Цветные сны его королевы

Моя жизнь последние три года совершенно не менялась. От слова «совсем». Последние новости, которые в корни изменили моё существование на земле, это новости о том, что моя любимая вышла замуж за другого и вскоре она родила ему дочь. Ну что? Сам ведь виноват, сам ведь отпустил. Теперь страдай. С этого момента своё существование я превратил в типичную для всех форму «Дом — работа, работа — дом». Ладно, сейчас не об этом. Сейчас я сидел на студии, где мы кровью и потом вместе с Яной пытались решить, какую песню я буду выпускать.  — Билан, ты вообще здесь?! — прикрикнула на меня Яна, от чего я вздрогнул буквально вылетая из своих мыслей. —А?.. Я?.. Да… — в полголоса ответил я, слегка встряхивая головой, чтобы окончательно прийти в себя.  — Наконец-то ты подал признаки жизни, а то я думала уже вызывать скорую, — съязвила Рудковская, расхаживая размеренным шагом по комнате. Внимание на это я решил не обращать. У нас и без этого с недавних пор стали портится отношения, и друзьями мы остались лишь для вида на премиях.  — Так ты решил, какую песню мы будем выпускать? Может быть уже выпустим «Океан»? Ты же пел её уже на концерте, все в восторге. Хватит держать эту песню в столе, я прошу тебя, — Яна села рядом со мной, жалостливо смотря в глаза. Ненавижу жалость. Я не заслужил её по отношению к себе. — Нет. Как минимум не сейчас, — твердо сказал я, и начал листать новости, тем самым показывая, что тема для меня закрыта, — и не смотри на меня так, я терпеть не могу жалость, и ты это знаешь, — я окинул Яну взглядом, после продолжая заниматься просмотром информации. — О боже мой! — Рудковская вздохнула и закатила глаза, показывая всем своим видом своё недовольство, покидая своё место рядом со мной на чёрном лакированном диванчике. — Ну почему нет-то? Я не понимаю, что в этой песне такого? — всплёскивая руками от негодования, спросила Рудковская. Яна действительно была не в курсе того, что же такого в этой музыке. Только я и моя мама знала, почему эта композиция особенная для меня. Потому что она личная. Потому что она про Полю и для Поли. И пускай эта песня написана не мной, она слишком сильно задела меня за самое больное, за то, что ещё кровоточит, и оголить эти чувства я смог лишь один раз на том самом концерте. Разовая слабость. Записать эту песню и окончательно оставить эти переживания в прошлом я не готов, пускай ещё немного подождёт. — Ян, это очень личная история. Пускай она немного подождёт… — попросил я. — Я знаю, — Яна пожала плечами, — я поговорила с твоей мамой и она мне всё рассказала. М-да, я же просил маму никому ничего не говорить, ну нет же. Получается, что Рудковская всё это время удачно делала вид, что не в курсе этой истории. Отлично. Молодец, мам. — Ну тогда тем более… Ты должна меня понять. — Дим, уже прошло три года, она счастлива в браке, и у неё есть дочь. Выключай давай страдальца, это уже невозможно! — продолжала напирать Яна — У него хит в руках, а он не хочет его выпускать из-за какой-то непонятной блондинки, которая променяла его на хоккеиста! — кричала Яна глядя мне в глаза и жестикулируя руками. Я мог пропустить мимо ушей любой бред, который несёт мой любимый продюсер, но только не фраза про «непонятную блондинку», Яна зашла слишком далеко. Я не мог позволить говорить так о той, которую, к сожалению, а может и к счастью, всё ещё люблю. — Ян, ты перегибаешь… У неё есть имя — произнёс я, как можно спокойнее, стараясь сдержать в себе волну злости, хотя, признаюсь, кулаки сжались настолько сильно, что костяшки становились белыми. — Ой, как будто я неправду сказала, — фыркнула она, — твоя Поля всё равно бы тебя бросила, такие, как она надолго не задерживаются в одной постели, пойми ты это. Тут я почти что вскипел. Яна не знает ничего, абсолютно. А говорит про Полю такие отвратительные вещи. Внутри меня всё кипело. Будто в моей грудной клетке появился вулкан, который вот-вот начнёт извергаться с бешеной силой. — Так что…- Яна явно хотела продолжить, но я её перебил, стукнув кулаком по подлокотнику дивана, после вовсе поднимаясь с него — Да заткнись ты уже, Рудковская! — не выдержал наконец я. — Не смей о ней так говорить, ты поняла меня?! — выкрикнул я, глубоко вдыхая и уже более сдержанно продолжил, — по песне решим завтра, у меня уже нет сил… Всем до завтра — сказал я и, взяв с вешалки свою куртку, покинул студию, кинув Яне напоследок «я позже тебе наберу». По пути на улицу я накинул на себя косуху. На улице резко стало пасмурно и, кажется, скоро начнётся дождь. Так что утеплиться мне явно не помешает. Сразу же выйдя за дверь студии я