2

      Было холодно, мокро и больно. Конечности затекли, верёвка, которой они были связаны, натёрла до кровавых полос. Хотелось воды, еды и сна. Но больше всего хотелось, конечно, оказаться как можно дальше отсюда. Вдруг выбраться чудесным образом и бежать без оглядки. Туда, где безумие окружающего мира зависит только от неё, где она контролирует ситуацию, а не ситуация контролирует её.       Лязгнул металлический замок, распахнулась с глухим стуком дверь. В тёмную комнату бросили кого-то ещё. Без каких-либо комментариев. И дверь снова закрылась. Это случилось так быстро, что даже погоревать об отрезанности от внешнего мира не успелось. Короче мгновения.       Вторым человеком оказалась женщина. Она тяжело дышала, всхлипывала и постанывала. Непозволительная роскошь в этих «пенатах». Как можно попасться, если ты из себя представляешь только слезы и сопли? Кто вообще пустил куда-то этот бесполезный набор бесполезных жидкостей? — Эй! Ты как? — прохрипела та, которая уже провела взаперти много часов; этикет пленных – не более; вдруг получится и из этого недоразумения сделать что-то полезное.       В ответ раздались неразборчивые поскуливания. Замечательно. Теперь ещё и слушать чужие рыдания и страдания. Как будто до этого ей было мало всяческих пыток. Как же она это ненавидела. — Я… я знаю, твой голос, — просипела вдруг женщина.       Чёрт. Она тоже знала её голос. И это был, пожалуй, последний голос, который ей хотелось сейчас слышать. И последний человек, которого ей хотелось сейчас ощущать рядом. — Как ты здесь оказалась, Ли? Что тебя дёрнуло выйти с базы и нарваться на этих психов? — С-сандра? — снова всхлипнула женщина. — Нет, блин, Джейми Ли Кёртис. Я тебя спрашиваю: как ты, мать твою, сюда угодила? — Они схватили Софи.       Занавес. Был бы в этой конуре свет, он бы померк. Хуже было некуда. Потолок. Тупик, из которого нет выхода. Если эти твари похитили Ли с невестой, значит, они устроят то, что называют Аукционом невиданной щедрости. Поставят её, Сандру, перед выбором, который совершить невозможно. — Не переживай. Выпутаемся. И не из таких передряг выбирались, верно? — Сандре почему-то захотелось приободрить подругу; странное желание вызванное банальной человеческой слабостью – любовью; глупо для солдата, ещё глупее для неё.       Приободрять кого-то ложью уже вошло в привычку. Стоило занять мало-мальски важную должность у повстанцев, как перед её глазами разверзлась бездна. Ложь была везде, всюду. В каждой новости, каждом заявлении, каждом слове, повороте головы, вдохе. Они жили во лжи. И плодили её в таких объёмах, что она бы не удивилась, если бы однажды сами в ней захлебнулись. И она тоже стала частью это системы жизнедеятельности. Научилась врать всем: подчинённым, друзьям, семье. Иначе было не выжить. Да она и не пыталась. Какой смысл в сопротивлении системе, когда вы живёте в состоянии войны? Добивать своих изнутри? Глупо.       Да и не хотелось, честно говоря, сопротивляться. Верно говорят, что ко всему привыкаешь. Она привыкла лгать. И даже стала получать от этого удовольствие. Чем лучше у неё получалось, тем успешнее становилось её продвижение по службе. И даже ложиться под генералов не пришлось, чтобы через полгода после первого значимого поста получить внеочередное звание. Хотя она была бы не прочь: генералы у них были как на подбор.       А были и генеральские жёны. И дочки. Вот, например, Ли. Красотка, каких поискать. И к тому же глупенькая ровно настолько, чтобы поверить любой чуши, которую ей наплетёт тот, кого она обожает. Так было с её мужем Кевом. Странный был тип. И дико выводил Сандру из себя. На счастье Сандры из себя он выводил и отца Ли — генерала южного фронта. За пару месяцев они вместе закрыли вопрос с Кевом. Немного лжи, чуть-чуть фантазии, пара сомнительных моментов и… арест и штрафбат. Оттуда не возвращались. Не вернулся и Кев. Завышалось спокойнее. И пускай Ли рыдала несколько месяцев: на это время Сандра стала её личной жилеткой для слёз — очень сближает. Хотя слушать про это недоразумение, бывшее когда мужем Ли, дни напролёт было практически невыносимо. Она бы отправила его в штрафбат ещё раз, только бы больше никогда о нём не услышать.       Впрочем, счастливого финала не случилось. Сандра на пару месяцев уехала на тот же южный фронт, а когда вернулась, обнаружила, что Ли помолвлена с какой-то Софи.       А сейчас Сандра и Ли лежат связанные в какой-то каморке у Чёрных стражей. И никаких штрафбатов, Кевов и генералов. Зато ложь всё ещё с ними. Потому что они не выпутаются. Ли – точно.       Когда через пару часов их вывели к обрыву, Сандра не удивилась. Ли дрожала и едва переставляла ноги. Жалкое зрелище.       Когда Ли и Софи подвесили над обрывом, Сандра всё ещё не удивилась.       Когда Сандре приказали выбрать, она даже не задумалась.       Этот психологический тест придумала она сама. Правда, тогда это была всего лишь модель. Чёрный стражи довели её идею до совершенства, воплотили в жизнь.       Смысл был довольно прост. Сандре давался выбор: спасти того, кто дорог ей — Ли или того, кто дорог Ли — её невесту Софи. Если Ли действительно дорога Сандре, она должна была выбрать Софи.

***

      Над обрывом болтались две пустые верёвки. Сандра стояла на самом краю и смотрела вниз. Ничего. Даже не колется в груди. Теперь решены всё её проблемы и исчезли все её слабости.       Честно говоря, она даже не знала, что доставляет ей большее удовольствие: видеть, как её идея живёт, или наконец спасти себя.       Мгновение назад Сандра сказала всего одно слово: «Обе».       Мгновением позже хлынула, затапливая всё вокруг, река боя. Потоки огня, крови, пуль, взрывов. Крики смешались с автоматными очередями и звенящим скольжением ножей, входивших в человечки тела, как в мягкое масло. Небольшой островок хаоса, короткая передышка в мире, который давно больнее и сумасшедшее, чем она.       А потом всё закончилось. Так же единомоментно, как и началось. К Сандре, сразу же упавшей на землю, и так и наблюдавшей за «спасательной операцией», подошёл генерал – отец Ли. Помог подняться, срезал верёвки, посмотрел в глаза.       Ещё одна ложь. Одна ложь на двоих. Они оба будут делать вид, что скорбят, что ничего не могли сделать, что всё было неизбежно. И самое сладкое, что все им будут верить. Потому что каждый знает эту ложь.

***

      И когда океан крови, смешается с океаном лжи. Когда потоки боли омоют каждый берег и унесут за собой каждую душу. Когда на мир опустится кромешная тьма. И хаос станет властвовать не над отдельными душами, а над всеми и каждым. Тогда и только тогда они смогут стать счастливыми. Ибо в этом и есть истинное счастье – быть частью того, что одновременно и больше тебя во сто крат, и теплиться холодным огоньком так глубоко внутри себя, что разглядеть, что это такое на самом деле, практически невозможно. У них получилось.