Бороться и мечтать, огресть и не сдаваться

Масс глубоко вдохнул горячий, пахнущий серой и дымом, воздух. Дома. Красота-а-а!.. Однако надоело ему здесь уже через пару часов, и немалую роль в том сыграли драгоценные родственнички, а именно братья. Если сестры издевались изощреннее, да так, что иногда даже непонятно было, издевка это была или что-то другое, то тут… Тупо и грубо. Мужики с вилами, и те теперь казались поинтересней. Его окружили и попробовали заставить все рассказать. Вот просто все-все, что с ним было. Как на духу. — Ага, щас, — Масс сразу вспомнил ведьму и ее излюбленные словечки. — А то мы тебя… — привычно начал Бриар, и Масс подумал, как же тот все-таки оправдывает свое имечко, заноза такая, шип на ровном месте. — И чо? — Масс снова процитировал Лену. — И ты не боишься? — Нет, мы даже поклянемся тебя не перебивать… — И не смеяться. Пока, разумеется. — В жопу идите, — искренне посоветовал им Масс. — Все в жопу. — Это как? — И в чью… — Бриар, как всегда, нашел лазейку, гнусную, как и он сам. — Малыш, ты уверен? — подхватил Черт. — Каждый в свою! — рявкнул Масс, и как будто в ответ на его слова грянул гром, и сизое небо перечеркнули молнии — по одной на каждого «дорогого» братца. — Эт чо… — в шоке уставились на него братцы. — Исполнять теперь? — Довыделывались? Теперь придется выполнять, — раздался сверху женский голос, который никто из демонят не мог перепутать ни с чьим другим, и прямо на них их легкой тучки сконденсировалась сама роскошная демоница в этом мире. — Но мама… — Мама, здравствуйте… — Но что… как это вообще возможно? — Это же нереально! Алые глаза демоновой, а также чертовой матери сверкнули предвкушением: — Нериум, дорогой, — она притянула его к себе, ласково взъерошила волосы на затылке и с предвкушением посмотрела на остальных. — О, какое же это наслаждение будет смотреть, как все эти черти и демонята будут пыхтеть над неэвклидовой геометрией! А у меня наконец перестанет болеть голова от ваших свар, и, я полагаю, надолго! — Но мама! — Бегом… ладно, так и быть, шагом. Топайте уже. Законы мира есть законы мира, и менять тут я ничего не собираюсь! Может, это хоть чему-то вас научит. — Геометрии… — Ну да, ну да. Вы еще здесь? Нериум с огромным удовольствием смотрел, как удаляются братья, а потом мать ему подмигнула: — Сейчас будет еще интереснее! Да, зрелище брутальных рогатых морд, склонившихся над трактатами по геометрии Лобачевского и сферической геометрии, доставило. А уж когда те наконец осознали, что их ждет, Нериум почувствовал себя отомщенным абсолютно за все годы. — Наконец ты стал настоящим демоном, мой мальчик, — хмыкнула мать. — Поделиться не хочешь? Он пожал плечами. — Тогда я еще больше рада, — мать улыбнулась еще шире и растворилась в наползающей вечерней мгле. — Ма-а-ам! Ты заклинание омоложения помнишь? — крикнул Масс, но, увы, не успел. Пришлось ждать сестер, а это было задачей скучной, тем более что библиотеку оккупировали братья и идти туда… Хотя он придумал, как таскать книги, не заходя внутрь, но для этого надо было знать хотя бы название. А еще лучше — представлять саму книгу, целиком. И сколько можно перечитывать одно и то же? Опытным путем Масс установил, что пара раз для него — максимум. А еще через день с ужасом понял, что скучает. По оставленному миру, а особенно по вредной старухе, которая… которая… Да, лавой все полей, без которой его жизнь стала словно без соли и перца! Знакомые и давно набившие оскомину подколы братьев. Ленивая грация матери, которая уже давно не особо интересовалась своими детьми — лишь постольку, поскольку их выходки ее забавляли или, что много реже, были ей полезны. Отец, который… что есть он, что нет — даже смотрел так, что будто в упор не видел. Сестры еще где-то гуляли, но Масс мог представить все фразы, которые они произнесут, когда вернутся. Скучно! С Леной скучно не было никогда. Даже представить такое его воображение отказывалось. Но тут наконец явилась старшая сестрица, а за ней и остальные. Добывать у них заклинание оказалось не проще, чем золото мыть, даже сложней. Там знай зачерпывай да лотком тряси. А тут — «и для кого это тебе», «а она кто? Человечка? фи…», «и чем же она тебя так заинтересовала, братишка? " и так далее. Признаться, что это было условием его свободы, он не мог. Наплел что-то насчет выкупа в