Porno muza

      Время было тихое, спокойное; вероятно именно тот момент когда большинство людей загоняют детей обедать. День был солнечный; на небе ни облачка. Чимин, всё ещё облаченный в тонкую ночную рубашку, читал на широком кресле в гостиной, явно набравшись смелости в отсутствии отца. (Это его любимое кресло, и обычно он никому не разрешал на нем сидеть.) В комнате было жарко, даже включенный кондиционер не помогал, но омега, будучи через чур увлечённым книгой, не старался давать этому объяснение. Он читал "Затерянный мир" Конан Дойла. Перелистывая страницу за страницей, Пак начал замечать что засыпает. Веки словно залиты свинцом, и держать их открытыми требуется все больше усилий. Ко всему прочему начинает кружится голова. Чимин обречённо вздыхает, понимая что подхватил какой-то вирус, ибо простыть в такую погоду не возможно. Он медленно отрывает взгляд от книги и фокусируется на Юнги что все это время безцеремонно на него пялился. Удивительно, омега даже не заметил как он вошёл.       —Ты плохо себя чувствуешь, да, Чимин-а? – альфа странно щурится, надвигаясь ближе.       Только сейчас Пак начинает улавливать нотки собственного запаха в воздухе. В таком состоянии мысли ему даются особенно тяжело, но все же осознание ситуации к нему приходит довольно скоро. Первая течка. Самое главное событие в жизни каждого(й) омеги. И именно в тот момент когда он остался наедине с посторонним альфой. Что ж...       —Н-нет, всё нормально, Хён... – треснувшим голосом отвечает младший, захлопывая книгу и пытаясь подняться на гнущихся ногах.       Чимин опускает голову и отворачивается, поэтому не сразу замечает как Мин облизывается, и как его глаза застилает мутная дымка возбуждения. Чужое дыхание тихое, прерывистое и глубокое, его омега слышит словно из вакуума, в котором теперь находится его сознание. Омега делает шаг, и тут же спотыкается о ковёр под ногами. Безвольно падая вниз, Чимин думает о том, как хочется сейчас уснуть прямо здесь, в гостиной, и не просыпаться минимум до завтрашнего утра, но чужие руки, плотно обхватившие его поперек талии не позволяют окунуться в спасительную темноту. Альфа поднимает его на ноги, продолжая удерживать неприлично близко к своему телу, и проговаривает низким шепотом что-то вроде "Я тебе помогу". Младший хнычет, и как он ни пытался что-то сказать или оттолкнуть от себя Мина, нечего не вышло.       —Нет, нет, не надо... – тихо бормочет Пак, касаясь чужих запястий на боках.       Юнги держит его спиной к себе, обхватив обеими руками тонкую талию, и плотно прижимая омегу так, что тот чувствует ягодицами вставший член сквозь грубые джинсы. Со временем Чимин понимает что они движутся куда-то по коридору, и даже отслеживает путь туманным взглядом, с ужасом обнаруживая что находятся они критически близко к порогу миновой спальни, в которую вход был строго запрещен сколько он себя помнит. Собрав все силы, Чимин упирается носками в пол, не позволяя двигаться дальше. Юнги утробно вздыхает и перехватывает мальчишку одной рукой, поднимая его на уровне своего роста, и Пак остаётся елозить маленькими пальчиками по паркету, теряя кажется последнюю надежду на спасение.       —Ну же, я хочу тебе помочь, – проговаривает Мин, прикусывая кончик языка, в момент наибольшего сопротивления. Они преодолели порог его спальни.       Эта течка очень сильно выматывает. Чимин лишь со временем начинает это понимать, когда собственное тело перестает его слушаться. Он кричит, но голоса не слышно; он отталкивает альфу от себя, но тот этого даже не замечает. В нем почти не остаётся сил. Омега окончательно ослаб, потратив в пустую драгоценную энергию и время.       Все для него происходит словно в тумане, он не может ни о чем думать кроме той ужасающей боли во всем теле, и навязчивых желаний, впервые посетивших его светлую голову. Посторонние шумы, как и голос старшего, слышаться где-то за гранью, приглушённо.       —Тебе ведь нужна моя помощь, – шепчет Мин, старательно удерживая ослабевшего подростка, словно ожидая ярого сопротивления, на которое тот уже не способен.       —Нет, нет, нет... – отчаянно причитает омега, всё ещё тщетно выкручиваясь в чужих крепких руках.       Юнги вновь перехватывает его обеими руками, словно маленького ребёнка, слегка подбрасывая в воздух, а после усаживая Пака на своих коленях точно родитель помогающий с домашний заданием. Бледные руки, окольцовывая талию, ползут ниже, насильно сгибая тощие ножки с покрасневшими коленками, и устанавливая их на своих, обтянутых черной тканью джинс бёдрах. С пухлых искусанных губ срывается всхлип, он же теряется в последующем плаче. Чимин смотрит на себя, на себя открытого, бесстыдно оголенного, с мокрым пятном на белых трусиках, на чужие руки смело разгуливающие по телу. Он сжимается, стискивая в кулачках миновы пальцы и из последних сил бросает очередную просьбу перестать. Юнги смягчается, и, на сколько это возможно в данной ситуации, нежно целует за ушком, прошептав хрипловатым успокаивающим голосом:       —Тшш, тише, малыш, расслабься, тебе понравится.       Не спешно альфа принимается разминать колечко мышц сквозь тонкую ткать, второй рукой паралельно поглаживая ребра, и с умиротворяющим удовольствием слушая тихие, граничащие со всхлипами стоны. Младший вздыхает устало, откидывается головой на чужое плечо чтобы не наблюдать за совсем происходящим на собственном теле, и противореча инстинктам вновь повторяет "Я не хочу...".       —Все будет хорошо. Малыш, успокойся. – Мин однобоко улыбается, вновь целует за ушком, и, проигнорировав все протесты, запускает пальцы под ткань промокших трусиков.       Чимин вздрагивает, поэтому Юнги приходится крепче стискивать его в своих руках, и вновь шептать: "Тшшш..." в попытках усмирить. После, альфа чуть приподнимает младшего и медленно стягивает белье: сначала с одной ноги, потом с другой.       Со временем Мин все таки отмечает что ему удалось. Омега смирился и больше не особо сопротивляется.       —Ты ведь ещё девственник, не так ли? – спрашивает старший, удобней устраивая Пака на своих коленях. Тот сглатывает и опускает голову, плотно зажмурив глаза. Кажется, что он их и не откроет до самого окончания "процедуры". —Значит придется немного потерпеть. Не бойся, это не сильно больно.       Юн касается длинными пальцами промежности младшего и на пробу проводит подушечками по самой чувствительной ее части. Чимин как и ожидалось сидит зажмурившись и не издает и звука. Вскоре, не церемонясь, миновы пальцы проникают глубже, заставляя всхлипы все же сорваться с пухлых губ, и обрушится на слух альфы.       Как и предвещал старший, Чимин оказался божественно узким, чувствительным, покорным и девственно чистым. Он больше не сопротивлялся, лишь изредка пытался увернуться при проникновении очередного пальца. Тем не менее, не смотря на то, что Пак, казалось бы, смирился со своей участью, он не упускал надежды на то, что все это вскоре закончится и он проснется в своей постели с облегченной улыбкой от того что это оказалось просто страшный сном. Отчего то ему снова захотелось плакать. Не от боли и течки, а от мыслей что не покидают его головы: что с ними будет дальше? Как они продолжат мирно жить под одной крышей после всего этого? Или Юнги не даст ему шанса на спокойную жизнь? Или наоборот, перестанет с ним как-либо контактировать, пустив слухи о его распущенности?..       Сразу вспомнилось детство. Тот самый момент когда Мин только появился в их доме. Это было лет десять или пятнадцать назад..? Да, однозначно прошло не мало времени. Родители так надеялись на их дружбу, но дети, вопреки их ожиданиям так и не поладили. А теперь...       