышно что-то то про феномен массового преуспеяния среди тех, кто эти мастер-классы окончил — по сравнению с другими, искусства перерождаться не изучавшими. Всё больше легенды про неудачи — «как я накосячил в прошлой жизни, а потом героически боролся с последствиями». Это среди рядовых пользователей, а есть, конечно, и блистательные истории успеха, как не быть. Вот только посмотришь на состав участников — а там сплошная элита, боги, да лидеры духовные, то есть, те, кто с самого начала наверху… Хотя, конечно, тут разнотолкования возможны. Может, и рядовым душам эта карьерная лестница доступна, вот только ведёт она в вышние миры, откуда весточки послать или не могут, или уже не до того — пусть земляне в своих проблемах сами варятся. Ну, тут уж каждый сам думает, верить или нет… Есть и другой клан борцов за качество товара. Они «выбирают надёжного производителя». Производитель этот гарантирует выдачу каждой душе униформы после того, как будет доношена старая одёжка. Покроев, правда, только два — с нимбом и с рогами, и ходить на Землю ни в той, ни в другой нельзя, а какой покрой будет выдан — зависит от сложной балльной системы с не раскрытыми полностью правилами. Зато первая униформа — вечная и неразрушимая, а в случае порчи второй — новая будет выдана совершенно бесплатно! Многим нравится.

* * *

И никто не знает, откуда эти торговцы, почему у них так много бракованных тел и судеб. Может, в их мире перепроизводство и они возят сюда остатки? Бренд «Noname», одно слово. Недавно вот — отловил одного шаромыгу, взял за шкирку, а он мне: «Слюшай, да-арагой, в карбоне-девоне ты бы таких за-амечательных тел не нашёл, да!» Не хочет отвечать, в общем. Но я вот что подумал. Когда пишешь произведение, и у тебя всё получается по задуманному — оно выходит в чём-то плоским. А вот если тебя кто-то толкает под руку, говорит: «нет, вот этот поворот не выйдет, всё будет иначе», и ты думаешь потом (мучаешься, да, бывает и так) — как сделать по-своему, выправляешь, ищешь альтернативы — сюжет получается по-настоящему душистым, насыщенным, объёмным. Как в жизни. Как… в жизни… Быть может, и над нами, душами, есть ещё какие-то души, тоже наши, но видящие больше? И для них наши алкания, порывы, неудачи — не более чем ткань сюжета. Эта мысль меня ободряет последнее время, побуждая не искать больше изъянов в собственной и чужих судьбах, а воспринимать их как великий поток рандома — почву, на котором взрастает прекрасное… если немного постараться — и, может быть, помочь соседу.