несколько душ, держа за спиной скрещенными пальцы и хвост узелком. Увы, дело этим не закончилось. Сразу последовало: «сделай то, да сделай это», «а что мне за это будет» и прочие дамские штучки. Масс едва не взвыл, но наконец Хемлок сжалилась и оделила его очередным толстенным томом. Ищи, мол. * * * «Черт меня дернул чаем его поить», — думала Лена, глядя, как через двор идет старик Тит с таким же букетиком, каким она недавно… ой нет, уже, кажется, больше недели прошло, отходила по мордасам своего демоняку. Первое появление из деревни крепкого, кряжистого, но поначалу настороженно робкого старика — хотя какой он старик, чуть за полтинник ему, наверное, — Лена восприняла как дар божий: наконец-то у нее появился собеседник из местных, с помощью которого есть шанс разобраться, как тут и что, хотя бы частично. Так что гостюшку приняла ласково, отчего тот на удивление быстро освоился, перестал шугаться всего подряд, а потом и зачастил. Узнала она немало полезного — от названия страны, где она оказалась — Небесное Княжество Аррейда — до того дивного факта, что попаданку в ней признали почти сразу, и для деревни, точнее, села Холмогоры это не диво — у них тоже такие пришельцы живут, пара гномов и еще какое-то существо вроде феи, тоже вселившееся в местную бабу, отчего поначалу сельчане решили, что та спятила. Гномы, кстати, попали не в чужие тела, а сами как есть, целиком. А баба, которая себя феей считала, через полгода адаптировалась и теперь заправляет местной школой — детишек очень любит, а те — ее. Лена поинтересовалась, как определили ее. Выяснилось, что она совсем на «ту старую чучелу» не походит, и вообще много, много симпатичнее. Только и осталось от старой ведьмы, что лекарства хорошо делает, вот местные, для который такие происшествия не были чем-то из ряда вон выходящим, преспокойно приняли ее в качестве замены. «И то вовремя, — благостно кивал Тит. — Старая ведьма-то уже давненько на ладан дышала». Ладан? Лена тут же поинтересовалась верой и ее атрибутами. Вера была, в Отца-Солнце, не шибко грозного, как она поняла, но требовательного бога. Да и… бога ли? Тит рассказывал некоторые истории о нем так, что тот казался едва ли не тем, кто живет где-то по соседству, хотя и признавался, что ни сам, ни сельчане наяву Отца не видали. Невольно в голове всплыло настораживающее сравнение с Неизвестными Отцами из «Обитаемого острова», но она быстренько отогнала непрошенную ассоциацию. Молений особых, как в христианстве, не было, а Отцов Дом — вроде как церковь — был. Туда и просить ходили, и виниться, и праздники от него начинали. Вместо священника была Смотрительница за Домом, должность весьма почетная, и каждый год ее занимала самая уважаемая в селе баба, а вот духовенства как такового то ли не было, то ли Лена чего недопоняла. Столько же она узнавала и бесполезного, вроде того, чья корова в чей огород залезла, чья шавка кого покусала и так далее. Однако после информационного вакуума, глубину которого Лена только теперь смогла полностью оценить, дедок оказался действительно бесценным. Да и село и его люди перестали быть чужими и уже не казались опасными. Вот только… Она тяжело вздохнула, припомнив, как Тит первый раз вручил ей букетик полевых цветов. Как же неловко она себя почувствовала! А старый хрыч чем дальше, тем больше ухаживать принялся. И это было… С одной стороны — если бы так хоть кто-нибудь в ее мире сделал — она, недолго думая, замуж бы выскочила. Но дед! А она… Нет, в зеркало она на себя смотреть решалась не часто, понимала, что внешне — вполне ему пара, но душа-то, душа! Да она попросту не сможет! Она же внутри совсем не та, что снаружи! Представить, как тот щекочет ее своей бородой, приобнимает… Лене поплохело. А потом стало еще хуже — Тит попытался это все проделать! Тут бы и дать от ворот поворот, да уж больно полезен тот был, да и просто по-человечески добр — обижать его не хотелось, да и не с руки было вроде. А еще воспитание… С самого детства ей внушали, что нельзя обижать детей и стариков. Въелось, вросло. И вот он опять с цветочками пришкандыбал. Ласково, но со всем уважением. А-а-а-а-а!.. Ну вот куда деваться, что делать? Пару раз ей удавалось скрыться в лесу — с помощью прирученной наконец метлы, но сейчас она была в сарае, где и хранилась, а до него Лена никак не успевала. Улучшившееся