Лана

Дай мне на тебя наглядеться, Я возьму твой образ с собой. Замирает что-то у сердца… Холод и даль между нами, Но не стать чужими людьми Я с тобой всю жизнь оставляю, Пойми. Я вернусь, обещаю, Станут пеплом боль и грусть Я всегда возвращаюсь, Я вернусь.

Последняя Суббота огней в самом разгаре — Ноэ уже который десяток лет лично прикладывал руку к тому, чтобы эта традиция не канула в прошлое. Слишком полюбился ему этот праздник, такой трогательный и важный для него. Он, раскланиваясь, спускается со сцены, впитывая радостные крики детей и сдержанно-умилённые улыбки взрослых, которые лишь строят из себя невозмутимость, а на самом деле в глубине души такие же дети… Ноэ улыбается в ответ — никому в отдельности и словно бы каждому, но самом деле просто возвращая людям даримый ими свет. Как бы он рассмеялся в прошлом, узнав, как относится теперь к людям — вряд ли поверил бы. Хотя отец был бы доволен… Но с тех пор многое переменилось в Ноэ, и, наверное, к лучшему. Лайе бы точно понравилось. И Владу тоже… Он привычно идёт к Тропе памяти, пестреющей огнями, привычно покупает пять свечей, ставя на Тропу две из них — для родителей. Долго стоит над ними — произносить молитвы он не может, и просто просит что-то своими словами, тихо, но искренне — как, наверное, научился у Лайи. А потом, никем не замеченный, он пересекает реку и идёт через густые заросли и мост к Чёрному замку, в ту часть территории, примыкающей к часовне, где ныне не бывает почти никто, кроме него. Там царит тишина, и лишь тихо шуршат ветви диковинного дерева, которое Ноэ сам здесь посадил — чтобы укрыть и украсить три могилы под ним. Ноэ печально улыбается, привычно скользя взглядом по трём надгробным камням, и зажигает возле каждого по свече — яркий свет выхватывает из вечерней полутьмы три изящные надписи, складывающиеся в буквы трёх родных имён. «Лайя Бёрнелл» «Влад Басараб Дракула» «Лео Нолан» Ноэ касается каждого камня ладонью, вспоминая — воспоминания тяжелы, но он справляется. Иначе никак. После освобождения от тьмы Влад прожил десять лет. Для них с Лео это были счастливые годы, хоть и отравленные тоской и чувством вины после смерти Лайи. Но Лео говорил, что нужно быть благодарными и жить дальше, потому что она хотела бы им этого. Хотела, чтобы они жили дальше и были счастливы. И они жили и были счастливы вместе — столько, сколько могли. Сандра потом с горечью сказала, что тьма всегда оставляет свой след на человеке, и её никогда не прогнать до конца. Видимо, потому после обретения свободы от неё Влад не прожил долго, тихо угаснув за год. Десять лет. Для кого-то из смертных, может, и достаточно, а по меркам тёмных — так мало, почти миг… Ноэ помнил, как стоял рядом с Лео, когда тот осторожно закрыл Владу глаза и спрятал лицо в ладонях. Помнил, как плечи Лео дрожали, когда Ноэ положил на них руки, и как пустота, открывшаяся в душе после смерти Лайи, ширилась, забирая во тьму остатки сердца. Лайя пожертвовала жизнью — для чего? Для того, чтобы они всё равно потеряли Влада, которого она спасла? А может, в этом и суть смертных? И теперь от осознания было ещё больнее… — Знаешь, — тихо говорил ему Лео после похорон, когда они сумрачно напивались в его комнате, надеясь хоть так немного ослабить оковы боли. — Я рад за него где-то в глубине души, ведь он обрёл покой… Но как же больно и пусто теперь… — Я… понимаю тебя, — тихо ответил ему Ноэ. — Я никогда не знал его смертным, и не мог представить, что он вот так… уйдёт. И зло смахнул слёзы, вспомнив светлую улыбку Лайи, боль от потери которой всё ещё терзала его. Она бы знала, как утешить их обоих, ведь она всегда была лучиком света для них всех. Но она ушла, и в душе обоих было пусто и темно, как в склепе. …Лео пережил Влада всего на год, закрыв собой Сандру в бою с нечистью. И, истекая кровью на её руках, тихо попросил отпустить его и не спасать — Сандра хотела ослушаться, но не успела. Они с Ноэ сами похоронили его рядом с Лайей и Владом, с которыми он хотел