Prey for snake.

Чон определенно любит раздеваться на публику за деньги, деньги и ещё раз деньги, те цветные купюры за которые, как многие говорят, счастья не купишь, это разве так? Гук точно так не считал, они в некоторых суммах давали ему ту вещицу, о которой он мог мечтать, то, что нужно для будней, но огромнейшим поощрением для юноши являлось внимание мужчин вокруг, жадные, хищные взгляды, как те скалятся,очерчивая его крепкие бедра,грудь и всё крепко сложенное тело, не сказать даже феминное,лишь талия ярко выражена и красоты мальчишке не занимать, несдержанная похоть в глазах плескалась через края, заполняя зал в бликах ярких,цветных огней, Чонгук готов умереть, если смерть будет предоставлена во внимании статных мужчин в помещении и он будет захлёбываться от него, жаждать этого точно так же как и мужчины его и переполняться этим. Чонгук тот тип юношей, которые с удовольствием возьмут всё и без остатка, но так же и предоставит, это даже не назовешь тем, что им пользуются, ведь здесь обе стороны получают выгоду, крольчонок берет своё, соответственно и клиенты берут своё. Представитель кролика появляется на сцене, стоит лишь музыке заиграть, тот чувствует её так, словно это его биение сердца под которое подстроиться проще простого, по крайней мере для него. Грудь мальчишки стянута топом, состоявшим из плотной ткани, чашечек без такового пуш-апа, исключительно ткань, обтягивающая крепкую грудь. Короткая юбка, падающая ровными складками вниз, привлекает к себе не меньше внимания, а точнее то, что под ней, стоит мальчишке начать свое шоу, сладкое для чужих глаз незнакомцев, словно патока, да так, что аж приторно и хочется закаляться от попадающего количества сахара в организм, но те поглощают её, как изголодавшиеся звери, перебивавшиеся сухим пайком или вовсе водой. Колготки тянулись к самому паху, где обтягивали вместе с не менее развратным, красивым бельём, открывающем полноценный вид на упругие ягодицы и пушистый, черный хвост, выглядывающий из-за сдвинутой немного на бок линии белья, между ягодиц,которые многие здешние мужчины хотели сжимать до синяков и раздвигать для себя или же для другого мужчины, наблюдая как крольчонка трахают, извращенцев здесь хватает с излишком. Шею Гу украшал тугой ошейник со свисающим стальным кольцом, за которое, он уверен, его бы с удовольствием притянули к себе, чтобы удовлетворить свое эго. Шелковистые волосы угольного оттенка как и уши, прижатые к макушке, выглядят так, словно тот каждую минуту вычесывал их и следил за тем, чтобы ни единственный пучок пушка не смел быть вздернутым или слипшимся. Взгляды. Везде. Чон готов лужей растечься ещё в первых трениях молочной кожи о шест. Единственное опасения Чонгука — старший братец узнает о его «хобби», это даже работой не назовешь, ведь он получает здесь дикое удовольствие. Брат Чона не из бедных людей, но просить деньги у того, не лучшее занятие, вечно докопается, зачем, почему так много и много других деталей, на которые Гук не собирался отвечать никогда, куда легче промолчать и заработать здесь, чем пытаться объяснить Чон Чимину, что он сливает деньги на брендовые шмотки, покупает секс-игрушки и вызывающие наряды, всё еще брендовые, ведь так желает получить как можно больше жадобы в глазах наблюдающих. и, ох, как же Чонгук ошибался, если думал, что его брат ни о чём не знает. Под шум музыки,тихие разговоры, еле слышные из-за музыки же, Чимин проскальзывает в зал, явно после рабочего дня, сегодня он хочет получить заветное — Чонгука. Слишком долго наблюдать и питать то, что может перерасти в худший вариант событий, не лучший вариант. Серебристые волосы спадали тонкими прядями на лоб, остальные же заброшены назад и тот время от времени поправлял их, зачесывая назад, путая там пальцы, украшенные кольцами из серебра, глаза поблескивают, но эмоций таковых не выражают, лишь этот холодный и властный, взгляд, который Гук может почувствовать даже стоя спиной сквозь толпу, это словно гипноз без зрительного контакта, чему крольчонок удивлялся, а иногда и в ступор падал,но мог предполагать, что это лишь его чутье к змеиным. Рубашка, явно на пару размеров больше, открывает вид на ключицы, между которых болталась подвеска, не слишком длинная, чтобы