Вдруг вспомнились событие трёх летней давности. Ему тогда было пятнадцать, или около того. Юнги было двадцать два. Чимин стал по-особеному на него смотреть. Альфа всегда был красив, но почему-то замечать он начал это только тогда. Наблюдал за ним в тихомолку, тайно, как он думал, провожал его загадочным взглядом, а ночью фантазировал о них счастливых. Продолжалось это примерно на протяжении полугода, но никто и словом не обмолвился о возможной влюбленности.       Пак потерял счёт времени. Настолько погрузившись в свои мысли, он даже перестал чувствовать жгучую боль в анусе, а в нем сейчас уже три пальца, введенных по самые костяшки. Юнги сосредоточенно наблюдает из-за тонкого плеча за тем как фаланги одна за одной исчезают в объятии скользких стеночек. Кажется он тоже сейчас погружен в свои мысли. Интересно, о чём он думает?       Чимин слабо поворачивает голову к его лицу и долго смотрит на его профиль, замирая в таком положении до тех пор, пока Мин вдруг не прекращает его растягивать. Он бросает короткий взгляд на младшего и смазанно целует в губы, придерживая мокрой от смазки рукой его шею. Впервые он целует его по настоящему. Пак прикрыл глаза, словно притворяясь спящим, и даже не пытался отвернуться, чем удивил даже голос собственной совести, что все твердил сопротивляться, а сейчас вдруг замолк.       После короткого, но влажного поцелуя Юнги отстранился первый, и стал с лёгкой ухмылкой наблюдать как мальчишка облизывает свои губы, слепо пытаясь найти чужие и продолжить поцелуй, словно это единственная возможность избавиться от удушающих мыслей и посторонних действий.       —Секунду, детка. – предупреждающие говорит Мин, аккуратно снимая младшего со своих колен.       Так и не открывая глаз, омега мечется по мягкому пледу, точно котёнок оторванный от тепла матери. Юнги поспешно расправляется со своей одеждой, не в силах отвести взгляд от Пака, на ощупь ищет презервативы на тумбочке, а после вновь возвращается к желанному телу, словно за те несколько секунд успел по нему соскучится. Альфа садится на кровать, матрас скрипит под его весом, и притягивает омегу к себе, вновь усаживая его на своих коленях, но теперь лицом в себе. Не церемонясь и не дожидаясь пока младший придет в себя, он раскатывает презерватив по твердой плоти и тут же настойчиво проталкивает головку в теплое нутро. Чимин распахивает глаза, но тут же смущённо опускает голову и прикрывает свой член оставшийся на нем ночной рубашкой, словно боится что его кто-то увидит. От боли он весь сжимается, инстинктивно пытаясь избежать неприятных ощущений, пробует соскочить, пока плоть не вошла глубже, но Юнги останавливает его, перехватывает запястья и молниеносно меняет их местами, прижимая вновь сопротивляющегося мальчишку к кровати. Так и правда удобнее. По крайней мере, в такой позе у Чимина почти не остаётся шанса сбежать. Омега снова плачет от боли, альфа это видит, но не пытается облегчить его страдания, полностью сосредоточившись на удовлетворении собственных желаний. Будучи придавленным сильным телом и лишенным какой-либо возможности на спасение, Пак начинает задыхаться в этом нескончаемом запахе секса. Он напрягает лёгкие и пытается кричать, отчаянно сопротивляться и не оставляет попыток оттолкнуть от себя альфу, даже не подозревая что все эти попытки даже забавляют Мина, одновременно удивляя своей настойчивостью.       Уже через несколько часов Чимин с лёгкостью сможет принимать в себя член, перестанет стеснятся своего оголенного тела, оставит попытки сопротивляться и перестанет сдерживать свой голос, начнет помахивать бёдрами в такт движениям, и даже начнет получать удовольствие от ненавистного ранее процесса соития. И да, их отношения после этого однозначно не станут прежними.