зрение позволяло ей рассмотреть лицо Тита: ничего хорошего его мечтательно-сладкое выражение ей не сулило, и Лена с тяжким вздохом нырнула в ближайшую дверь, надеясь отсидеться в бане. И чуть не заорала, когда из самого темного угла на нее уставилась почти что копия ее ухажера, только раза в два уменьшенная. К счастью, «от радости в зобу дыханье сперло», так что она едва выдавила: — Ты еще кто такой? — Так банник я, — проскрипел старик, усаживаясь на лавку перед ней. — Живу я здесь. — Ты… что? Ты все время тут? И… Лена замолчала и покраснела, но быстро разозлилась. — И как давно ты сюда заявился? — Дак сколько себя помню, все здеся был. — Чего-о-о? Бане месяца еще нет, а тебе, поди, век уже? — Дура ты, а еще ведьма. Мы, банники, завсегда такие. — Ты мне голову не дури! — повысила голос Лена. — Да больно надо. А ты не ори, а то ухажер заявится, — хихикнул банник. — И это знаешь?! Ну ты… — А что я? Чай не слепой, не глухой, по двору ходить могу. Смешная ты… — Смешная, значит? Есть с кем сравнивать, значит? Месячный банничек, — ядовито-сладенько пропела Лена. — Молодой, неопытный… Ну-ну. — Уела, — ухмыльнулся банник. — Ладно, расскажу все. История банника оказалась простой — дом его, то есть баня, конечно, была в том самом селе. Ну и спалили его по-пьяни. Потом, конечно, новый отстроили, но уж больно духу банному гореть не понравилось. Он хоть и бессмертный вроде как, но неприятно. По крайней мере, так он говорил, а по тому, как морщился и жался от воспоминаний, Лена поняла: не врет. — Ладно, оставайся, — разрешила она. — Только чтобы не подглядывал! — Да ты правда дура… — банник обиженно фыркнул. — Сколько мне сотен лет, я и не помню, чего я там не видел? Да и не люблю, знаешь, когда меня грязной водой окатывают. От банника, согласившегося после вежливых просьб и задабривания «скусностями» в виде грибных пирогов откликаться на «деда Уфтя» вместо полного «Мурлатакампий Уфтяпараевич», от которого глаза Лены едва на стебельках не поднялись, она начала узнавать о волшебстве, которое ее здесь окружало. Шишка-лакомка оказалась шишаркой, духом, который жил в разлапистой сосне у края поляны, то есть жила — Лена правильно тогда почуяла в ней «девочку». И она, оказывается, не одна такая была — за новой Хозяйкой кто только не следил: духи, точнее, не совсем духи, а их вполне себе материальные воплощения тут были на каждом шагу. Хотя Лена так и не смогла определиться — духи, а может, все-таки волшебные существа? В березовой роще — Белые феи, похожие на полупрозрачных мотыльков с телами как у девочек-подростков, только величиной с ладонь, в ельнике — Хмарь еловая, на каждой полянке — своя поляница… И лесовики, конечно, тоже были. Говорить могли далеко не все, кстати, точнее, между собой, наверное, как-то разбирались, но Лена скрипение, плеск и щебет — у кого что — понять не могла. Даже ручей возле бани оказался не просто ручей — у него тоже был дух, и спасибо деду Уфте, вовремя предупредил, что тот «зело капризный и обидчивый». Когда Лена увидела, как тот маленьким камуфляжной расцветки крокодильчиком вылезает из небольшой заводи, которую демон выкопал, чтобы было удобней брать воду для бани, то едва не расхохоталась. Но когда тот в знак приветствия клацнул зубами, поняла, как же мудро они поступили тогда с тем, чтоб сделать слив бани в противоположную от ручья сторону. И вообще… Дух ручья изо всех оказался самым вредным — то илом швырялся, то скользкие камни под ноги подкатывал, короче, подходить к ручью для нее почти всегда означало вымокнуть или заляпаться, а чаще и то и другое. Позже банник прознал, что Лена случайно наступила на камуфляжный хвост — ну так поди заметь его в траве, растущей среди гальки! «Задабривать надо», — посоветовал он. Лена послушалась, но никакие «скусности» не помогли. Ручьевик кое-как принял ее только после того, как та сложила выше по течению, в лесу, несколько каменных горок с водопадиками и посадила вдоль русла пять куртин желтых ирисов, взятых у реки, что текла мимо села. Те вовсю цвели, так что время было не для пересадки, но… «ведьма ты али не ведьма», — спросила Лена саму себя, порылась в записях предшественницы и какое-то заклинание под названием «Вырост» нашла. Ну и… наросло так, что берега ручейка едва не скрылись под густой, но нарядной порослью. Крокодильчику желтые