Не конец.

Это произошло быстро. Одно мгновение пуля прошла сквозь грудь. Не было никакой боли, лишь тепло, разливающееся по всему телу. От места ранения это тепло исходила больше, и такое ощущение, будто через это отверстие вытекает жизнь. И все перестало иметь значение. Не боли, не пули, не пистолета, упавшего из ослабевшей руки друга. -Блять, Итан! — Дамиано кинулся ко мне, зажимая руками рану, делая только больнее. -Боже Итан! Прошу, держись, я сейчас! — он побежал в переулок, выкрикивая стандартные фразы, когда кому-то нужна помощь. Дальше я уже ничего не замечал. Огни, крики и касания были не важны. Я будто погрузился в пустоту. Перед глазами плыли различные предметы, абсолютно разные, никак не связанные фразы и действия. Мое прошлое. Наше прошлое. Мой первый класс. Первое свидание и девушка, я тогда смачно опозорился… То сообщение в твиттере, точнее запись на поиск барабанщика в группу без названия, как раз в Риме. Как я пришел, мы сыграли первую песню и Витория кинулась на меня с объятиями, поздравляя и говоря, что теперь я в новой семье. Спустя пару месяцев мы уже были на улице и заработали первые деньги. Нас обкидали обвинениями, ругательствами и разным мусором, но были и хорошие моменты. Нам приносили кофе, давали крупные бумажки и помогали, танцуя рядом, снимая в соцсети и отмечаю аккаунт… Да, было время, а теперь мы мировые знаменитости, одного из которым застрелил на тренировке по стрельбе лучший друг. Отлично. И в один момент все прекратилось. В моей голове не было картин. Только голоса. -И он очнется? — Господи, голос Вик был обречённый. Это невыносимо слушать. -Я не хочу давать ложных сомнений, но стоит готовиться к худшему… Хлопнула дверь и по голове разнесся громкий всхлип. -Что ж нам теперь делать, Итан… — Виктория зарыдала в голос. Я не ощущал себя в пространстве, но чувствовал, что ее больше нет рядом. -Прости меня, Эдгар… Лучше бы это был я… Ты не заслужил этого… — Дамиано тихо плакал, наверняка размазывая слезы по щекам. Он не должен испытывать таких мучений, пожалуйста, только не он… А мне захотелось встать. Встать с того, где бы я не лежал, слушая щёлканье приборов. Встать и утешить его, прижать голову к теплой груди и гладить, пока он не перестанет плакать. Он не может плакать, только не Дамиано Давид, не этот прекрасный человек… -Дамиано… Меньера Лукреция подписала отказ. Отказ от аппарата жизнеобеспечения…- врач тихо вошёл в палату. — Мне жаль… -Нет… Нет, она не могла этого сделать! Вы что-то не правильно поняли! — я слышал, как опрокинулось кресло. -Дамиано, прошу вас покинуть палату. Немедленно. Я не знал что происходило следующую непомерную вечность. Все затихло, лишь тихое давление в руке и прекращение пищания. Дамиано Господи, прости меня. Все мысли, которые были в моей голове. Просто просьба прощении. И ее мне никто не даст, да я и не заслужил. Итан погиб. Погиб из-за меня, из-за моей пули из моего пистолета. А теперь меня ведут в морг. В морг, перед переводом в Римскую тюрьму, до выяснения обстоятельств. Тут так холодно. А ему теперь будет холодно вечно. Громко скрипнула дверь и закрылась. Вот и сам Итан. Точнее его тело, уже окоченевшее. Лежит на главном столе, накрытое простыней. Бедный Итан. Прости меня друг. Я больше не услышу твой голос, стук твоих костяшек, набирающих ритм по столу. Ничего. Я лишил всех части души, части сердца, оставляя на миллионах кровоточащую, непомерно огромную рану. И ее никак не зашить. Никогда. Незаметное шевеление привлекло мое внимание. Его пальцы. Они двинулись. Мне говори о возможном, это трупные движения. Обычное, посмертное сокращение мышц. Я наклонился, в последний раз оставить поцелуй на холодной щеке. Холодной из-за меня. Но когда губы коснулись кожи, то глаза открылись. Он жив.