ощутил резкий ледяной порыв ветра, который буквально ударил мне в лицо. Шикарная погода для мая, не так ли? Стоило мне только сесть в машину и завести мотор, как за окном всё окончательно стемнело, не оставляя людям даже лучика солнца, и начался ливень, застилавший буквально всё перед глазами. Идеальная погода, чтобы погрузиться в мысли, которые якобы «случайно» задела Яна. Наблюдая за входом в студию у меня перед глазами невольно появилось воспоминание. Мы с Полей бегаем под таким же ливнем и радуемся, как два маленьких ребёнка, смеясь и бегая по лужам — А если мы заболеем? — в голове эхом раздался смех любимой. — Ну и что? Имеем право, у нас отпуск, — с улыбкой ответил я, приобнимая Полю со спины за талию. «Так. Стоп. Только не сейчас», — сказал я, сам себе взъерошив волосы, тем самым возвращаясь в реальность, и после наконец нажав на педаль газа. Выбросить прекрасную блондинку из мыслей не получилось даже на время пути до дома. Я еду по дороге почти с нулевой видемостью, и вместо того, чтобы сосредочиться на вождении, я просматривал картинки с Полей одну за другой. Наш первый совместный отдых, домашние уютные вечера по субботам и прочие истории из нашей жизни. Она меня не отпустила, только отступила, чтобы со временем начать с новой силой поглощать моё сознание. Видимо, сегодня тот самый день, когда должен был начаться рецидив моей старой душевной травмы. Когда я приехал домой, был уже глубокий вечер и дождь по прежнему барабанил по окнам. Естественно, добраться до своего жилья сухим мне не удалось, от машины до двери же нужно было дойти. Зайдя в гостиную я резко осознал, что я весь мокрый до нитки и мне нужно срочно переодеться. Зайдя в спальню я быстро сменил одежду и уже собирался уходить, как вдруг уже у дверного проёма я споткнулся о коробку. Ту самую коробку, которую я запретил себе открывать ещё три года назад. Но сегодня, видимо Марс в какой-то особенной фазе, что я вновь решил открыть сегодня этот ящик Пандоры, после которого этот вечер точно перестанет быть нейтральным насколько это могло быть ранее. Кажется, пора устроить вечер воспоминаний. Я взял коробку в руки и отправился в зал и поставив её на ковёр, сел рядом. — Ну, поехали… — я тяжело вздохнул и с осторожностью снял с короба крышку. С каждым предметом, который я доставал из картонного убежища для моих чувств из прошлого было связано что-то важное. Игрушечные кольца, которые мы получили в автомате, вроде ЗАГСа. Сейчас такой стоит почти в каждом торговом центре Москвы. «Ты же позовёшь меня когда-нибудь по-настоящему замуж? Я хочу носить твою фамилию», её голос снова звучит отголоском внутри меня и в моём воображении, вновь стали появляться моменты из прошлого. Белый мишка, которого я выиграл для Поли в тире. «А когда у нас родится малыш, я подарю этого мишку ему, пускай играется», Поля ведь с самого детства мечтала о своих детках и я это знал. Её первый подарок мне на день рождения, коллаж из наших фотографий. Она делала его сама.«с днем рождения, Вить. Я очень надеюсь, что тебе понравится мой подарок, я очень старалась… Будь счастлив, любимый». А она скорее всего даже не догадывается, что я до сих пор его храню. Так я просидел до самой ночи, рассматривая фотографии и прочие вещи, которые вызывали у меня улыбку. Уложив всё обратно в коробку, я отнёс её на своё законное место. Когда я вернулся в гостиную и увидел пустой ковёр без единого снимка я вдруг резко осознал, что это всё лишь моменты из моей памяти, которые никогда не повторятся. Мне будто вонзили нож в сердце и потянули его вниз, оставляя глубокую рану из которой водопадом льется кровь. Я хотел её вернуть. Я мечтал её вернуть, но позволить себе разрушить семью я, увы, не мог. За сегодняшний день я истратил слишком много эмоций, так что я имею полное право закурить хотя, признаюсь честно, делаю я это не часто. Заставив себя дойти до балкона, я зажёг сигарету и сделал первую затяжку никотином. «С этим надо заканчивать», — подумал я и тут же достал из карманов штанов телефон и быстро набрал номер Яны. — Привет, Ян — сказал я сразу же после того, как Рудковская взяла трубку, совершенно забыв про то, что на дворе вообще-то ночь и, скорее всего, я выдернул Яну из крепкого сна. — Завтра запишем «Океан». Детали обсудим на студии. До завтра, — я нажал на кнопку отбоя, не дождавшись ответа от Рудковской и положил свой гаджет на кофейный столик. — Прости, я должен был поставить точку, — тихо произнес я, выпуская в холодный воздух последний клубок дыма Вечера воспоминаний часто ставят всё на свои места и помогают принять решения. Без них мне уже будет совсем сложно.