скатиться дальше этой ямки. Черные брюки, широковаты к низу, напоминающие клёш. Змеиный вид выдавали зрачки в определенном ярком освещении и белоснежные, полупрозрачные чешуйки, переливающиеся лунными тонами в области плеч и на костяшках рук, так же на пояснице, язык парня, явно указывающий на его вид и клыки,хоть и не ярко выраженные в привычном состоянии. Крольчонок являлся кровным братом змея, но оба разнились слишком сильно, но поставь их рядом с родителями, всё стало бы предельно ясно для всех с их глупыми вопросами. Генетика сыграла с ними русскую рулетку и определенно оба её выиграли. Старший шагает по залу и усаживается на забронированный заранее столик, а если быть точным уголок почти у сцены, знал ведь, где его брат проводит время, танцуя у шеста и при таковом желании удовлетворяя посетителей стрипа за дополнительную плату, которая явно была выше, чем у других его коллег, спектр услуг он оказывал исключительно в виде минета, римминга и удовлетворения нужд клиента, но в основном, его не касались, тот не позволял, только лишь жадно смотреть на него и изредка касаться руками, без должных стимуляций для крольчонка. Гук кажется вместе со сценой готов под землю уйти, когда чувствует мурашки по спине и поворачиваясь, распахивая глаза, обрамлённые пушистыми, густыми черными ресницами, цепляется взглядом за пепельноволосого, другого такого точно по совпадению не встретишь, взгляд, такой, будто бы приказывает смотреть только на него одного, на что младший реагирует и старший это знает как никто другой, но тот продолжает танцевать. Пальцы в кольцах оглаживают бедро поверх брюк и Чимин постукивает пальцами по нему, изображая шлепки в жесте «ко мне», как для самой верной псины. Крольчонку приходится сглотнуть ком в горле, ведь ослушаться того сейчас, себе дороже. Взгляд старшего отличается от чужих, он более знакомый, но внутри таится та жадоба, которая кажется может утолить его жажду в этом, но он не уверен. С опаской ступает по сцене, стуча каблуками и обходя её садится на край сцены и на показ спрыгивает, повиливая сочными бедрами со стороны в сторону, направляется к брату, подходя всё ближе, сердце пропускает удары чаще и чаще,а щеки становятся пунцовыми, будто от жара, благо этого не видно в освещении помещения,Гук предвкушет выговор и много других ограничений от Чимина. — Чимин-а.. — Разве я учил тебя скрытничать со мной, разве я такой плохой пример, м? — следующее, что чувствует Гук, это хватку на бедрах, за которые его тянет старший, заставляя оседлать его собственные и садиться удобнее и чужое, обжигающее дыхание возле на коже ушной раковины от чего мелко вздрагивает, ранее его брат никогда себе этого не позволял, но оба знали более, чем хорошо, что никто из них не против того, чтобы попробовать большее, нежели братские отношения, но никто не осмеливался делать первый шаг к этому. Гук помалкивает на эти слова брата, он искренне пристыженный, но не смыслом слов, а тем, что его брат бесстыдно касается его и то, что тот его брат, знает только он, доходит к Гуку не сразу и даже не позже положенного, но.. даже внешне никто не сказал бы, что они связаны кровными узами, эта мысль слегка успокаивает мальчишку и заставляет поддаться рукам, нагло сжимающим его бедра под и так короткой юбкой. —Хён.. ты не зол на меня?.. Я думаю, дома мы сможем обсудить этот инцидент, да?— шепчет крольчонок дабы его слышал исключительно Чимин, другого исхода быть не могло, на сцене появился другой танцор и большинство увлечены им, хоть и с меньшим пылом, ежели , когда каждый раз наблюдают за Чоном. Мощные бедра прижимаются к телу под ними и старается быть ближе. Разве он умеет быть таким уязвимым? Умеет, но, кажется, только со старшим, которого он побаивался и одновременно любил, желал оказаться его жертвой, он ощущал себя той самой жертвой гипноза, который заставляет бросаться хищнику в капкан острых клыков и стать его плотным ужином. —Дома? а мне думалось, что послушные кролики дают всё чего захочет его хозяин сразу же, не раздумывая, — поцелуй в шею Гука не отрезвляет, а лишь заставляет искриться уголькам в области паха, разгоняя жар по телу, пока ощущается чужое дыхание, как те же угли, но прямо на коже. Звонкий шлепок заглушается и