Мечты

Предвестники Фатуи редко собираются вместе. Чаще всего они раскиданы по разным уголкам Тейвайта, где несут волю Царицы. Но порой они все же пересекаются, и Скарамуш ненавидит эти встречи больше всего на свете. В основном потому, что рядом с ним оказывается Чайлд. Сильный, высокий, крепкий и возмутительно недоступный, Тарталья совсем не замечает тех голодных взглядов, что кидает на него Скарамуш. Именно это бесит больше всего: Тарталья не обращает на него внимания и ведет себя с ним порой, как с надоедливым младшим братом, что, конечно, нонсенс: Скарамуш и старше, и сильнее, и видал на своем веку гораздо больше, чем этот сопляк. Чертовски соблазнительный сопляк, надо сказать. Скарамуш при встрече надвигает шляпу так, чтобы не было видно лица, складывает руки на груди и прикрывает глаза. Он многое бы отдал, чтобы исполнить свои мечты, которые то и дело проносятся перед глазами, когда он слышит смех Чайлда. Власть над ним. Скарамуш очень отчетливо представляет то, что никак не сбывается по иронии судьбы. Чайлд, стоящий перед ним на коленях, уткнувшийся лицом в бедра; Чайлд, умоляющий наконец трахнуть его; Чайлд, готовый на все, лишь бы Скарамуш обратил на него внимание. Там, в мечтах, Скарамуш ведет себя холодно; язвит в ответ, поддевает пальцем подбородок Тартальи, а потом делает шаг назад, брезгливо стряхивая с себя его руки. Отворачивается и словно даже не слышит мольбы, то переходящие в угрозы, то становящиеся совсем уж униженными. И, когда Тарталья совсем отчаивается, Скарамуш дает ему то, что он желает. Скарамуш видит это почти каждую ночь: разрезанная мечом одежда спадает на пол, оставляя Тарталью полностью обнаженным. Скарамуш толкает его к столу, разворачивает к себе спиной и давит на шею, заставляя лечь. Хлестко ударяет по ягодицам и берет его — без нежностей, сантиментов и жалости. Тарталья дергается под ним, то просит еще, то хнычет — о, как отрадно представлять его именно таким, — но Скарамуш ведет свою игру и не поддается на мольбы и уговоры. Задрать голову, запустив ладонь в волосы и крепко сжав их. Оставить яркие метки на шее и плечах. Заставить опуститься на колени и дочиста вылизать член, а потом кончить на лицо и не давать смыть с щек сперму. О, Скарамуш бы долго держал его таким, выебанным до полусмерти, со всеми следами и метками, появившимися во время жесткого секса. Жаль, что эти мечты не имеют ничего общего с реальностью. Скарамуш осознает это слишком отчетливо, потому что уже делал попытки привести желание в жизнь. Флирт, попытки соблазнить, угрозы наконец — все это он уже проходил. Тарталья в ответ лишь смеялся, и от этого Скарамуш чувствовал себя униженным. Этого же он терпеть не мог даже больше, чем недоступность Тартальи. «Ничего, — думает Скарамуш, стараясь не слушать, о чем тот говорит с одной из цицин. — Ты еще ответишь за все, упадешь к моим ногам и сам будешь молить меня о внимании». Скарамуш умеет ждать. Тарталье от него не уйти, что бы тот ни думал.