цветки понравились, и он наконец сменил гнев на милость. Дел было по горло. Укрощение метлы из них оказалось самым простым — Лена просто повела себя с ней как с капризным клиентом: рыкнула, стребовала службу, а потом «провела техобслуживание» — протерла и отполировала метловище, прутья расправила да перебрала — тем дело и сладилось. Полеты стали не только способом всюду успевать, но и немалой отдушиной. Она и сама представляла, как это выглядело со стороны — старушенция на метле с молодецким «И-й-йех-ма!» перед домом делает крутой разворот и, паруся юбками, резко тормозит возле дома. Но не перестала — должны же, в конце концов, у нее быть хоть какие-то удовольствия? Увидит кто? Их проблемы. Удовольствия… кроме снов, пожалуй, и не было ничего… никого. Ей не раз хотелось воскликнуть, мол, пропади они пропадом, но как тут работают ее восклицания, Лена была в курсе и… не могла с ними расстаться, хоть все было точно как в том анекдоте: — Вас мучают эротические сны? — Да вы что, я ими наслаждаюсь… «И скучаю, скучаю по этому рогатому гаду!» — хотелось добавить, но она держалась, не проговаривая это даже мысленно. Демона явно не хватало, и не только потому, что Лена выяснила, насколько большой была его помощь. А тут еще банник ее личной жизнью озаботился. Дед Уфтя решил считать ее своей подопечной ведьмой. Ну и кто такая Лена была, чтобы спорить? В конце концов, кто здесь бессмертное существо? Правда, вопросы у нее оставались, например, о том, с какого времени бессмертное, с первой бани в этом мире или как. Но она мудро держала их при себе. — Дедок-то, Тит твой, хорошим человеком кажется, не демоном каким, — деда Уфтя не в первый раз «закидывал удочку» насчет Лениного семейного положения. — Да ты посмотри на него! — А что, старик крепкий, вон дров сколько заготовил, да сложил аккуратненько. — А я? Я ж страшнее атомной войны! — Ты, голуба, давно на себя в зеркало смотрела? — Да век бы не видеть! — Лена едва сдерживала слезы. — А зря ты это, зря. Да вот хоть на руки посмотри, да повнимательнее! Лена озадачилась и поднесла руки к лицу. А… и правда. Вроде кожа стала уже не такой сухой, трещины не появляются больше. И пигментные пятна частично ушли — или ей это кажется? — Значит, зелье все-таки работает? — Так-таки и быть должно! — А… почему так медленно? — Лена уже успела рассмотреть себя, увиденное порадовало, но до того, чего ей хотелось бы, дорога казалась еще слишком далека. — Да потому что ты сама себе верить не хочешь! Ни себе, ни зелью своему, ни рецепту ведьмы старой! * * * — Мама… — прошептала Лена и скрючилась от боли. Низ живота сжал до боли знакомый спазм, и она скорчилась, подтягивая ноги к животу. «Что с тобой? — внутренний голос был тут как тут. — Помирать собралась, что ли?» — Мг-м-м, — прошипела она, скрючившись вновь. — Не дождетесь! Лена с трудом поднялась с лежанки и обулась. Встав, она взглянула на постель и ахнула, ведь последнее, что она ожидала увидеть, была ее кровь. — Этого быть не может, — прошептала она, стягивая простыню. — Неужели? Неужели правда? Как там говорят в рекламе? «У вас эти дни?» Лена не могла поверить, но совет банника и устроенный ею самой для себя аутотренинг оказались успешны! Спешно закатав рукава, она вытянула перед собой руки и уставилась на них, словно увидела впервые: кожа почти совсем выровнялась, словно у молодой женщины, ну или хотя бы зрелой. Хотя почему «словно»? Она всеми силами избегала смотреть на свое новое старое тело, зеркала были под запретом, одевалась и мылась не глядя… А ведь сколько уже времени прошло? Да больше месяца! Как она радовалась, когда нашла в записях ведьмы один рецепт, обещавший молодость, как с трудом, но смогла изготовить его и принимала теперь каждый вечер перед сном. Банник первым заметил, а она не только ему — собственным глазам не поверила. Но решила попробовать заставить себя это сделать. И появились сны. А сегодня у ее тела, получается, восстановился цикл. Что-то будет дальше? А если демон еще и свой рецептик принесет… Она позволила себе робкую улыбку — как и лучик надежды. Вернуть молодость — первый шаг к прежней — нет, ни в коем случае! — к новой, только к новой, лучшей жизни. И очень бы хотелось видеть в ней Масса рядом с собой. Но ведь если он принесет то, что она просила… если это подействует — то он будет свободен от нее