теряется среди других звуков стрипа. —Поднимай задницу и тащи её в свободную комнату, я оплачу твоё время и договорюсь с менеджером. Младший отрывается от брата и всё таки опускается ногами, вставая в полный рост на каблуках, из-за чего делается выше Чимина на несколько голов, хотя у них и так была незначительная разница, которая забавляла и нравилась Чимину особенно, а Гук находил её нелепой. Бедра покачиваются в привычке, а ягодицы поджимаются только от одной мысли, что его брат задумал, но он хочет верить до последнего, что это будет из рамок напрочь выходящее в их кровной связи. Чонгук заранее уведомляет менеджера о появлении заказа на него и что он подтверждает его, прежде, чем старший Чон придет за ним и младший скрывается в одном из приватов, где плюхается на большую постель с приятными к телу простынями, такие прохладные, самое то, когда тело разгоряченное, а мысли как течной суки. Пак не заставляет себя ждать, вскоре хлопая дверью привата, разобравшись ранее с оплатой и некоторыми деталями, которые уладил, во избежание проблем после. Младший вскакивает с кровати как ошпаренный и подходит к мужчине, в глазах читается страх, обеспокоенное выражение лица, словно он сейчас заплачет. —Хён.. ты разочарован во мне? это не так, как ты думаешь, хён.. дай я объясню! — пыхтит младший, сдерживая себя, чтобы не ухватиться за старшего руками, знает же, что тот не любит излишние касания к себе, так ещё и без позволения на то. Гук сглатывает очередной ком,поджимая уши и хвост, когда его пленит леденой взгляд Чимина. —Мой славный крольчонок стал всеобщей шлюхой, подставляя свою дырку для мужчин, возможно, порой даже не для одного сразу, а для толпы, м? — Чимин поглощен мыслью, что его братец по сути телом торгует, но даже это придает дикого жара в паху. Шаг. Еще шаг. Он стоит слишком близко, а его рука в полупрозрачных чешуйках скользит по обнажённой шее, цепляя ошейник и оглаживая влажную от испарины кожу под ним и ведет выше, заводя ловкие пальцы на затылок, где путает их в немного отросшие волосы крольчонка, грубо хватая в эту же секунду и оттягивая назад, заставив запрокинуть голову и смотреть в глаза, издать скулеж от нуги боли. —Мм..Гуки, сегодня твой любимый братик будет твоим клиентом, разве ты об этом исходе мечтал, разве ты хотел быть грязной шлюхой в моих глазах, которая будет прыгать с члена на член, дабы получить хорошенькую сумму?— хрипит старший возле кроличьего ушка, прикусывая его, слыша писк юноши, всё таки ушки чувствительны. —Нет, это не так, не так, Чимин-и, не так! я не.. я не принимаю чужие члены в себя.. —тот пытается оправдываться, хотя сам не до конца понимает в каком он сейчас положении, чтобы это действовало на его хёна, который вторую руку опускает ему на бедро и ведет выше, замирая на ягодице, до синяков сжимая её, не беспокоясь о следах на красивой коже, по его мнению тот выглядит лишь сексуальнее с ними, тем более, когда он знает, что оставил ему их он, а не какой-то бизнесмен, пришедший снять стресс после работы. — Вот как..А что же ты принимаешь в себя, сладкий? или у клиентов они маленькие и ты не осмеливаешься назвать их членами, да?— насмешка в голосе заставляет дрожать всем телом, его брат никогда таким не был, разумеется, он был строгим, но заботливым, никогда он не позволил бы себе унизить младшего, но сейчас, это определенно возбуждает до цветных мушек перед глазами. —Я.. Не.. Хён.. С клиентами играюсь только я,но они не играют с моим телом.—продолжает Гук и несдержанно стонет, когда чужие зубы впиваются в кожу шеи возле ошейника, царапаются клыками, оставляя красные следы, присасывается, вылизывает и целует, оставляя несколько меток в виде засосов, которые заиграют красками на следующий день и даже уже через пару часов. Чонгуку давят на плечи и покосившиеся ноги не выдерживают его вес, когда тот плюхается на пол, падение явно не назовешь мягким, но тот послушно садится как полагается хорошему братику и поднимает на того жалобный взгляд. —Гуки, ты огорчил меня, но у всех есть шанс на искупление вины, я прав?, — в ответ старший видит заядлое кивание темноволосого. —Думаю, мой глупый братик тоже имеет шанс. Покажи хёну как ты его любишь, как предан ему,как удовлетворяешь тех отвратительных существ, может ты не так великолепен, как говорят и ты вовсе тупая портовая дешевка, которую стоит трахать бесплатно, ведь даже это будет поощрение для шлюхи вроде тебя, набей себе цену перед хёном.