Дневники Кирана Валентина

- Выглядит... Жутко... - сказал Киран глядя на себя в щенячьих глазках Адских псов. - Пахну ужасно. Веду себя отвратительно. Так ещё и ору на весь дом... - на секунду ему показалось, что все животные, которые в данный момент слушали Кирана, точно кивнули на эти слова. - Мне будет трудно это сказать. Поэтому давайте вы подумаете, что я извиняюсь перед вами, а я, что перед самим собой. Идёт? - после этих слов щенок гавкнул, что означало, что Валентин должен извиниться. - П... Простите пожалуйста... - стараясь смотреть куда-то в себя, он обращался ко всем. Он почти впервые чувствовал такую сильную вину за то, что сделал сейчас и за прошлые свои поступки. - Ну что ты наделал. - риторически спросило облако голода, стоящее сейчас совсем одно. - Ты разрушаешь себя по кирпичикам, убиваешь свои главные черты, которые помогали тебе быть успешным и любимым. - Я был успешным и любимым не с помощью лжи и жестокости. А с помощью гипноза и подчинения сознания. - щенки теперь боялись облачка, а потому спокойно дали себя рассадить Валентину. - А ты попробуй теперь использовать свой гипноз! - почти впервые потеряв самообладание, повысило голос облако. - То есть ты мне хочешь сказать... - тут Валентин испугался. В отличие от лжи и жестокости эта черта ему помогала. С её помощи он успокаивал других, себя, и эта черта не раз помогала ему с обычными житейскими проблемами, а не только в делах любви. - Да Киран, без лжи и жестокости ты теперь не сможешь накладывать гипноз. Ты же решил откреститься от этих качеств, а значит никакого гипноза. Это же жестоко и лживо, не в твоих принципах! - внутри все заледенело. Менять что-то ужасно, особенно, если меняешь самого себя. Это непривычно и страшно, это могло привести к ужасным последствиям, вроде рвоты кровью и полному истощению, что Киран сейчас чувствовал и морально и физически. - Эх... Проблема на проблеме. - Валентин тяжело вздохнул, но всё же игнорировал облако. - Я тебя не слышу. - тут, начался новый рвотный позыв и Валентин побежал в туалет, пока облако усмехнулось. - Слышишь. Очень хорошо слышишь. Когда же Киран вернулся на место оказалось, что мать уже покормила всех и причесала летучих мышей-обезьян. "16.02.13" "Мать мне сделала выговор, словно я маленький... Но возможно я такой и есть... Даже не могу справиться с собственным голодом. Однако я доволен. Жестокость не до конца ушла, но... Я будто поломал что-то внутри себя. Котенка остальные кошки утащили к себе. Он до сих пор не просыпается..." В тот вечер Валентин постарался побыстрее заснуть, ну или что там делают вампиры. Он в очередной раз оставил на своём изнывающем от вони теле лишь кофту и улёгся на никому не нужный плед, дабы не запачкать своей вонью кровать. "Надо будет завтра всё же наладить и с остальными животными отношения." "17.02.13" Зевая выписывал курсивом дату Валентин. "Уже 3 день идёт после моего отказа от дневников. Ужасен тот факт, что я не могу начать новую жизнь после смерти, но меня радует, что теперь облака лжи и жестокости почти исчезли, появляясь лишь на задворках моего сознания, когда предстоит выбор." И дневник захлопнулся, когда Киран, непонятно почему приисполнился решительности и вышел в приют даже раньше обычного, когда мать вампира только заканчивала работу. - Летучие мыши-обезьянки... Я тут... Ай! - обезьяны разом набросились на вампира, крича и выдирая ему волосы. - Мне же... Ауч... Полу-аагх... За что мне всё это??? - когда мыши-обезьяны орали и издевались на Кираном, видимо, желая отомстить за кошечку, другие крылатые чёрные кошки тоже время от времени шипели, словно подливая масла в огонь. Однако Адские пёсели видя, и слыша искренние извинения Валентина лаяли в сторону кошек и скреблись в двери, надеясь, что их выпустят и они помогут. И лишь драконо-стрекозы сидели затаившись понимая, что их могут раздавить. Правда, через 5 минут они уже все разом вылетели из своего подвесного домика и устремили своё огненное дыхание в комок пыли и грязи, который создали летучие мыши-обезьяны и Валентин, пытавшийся не ударить обезьян, но и не позволить ударить себя. - Ааааагр-аааг!! -орали обезьяны, когда их всех обдало магическое пламя, которое достаточно сильно жгло, но к счастью не оставляло ожогов. - Ура! - потушив себя, а затем 5 обезьян, которые только что пытались разорвать его одежду вклочья, он тяжело вздохнул, очень тепло посмотрев на дракончиков. Кошки на это лишь фыркнули, окружив спящего котенка. - Так, вы успокоились? - уточнил он у мыше-обезьян, которые виновато кивнули головами. - Мне вас нужно причесать. И если вы не будете на меня кидаться и портить причёску мне, то мы все будем причёсанными и довольными. Вас это устраивает?.. - стараясь найти подход к летучим мышам-обезьянам он даже протянул им руку, на что все обезьянки взялись за один из пальцев и пожали ему руку. - Значит договорились! "День только начался, а я уже думаю, что умер лишь вчера, и вовсе не 16ть веков назад." - Юху! - растратив последние капли притворной аристократичности он набрался чего-то животного у своих соседей, от чего и выдал такой клич, когда последняя обезьяна под конец его смены всё же оказалась причёсанной от разных крыльевых паразитов. - Ээй! - в благодарность одна из обезьян вдруг лизнула Валентина, примеру которой последовали и остальные гибриды. - Эй ну мы же с вами вроде дружим, так к чему вы? - но тут вдруг в нос дал непривычный за последние 3 дня запах обезьяньей шерсти и вонючести. И это расстроило бы почти всех, кроме Валентина, так как он впервые за эти дни перестал чувствовать запах из чана вечной вони. - Вы что? Можете его просто загасить своим?.. - как бы необычно и абсурдно это не звучало, но обезьяны кивнули и продолжили облизывать Кирана, пока тот даже не знал, что и делать. - То есть вы... Не ненавидите меня??? Вы мне даже помогли! Вы все... - он обращался к радостным Адским щенкам, драконо-стрекозам, весело пархающим из стороны в сторону и летучим мышам-обезьянам, которые прыгали чуть ли не на вампире. - Но это значит... Любовь... - тогда он вдруг посмотрел на них уже более жутко, когда облако голода вновь появилось у него за спиной. - Ты ломаешь собственное ястество Киран, но тебе не сломать твой главный инстинкт. Смотри как много еды. Выпей их. Всех выпей Валентин. Тебе же хочется есть. - животные вокруг меркли, меркли их тела и очертания. Оставался лишь сладкий манящий запах любви и удивления, с примесью страха от появления облачка, которое ещё не разу не предвещало ничего хорошего. От одного только запаха желудок Валентина приходил в негодование, а во рту скапливалась слюна, то ли чтобы съесть все поскорее, то ли чтобы вырвать остатки желудка. - Хочу есть.