Все они умрут

Все, кого ты любишь, умирают, Франсис. Ты, как чёрная вдова, несёшь лишь смерть. За тобой простирается шлейф из убитых любовников. Она не помнила, кто ей сказал это впервые. Кажется, отец — это было вполне в его духе. Претенциозные речи не о чëм. И всё же в чём-то он был прав. За свою долгую жизнь она только и делала, что приносила несчастья своим любимым. Конечно, можно было утешить себя, что все они были смертны. Человеческая жизнь на самом деле очень коротка, и не имеет значения, что ты сделаешь — она всё равно рано или поздно оборвётся. Вот только поздно почему-то у любимых ей людей так и не наступало. — Просто хочу сказать, что вы здесь лишняя, — заметил Азис. — Формально эта территория ещё наша, так что я имею полное право здесь находиться, — сказала Франсис, прикрывая глаза. Церкви всегда оказывали на неё давление. — Я просто говорю, что вам тут не место. Проявите хоть немного такта, — Азиз замялся, но всё же продолжил: — у Марты есть муж и ребёнок, вы ей не нужны. В этот момент Марта, словно услышав их разговор, обернулась. В её глазах мелькнуло узнавание и удивление. — Вы правы, — сказала Франсис и вылетела из церкви. Если бы она знала, что это последний раз, когда она видит Марту, то запомнила бы все черты её милого изумлённого лица, но Франсис могла лишь убегать прочь. Марта. Было трудно признаться, что ей понравилась эта дерзкая девчонка, слепо верящая в справедливость. При их первой встречи Франсис лишь подумала, что эта убийца мила, а потом могла лишь потирать больное бедро. Кто придумал, что раны на бессмертных затягиваются быстрее. Гонт ещё несколько недель хромала и принимала кивки сочувствия от подчинённых, и это было унизительно. Чего она не ожидала, так это письма на комоде. Извините, что ударила вас бревном по лицу на глазах у ваших людей. Позвольте искупить вину за чашечкой кофе. Жду вас завтра в час на вокзале, сами знаете каком. Это было не в духе чокнутых идеалисток — извиняться перед фашистками и приглашать их. Франсис планировала отказаться, но всё равно в назначенное время стояла на перроне. Марта встретила её слишком жизнерадостно. — Тут есть кафе неподалёку. Там подают вкуснейшие булочки. Франсис лишь вежливо кивнула. Не сказать, что для неё была разница между булочками и грязью из-под копыт лошади, разве что вид эстетичнее. — Как поживаете? — спросила Марта уже в кафе. — Не особо, после того, как на ужине с вашими лидерами меня пытались застрелить. — Вот почему вы так холодны, — Марта намазала кусок хлеба вареньем. — Между прочим, мои источники сообщают, что это вы застрелили бедного мистера Туэйта на глазах у его жены. — Я не такой монстр, каким могу казаться. Сказав это, Франсис чуть не рассмеялась. Какой глубинный смысл был заложен в этой фразе. — Вы показывали мне отрубленную голову женщины! — Вы пригласили меня сюда, чтобы наорать? Потому что если да, то я ухожу. — Франсис поднялась, но, к её удивлению, Марта схватила её за рукав. — Пожалуйста, не уходите, — сказала девушка с такой мольбой, что Гонт не смогла ей возразить. — Вы в отчаянии, бедняжка. Что случилось? — Ничего. Я просто хочу побыть в компании обычного человека. — О, дорогая, как ты ошиблась с выбором, — хмыкнула Франсис. — И всё же, что-то случилось. Что-то личное, раз ты не пошла к друзьям из лиги. — Просто много выпила на вечеринке. — Твой страх и ужас. Я их чую. — Франсис никогда не была так близка к тому, чтобы выдать себя. Благо Марта в своём состоянии не замечала некоторых… странностей. — Это всё Кроули. Вряд ли вы о нём слышали, но… — Старый развратник опять взялся за своё. — Гонт покачала головой. — Так вы его знаете? — Скользкий тип. После его вечеринок хочется залезть в ванную и хорошенько отмыться. Гонт умолчала, что сама сидела под горячими струями после их с Кроули первой встречи и очнулась, только когда её муж закричал, что она сидит под кипятком. — Теперь вы понимаете, насколько я отчаялась, что решила написать вам. — Марта тяжело вздохнула. — Хотя мне и правда немного жаль. — Лучшее, что вы можете сделать — это отвлечься. Почитайте, сходите в кино… — Давайте прогуляемся, — перебила её Марта. — Мне нужен свежий воздух. Они вышли на улицу, и Гонт недовольно прищурилась из-за слишком яркого солнца. Она любила Лондон именно за его пасмурность и дождливость. Но сейчас тут сверкало солнце, и её глаза уже начали болеть. Марта заметила это и достала тёмные очки, Гонт с благодарностью их примерила. В конце концов дамы оказались в небольшом сквере, в котором практически не было людей в это время. Лишь парочка студентов, прогуливающих учёбу, да работяг, решивших устроить себе выходной. — Я должна кое-что сказать. Только не перебивайте меня, а то я передумаю. — Марта тяжело вздохнула. — Думаю, нам стоит наладить связь. Нашим обществам, я имела в виду. — Как интересно, — хмыкнула Франсис. — Вы и правда думаете, что я захочу иметь с вами дело? — Не стоит быть такой упрямой. — Марта скрестила руки на груди. — Вы тоже пытались меня убить, и, как видите, это не мешает мне разговаривать с вами. — Дело не в этом. — Франсис достала сигарету и закурила. Запах пепла был ей омерзителен, но именно это помогало чувствовать ей себя живой, а не безэмоциональной машиной, не чувствующей ничего. — Тогда в чëм же? Гонт пожала плечами. Сказать «вы просто мне не нравитесь» было бы слишком глупо для лидера. Лидера… она и правда не хотела быть главой общества фанатиков чего-то там. Её устраивала роль в тени, рядом с человеком, который ей был дорог. — Люди жестоки, — отстранённо заметила Франсис. — Вы самые кровожадные существа на свете. — Вы? — изогнула бровь Марта. — То есть себя вы к людям не причисляете. — Мы. Разумеется, я хотела сказать «мы». — Вы говорите загадками, и я начинаю терять терпение. — Марта вскочила со скамейки. — Ваш ответ да или нет? — Дайте мне подумать. Можете оставить свой номер телефона, а я свой. Если я что-то решу, то позвоню. — Хорошо. — Марта стряхнула невидимые пылинки с пальто. — К слову сказать, тут не такое уж и солнце. Нечего изображать из себя примадонну. — У старой женщины не могут быть проблемы с глазами? — Не такая уж вы и старая, — сконфуженно ответила Марта. — О нет, я куда старше, чем кажусь. Старше, чем этот парк, этот дом и это дерево. — Франсис не знала, откуда в ней взялось это ребячество. С людьми она чувствовала себя напряжëнной, но при Марте отчего-то хотелось веселиться и вспомнать свою молодость. — Этому дереву триста лет, — улыбнулась Марта. — Вряд ли вы старше. Улыбка Франсис поникла. — Триста лет? Так много? Она помнила, как гуляла с матерью и сестрой. Тогда на ней было платье жемчужного цвета и белоснежные перчатки. Она помнила, что её мать опять пыталась завести разговор о замужестве, и тогда Франсис убежала от неё к людям, сажающим это дерево, и начала утрамбовывать землю под крики матери и хохот сестры. Что ж, та Франсис была весёлой непоседой, которая меньше всего хотела выйти за какого-то скучного жирного друга семьи. В какой-то мере её желание осуществилось. Та Франсис была зверски убита. Невинное дитё, не успевшее повидать мир. Та Франсис с ужасом наблюдала за тем, в кого превратилась. — Всё в порядке? — обеспокоено спросила Марта. — Вполне. Я подумаю над вашим предложением.