— спокойным, ласковым тоном шипит змей, смотря неотрывно на братика. —Чимин-щи.. Х-хён.. твой глупый кролик будет очень стараться, он очень любит своего Чимин-и.— Гук в этот же момент привстает, опираясь на собственные коленки и ладонями опирается о пол рядом с туфлями Чимина, которые являются теми же брендовыми, но Чонгука это не волнует, ведь он готов напросто целовать песок, по которому прошелся старший. Мальчишка оставляет поцелуи на его кончиках туфлей, склоняясь как самый настоящий раб перед любимым господином которого желает так сильно, что пятна плывут перед глазами. Младший шепчет извинения за ситуацию и всей лжи, вымаливая прощения, думая, что его любимый хён бросит его здесь и вовсе будет делать вид, что у него нет брата. Губами парнишка поднимается к коленкам,робко, боязно, крольчонок обхватывает бедра старшего пальчиками, сминая их, такие упругие и сочные как и ягодицы, всё тело Чимина сущий холст умелого художника, захватывающий сердца и души своими работами. Глаза слезятся от страха, он громко скулит, когда его грубо хватают за уши на макушке и тянут за ним, оттягивая от занятия, смотрят в глаза так, словно сейчас младшему пулю в висок всадят. —тупым шлюхам,вроде тебя, можно исключительно работать своими дырками и телом, выполнять должное, а не пытаться приласкать меня и сметь трогать меня руками. Будь славным крольчонком и так уж и быть, твой господин простит тебя.— выплёвывает старший, слегка раздражённо и отпускает уши брата, проходясь раздвоенным языком между пухлых губ от чего у Чонгука внутри всё сжимается так, что никак не вернётся в привычное состояние, юноша готов принять сразу член старшего в свою задницу, это тот гибрид,который отказывает всем в проникновеним, но старшему брату подставит попку при первом же намёке. Извращённый? да. Шлюховатый? да. С ума сходит по змею, который его брат? определенно да. — Простите господин.. простите, я буду умницей, этого больше не повторится! —на одном дыхании пищит юноша и поднимает глаза на брата, который расстегивает свои штаны и бляха ремня звенит, когда те падают к ногам, как и бельё. Возбуждённый член перед лицом Гука, при виде которого он захлёбываться слюной готов,тот явно пребывал в состоянии эрекции не первые минуты и Чи соврал бы, если бы сказал, что он не хочет чтобы крольчонок принадлежал только ему, был только с ним и чтобы к нему касался только он, змей был ревнивым, но никогда не смел причинить братику максимальную душевную боль, нанести травму, он заботлив и любит его, хотя в некоторых моментах это всё кажется вовсе по другом для других и только Гуки знает, как дорожит им старший, как он его любит и что он никогда не обидит его. Губы мальчишки обхватывают головку члена, даря поцелуй, словно приветствуя от чего слышится тихий выдох змея сверху, который снова прожигает Гука взглядом, он чувствовал это,как всегда. Чонгук мокро целует паховую область, область лобка и член у основания, проводит мокрым языком от этого же основания к головке. Вбирает в рот головку и ласкает её, щекоча уздечку языком, и заглатывая глубже, какими бы члены его клиентов не были, он справлялся, но Чимин не являлся человеком, а наполовину змеем, не сказать, что член огромный, и феномен для людей,но непривычно широк в диаметре, и имеет приличную длину вместе со вторым членом. Молодой человек прикрывает глаза и чувствует как его губы растягиваются вокруг плоти, язык ласкает её снизу,и скользит по ней, он берет максимально глубоко, головка мажет по стенкам горла и крольчонок давится, но отстраниться не дает внезапно возникшая рука на затылке, схватившая за волосы как паршивого кота за шкирку и тянет ближе, Гук пыхтит, давится, а из глаз катятся слезы, но явно не от того, что ему не нравится. Рык сверху и шипение прибавляет масла в огонь и заметно, как у крольчонка возникает бугорок под его юбкой, хоть его орган и был притиснут к животу мягким кружевом белья, он бы точно не выдержал грубого материала на смене в стрипе. —Блядь.. какой чудесный ротик у моей потаскушки, наверное, ничего и не умеешь,кроме того как брать член в него, да? Не годен даже для элементарных вещей,а только для того, чтобы тебя использовали.