воссоединиться. А Ноэ вспоминал давние слова Влада о том, что Лайя когда-нибудь вернётся. Но, казалось бы, зачем — она спасла Влада от тьмы, и оба друга теперь с ней там, куда Ноэ пути нет… Разве ради него? Хотелось бы… И лишь это поддерживало его в потянувшиеся следом тоскливые годы, когда не раз хотелось оборвать бессмысленное существование. И он продолжал жить — одиноко, среди людей, которых когда-то ненавидел, и лишь надеялся где-то найти её снова… Пелена воспоминаний рассеивается, и Ноэ возвращается в реальность — к мягко ложащейся темноте ночи и трём догорающим свечам у надгробий. Ещё раз касается рукой каждого, смахивая пыль, и привычно кладёт на крайнюю могилу две чёрных лилии. — Твои любимые, Лайя, — в его голосе нежность и затаённая боль. — Я помню… После он кладёт такие же цветы рядом с надгробиями Лео и Влада, поджимая губы с тихой тоской. — Вы так изменили мою жизнь, — привычно шепчет он, и каждый раз боль в голосе не стихает. — Мне так вас не хватает… Смелый взгляд голубых глаз Влада и мягкая улыбка, которую видели лишь самые близкие. Задорный смех Лео и крепкие объятия, в которых успел побывать и Ноэ, несмотря на протесты… Светлая улыбка Лайи, каштановый локон, выскочивший из причёски, серебристый смех и нежные объятия, ягодный вкус алых губ и страстно дрожащее в руках тело… Сандра сказала, уходя, что повлиять на путь души в ином мире мало кто может. Но, пока есть хоть крохотный шанс, что Лайя вернётся, нужно ждать её. И Ноэ поклялся, что будет ждать и искать её, сколько бы ни прошло лет. В конце концов, время у него ещё есть. *** Спустя ещё два года по делам картинной галереи его заносит в далёкий северный город на берегу моря. Впрочем, дела не новы и могут подождать, и Локид позволяет себе просто погулять по городу, впитывая его краски и запах дождя. В конце концов, стоит иногда выбираться из своего тесного мирка и окунаться в суматошный мир людей. …Хрупкая девушка с ярко-синими волосами увлечённо малюет граффити в подземном переходе. Ноэ против воли засматривается — получается и вправду красиво. — Девочка, а тебя за вандализм не привлекут? — шутливо окликает он художницу. Восклицая что-то недовольное в ответ, она оборачивается — и Локид замирает, вновь вживую увидев такое родное и любимое лицо. — Лайя! — не сдержавшись, он сгребает девушку в объятия — та испуганно вскрикивает и резко бьет его под колено, тут же отскакивая и явно готовясь бежать. Ноэ тут же становится до ужаса стыдно. — Извините! — он поднимает руки и демонстративно отходит назад. — Я принял вас за… знакомую. Извините. Девушка несколько долгих мгновений смотрит на него, затем улыбается и протягивает ему руку. — Вы тоже кажетесь мне знакомым, — говорит она, с любопытством его рассматривая. — Светлана, Светлана Огнева. — Светлана, — Ноэ пожимает протянутую руку, пробуя имя на вкус. — Светлана… Лана. — Надо же, — она улыбается так светло и знакомо, что сердце сводит судорогой. — Забавно, что вы меня так назвали — обычно всем на ум приходит Света… Ланой меня называют только двое друзей детства, но мы давно не виделись… — Извините, значит, я ещё не заслужил такой чести, — Ноэ улыбается раскованней, впервые за долгое время становясь собой прежним. — Но я бы хотел это сделать! — Что ж, можете меня так называть, — она вновь улыбается, прогоняя из сердца Ноэ остатки тьмы. — Но шанс это заслужить я могу вам предоставить — недалеко моя любимая кофейня, не хотите посидеть? — С удовольствием. — Ноэ галантно подаёт ей руку, решив, что дела галереи сегодня точно никуда не денутся, а даже если да, разве стоит это вновь обретённой единственной любви? Теперь он понимал страстное желание Влада поскорее сойтись с Лайей из той жизни, главное — не повторить его ошибок… Из-за туч проглядывает солнце, освещая им путь до небольшой уютной кофейни, но ещё более яркое солнце в душе Ноэ зажигает улыбка Ланы. Пока ещё неизвестно, что ждёт их впереди, но в одном Ноэ уверен точно — в этот раз он её не потеряет.