***

Этого не должно было случиться. Столько лет опыта ничему её не научили. Нельзя влюбляться в людей, а особенно в тех, чью страну ты собираешься захватить. Франсис надеялась, что Марта откажется от любых связей с ней. В конце концов, у юной мисс Кейн был ухажёр и принципы, но всё это не мешало назначать встречи с Гонт. Как-то раз Марта назвала это побегом от реальности. Они встречались не так уж часто. Порой их разговоры по телефону заканчивались криками и руганью. Марта была слишком эмоциональна и импульсивна, а Франсис слишком хладнокровна и, разумеется, это порой раздражало. По началу это были лишь прогулки, но позже это переросло в то, во что перерасти не должно было. Все их встречи затевались ради взаимовыгодного сотрудничества, а не поцелуев в тёмных подворотнях. Даже после официальной встречи с Азисом, которая затевалась исключительно как политическая, Марта схватила Франсис за руку и сказала, что хочет кое-что обсудить с миссис Гонт наедине. — Не разорви миссис Гонт на кусочки, — пошутил Азис, — она нам ещё пригодится. — Я подумаю, — хмыкнула Марта. Стоило всем уйти, как она притянула Гонт к себе и поцеловала. — Кругом куча охранников, сама сказала, — пробурчала Франсис. — Мне плевать, сама знаешь. — Марта потянулась за поцелум, и Гонт почувствовала странный запах, исходящий от неё. — Как ты оправдаешь свою задержку? — спросила Франсис, садясь на один из пыльных столов. — Пыталась воззвать меня к совести? — Почему бы нет, — сощурилась Марта. — Ты стала бы важным союзником. Непохоже, что тебе так уж важны ваши вороньи ценности. — Ошибаешься, — сказала Гонт, не желая признавать её правоту. На самом деле Франсис было неважно за кого воевать, существам ей подобным важно было обладать властью в любом из её проявлений. — Может, займёмся тем, ради чего я тут осталась? У нас не так уж много времени, — начала закипать Марта. — У тебя есть молодой человек. — А у тебя твой безносый лорд. Раньше нам это не мешало. — Ты ждёшь дитя, — Гонт слегка прикусила язык. Стоило научиться выражаться менее старомодно. Хорошо ещё, что не сказала «чадо». — Что? С чего ты взяла? — Я хороший врач, — уклончиво ответила Гонт. Ответ, который всегда удовлетворял. — Я… — Марта всё ещё сомневалась, и тогда Франсис сделала то, чего не делала никогда. Она выдала себя. Зарычала, обнажая длинные клыки и заставляя девушку отшатнуться. — Вы, мисс Кейн, говорили, что я чудовище. Что ж, вы были правы во всех смыслах. А сейчас бегите и никогда больше со мной не встречайтесь, иначе пожалеете. *** Известный миллионер и его жена были убиты сегодня вечером. Франсис не стала читать до конца. Ей даже не надо было смотреть на фото в газете, чтобы понять, что речь идёт о Марте и её кавалере. Гонт просто взяла ближайшую подушку и закричала в неё. Все, кого ты любишь, умирают, Франсис. Ты, как чёрная вдова, несёшь лишь смерть.