— хрипит змей и хватает за волосы оттягивая слегка от себя брата, а после, опуская взгляд на его заплаканное лицо, вводит член обратно поглубже, покачивая бедрами медленно туда и обратно. Откровенно говоря, мужчина трахает его глотку, постанывая и распахивая пухлые губы для стонов, запрокидывая голову, а вскоре оттягивает от члена юношу и рыкая, тянет обратно к члену который истекает предэякулятом и дёргается, когда его ласковый кролик хнычет, давится, скулит и мечется на месте, кажется Гук сейчас более, чем просто слово «мокрый» и течет прямо в белье, на пол, пачкая всё. Чонгук трется щекой о член, а вскоре тот тычется головкой в губы, призывая подставить глотку еще раз. Он послушно подставляет, ему безумно нравится давиться плотью старшего брата, но его и тут через некоторое время оттягивают напрочь, а змей переступает через спущенные штаны, снимает обувь и стягивает остатки одежды, обнажая татуированное тело, Гуку можно только наблюдать за этим, это явно лучшего любого стриптиза для младшего. —Я не решил окончательно прощать шлюху вроде тебя, тебе стоит постараться ещё. Сними свою одежду и повертись, покажи как следует свою мокрую дырочку.—шипит Чимин-хён и проходит к постели,садясь на ее край и опираясь руками позади себя, предвкушая следующее шоу. А ведь его брат покорно, дрожаще поднимается и шагает ближе, с каждым шагом обнажаясь и сбрасывая с себя элементы гардероба, пока не остается нагим полностью, лишь шею красит ошейник и он подходит ближе, так, что оба могут коленками столкнуться и густо краснея, что Гуку вовсе не свойственно с другими людьми и гибридами. Выжидающий и хищный взгляд его хёна, заставляет дрожать и желать быть оттраханым, быть заполненным спермой и быть послушным ласковым питомцем для него. Кролик поворачивается к тому спиной, наклоняясь пониже, не сгибая ножек и разводит пальцами ягодицы в стороны перед змеем, который слюной давится от вида, как анальная дырочка кролика слегка раскрыта от возбуждения, как из нее вытекает смазка, скапливаясь на мошонке. —Господин..Я хороший кролик? Я заслуживаю прощения от Вас?— хнычет тот и оборачивается через плечо, но не полностью, всё еще держа попу в раскрытом состоянии для старшего и неожиданно для самого себя выстанывает, когда чужие пальцы в легких чешуйках проникают в податливую дырочку, сразу два пальцы оглаживают стеночки и хлюпают от вязкой кроличьей смазки в заднице, он клянётся, что вылижет Чона в следующий раз до последней капельки и заставит кончить от ласк его длинного змеиного языка. —Игрался со своей задницей. — Констатировал факт старший Чон и облизывает в очередной раз губы, держа второй рукой парня за бедро, сжимая и лаская поглаживаниями, толкая три пальца в него, убедившись, что они слегка туговато прошли, ежели два, значит его братец не растягивал себя слишком большими игрушками, ему же на руку. Звонкие стоны младшего заполняют комнату как и дыхание, скулеж и хлюпы выделений. —Господин.. Ва-..Ваш член.. Я хочу его в с себе.. Прошу..Я желал исключительно Ваш член всё время, пожалуйста..—скулит парень, который еле на ногах держится, весь дрожит, а с головки члена капает капелька смазки на пол от возбуждения, если дело касалось его хёна, он всегда возбуждался лишь от одних мыслей о нём при маструбации, не говоря уже о том, как для него всё ощущается, когда его в самом деле жаждет трахнуть его брат. Крольчонка хватают за талию и валят на постель в которую он тычется лицом и постанывает от того как трется членом о простыни в поисках хоть какой-то стимуляции, за что и платится сильным и грубым шлепком по ягодице, по второй так же и так несколько раз по бёдрам, которые вздергивает, выскуливая пошлое «Господин Чон» —Хочу ощутить твою дырку как следует, уверен она невероятно будет смотреться на моем члене. —утверждает змей, шепча на мягкое ухо парнишке это, вздергивает его бедра выше, на что тот послушно становится как нужно, призывно виляя ягодицами, между которых красивая,немного раскрытая,розовая дырочка в которую старший его целует в проводит вдоль нее языком, ощущая на вкус терпкую и солоноватую