навсегда. Грустные размышления сбил разом «первый дед на деревне» — снова заявился с букетиком, в каком-то залихватском картузе — Лена аж стойку сделала — она все еще не придумала, как вежливо, а главное, не обидно, бортануть ухажера, если тот захочет выяснить отношения. Однако Тит был мужик неглупый — выражение лица зазнобы видел. — Ты чегой смурная такая с утра, случилось что? — О доме вспомнила, — нашлась Лена, с удивлением понимая, что как раз о доме-то она в последнее время почти и не задумывалась. Ну… не то чтобы это было ей внове. После школы она как уехала из дому, так и не возвращалась — нет, в гости приезжала, конечно, но больше недели уже задерживаться не могла — привыкла к самостоятельности. Да и с местом было все хуже — старший брат с женой, правда, своим домом жил, а вот средний супругу привел к себе в комнату, а потом появились внуки — ей племянники, но… Возиться с детьми ей не было особенно интересно. Зато родители души не чаяли во внуках. И как-то постепенно получилось, что Лена отдалялась от семьи все больше и больше. «Это нормально, это правильно», — заявила психолог, к которой Лена решила сходить на консультацию. Ну… правильно так правильно. — А ты пошто домой не пишешь? — удивился Тит. — Э… а как? — Ой, прости дурака старого… — Короче, как и куда! — не выдержала Лена, но тот на грубость не обиделся. И быстро обсказал, что всего-то надо послание написать, хоть на чем, да вот же листки, от ведьмы еще небось остались, да и в деревне есть, в школе попросить можно, и он принесет если что. Написать, кому и куда, да в Отцовом Доме оставить. — И ответ придет? — А вот ответы по-разному приходят. Соседи-гномы говорят, что сны им снились в ответ. А этой, фее, которая в Тосью вселилась, той в конхвертах во-от такенных, — Тит развел руки на ширину локтя. — Ну что, принести? Лене осталось поблагодарить, да поскорей постараться избавиться от него — да дедок и сам понял, что не стоит ему оставаться. Э-э-э… и как начать-то? «Здравствуйте, мама, папа, братики, золовки и племяшики! У меня все хорошо. Пишу вам из… — Лена призадумалась. — Одного села, большого, хорошего, тут есть и школа, и лечебница, и вообще все необходимое…» Так, успокоила. Но как все это объяснить-то? Она вздохнула, но тут пришла идея, и Лена быстро застрочила одно слово за другим. «У нас тут большая, веселая и очень надежная компания дауншифтеров — сейчас это очень модно, Стас и Иван, наверное, слышали о таком. Мы живем в крепком деревянном доме… домах, занимаемся хозяйством, а я теперь местная травница — между прочим, самая лучшая! Передайте бабушке от меня поклон и много-много благодарностей. Писать часто не могу… " «Можно подумать, раньше писала», — невесело ухмыльнулась она. «…но если вдруг не поздравлю кого с праздниками, простите, я это не нарочно. Просто быт не такой уж простой, забот много, за день, бывает, закрутишься — не заметишь, как неделя пролетит… " Через полчаса она закончила, немного прошлась по двору, оценив, что сегодня нужно сделать первым делом, а потом вернулась и перечла написанное. Письмо получилось вполне достоверным, и вроде не содержало ничего, что могло бы родных насторожить. А это главное. — Шиша! — свистнула она Шишигу, дойдя до лужайки, где часто собирала травы. — Отнеси в Отцов дом, сможешь? Шишка отпрянула и замотала верхушкой. — А Титу можешь? Шишенция сцапала письмецо, пирожок с ягодами в качестве оплаты, и только видели ее. А с родными, точнее, с мамой и отцом она встретилась через несколько дней во сне. И проснулась Лена выспавшейся и легкой, словно камень с души упал… Хорошо поговорили. А вернется она или нет… Ее жизнь и ее право — лишь бы она была жива, здорова и счастлива. Но ждать ее будут всегда… Расстались они светло и грустно. Лена вздохнула и занялась делами — нужно было проверить, как сушатся травы под навесом, перебрать ягоды земляники, чтоб те тоже подсыхали, а не гнили, потом наносить воды — на кухню, в умывальник, обтереть полы, сварить мазь от ревматизма, кстати, на нее уйдет весь запас березового дегтя, надо в деревню еще заказать… Поискать в лесу чагу, тоже заканчивается, ну и если грибы попадутся, ясное дело, запасти. И читать, разбираться в ведьминых записях. А еще — ждать. Особенно когда наступит вечер, сесть на крылечко с чаем и ждать появления одного рогатого индивида…