смазку крольчонка, на что последний хватается за простыни и расползается чуть шире бедрами по постели. Недовольствуясь позой, представитель змеиных шипит, чем вызвал у Гука мурашки по коже от этого животного звука, переворачивает того на спину и беря ножки юноши в руки, чмокает одну стопу и вторую, как и пальчики на них, находя их милыми у своего брата, а после закидывает обе ноги на одно своё плечо, склоняется ниже слегка и скользит ладонями по бедрам, хватает за них и царапает. Заглядывает в глаза юноши и ухмылка сама красит его лицо, обнажая клыки вовсе, ведь его кролик смотрит так затуманенно, так желанно на него, интересно, он на всех клиентов так смотрел? —Хочу видеть твоё лицо как следует, кроля.— шепчет тот,приставляя головку собственного члена к дырочке парня,толкаясь не сдержанно,но не резко и не грубо, он любит Чонгука и навредить ему желания нет, даже в самых грязных порывах страсти, причинить травму или вред партнёру — худшее для него, член входит до упора, сопровождаясь мелодичными стонами Чимина и более громкими стонами крольчонка, он склоняется, чтобы поцеловать в губы мальчишку, жадно, со вкусом и мокро, как оба любят, с грубыми укусами и громкими постанываниями. Отрываясь от любимых губ, Чон смотрит в глаза младшего, начиная двигаться в нем постепенно, ведь даже сейчас с хлюпами в заднице юноши, ощущается дикая узость и то, как он сжимает плоть в себе, когда её тянут обратно из него, обкончаться младший готов прямо сейчас, не говоря уже о самом Чимине. —Х.. Хён большой.. Так хорошо, Чимин-а..—томно стонет темноволосый и закатывает глаза, когда наращивают темп, услышав слова крольчонка, который давится стонами, по щеке которого скатывается капелька слюны, которую он не удержал, тот щипает свои соски и Чимин ничего не говорит, не ругает даже, ведь как его малыш играет с сосками,такое горячее зрелище, сам Чонгук невероятное зрелище, сам Чонгук — невероятное лакомство. Член всаживают глубоко, безжалостно, бедра царапают и сжимают до следов, громко рыча и вытрахивая душу из младшего Чона, чей хвостик так сильно подрагивает от ощущений. Иногда Чимин замедляется, но лишь для того, чтобы посмотреть на своего кролика, на его личико и послушать мольбы сладкого голоса братика. Позу приходится сменить и уже Чонгук седлает член мужчины, скача на нем в своём темпе, пока это позволяет старший, но его прерывают, когда приподнимаются бедра змея и самому юноше нужно поднять выше попку. Ступни опираются в матрас кровати и Чимин задаёт свой темп, грубый, глубокий и резкий. Грудь, шея, плечи обоих усыпаны яркими укусами, слюной от поцелуев и такими же яркими засосами, означали они лишь одно — они принадлежат друг другу. Чонгук на пределе, громко стонет и хрипит, сводя брови от чувства приближающегося оргазма, а на груди его хёна расцветают алые полосы,как и бедрах и ягодицах мальчишки пылают следы ладоней, а нутро сжимается, обхватывая член плотнее. —Заполни мою дырку.. Хён.. Хён, пожалуйста, умоляю, хочу твою сперму внутри, кончи в мою задницу, наполни её семенем!— громко пищит Чонгук, когда ему дают позволение кончить на торс и грудь старшего, дырочка пульсирует, а старший хватает чужую талию, натягивая до предела своего парнишку на ствол. — Блядь, Чонгук, какая же ты шлюха в самом деле. — восхищённо тянет Чимин-щи и делает финальные толчки изливаясь в горячее нутро братика с дрожащими ушами и хвостом, да и всем телом, как и самого, он рычит и выходит из него, в сию минуту ласково обнимая и прижимая к себе обессиленно упавшее на него тело молодого человека. —Чимин-и.. ты.. всё еще зол на меня?.. — робко спрашивает парень, боится ответа старшего. На что получает ответ,который сглаживает все острые углы его страхов. —Немного огорчен твоим поведением и отношением ко мне ранее, но это послужило толчком к тому, что мы перешли границу, которую оба боялись. Сегодня твоя смена окончена, поэтому я помогу очиститься и мы поедем домой, надеюсь мы обсудим дальнейшую ситуацию и ты покинешь это место, я дам тебе в разы больше, чем кто-то другой дает тебе сухой паёк внимания и падкости к тебе. А касательно денег, ты и ранее мог поговорить со мной, а не ходить как обиженка и прятаться от меня, надеюсь этого не повторится.—последнее Чимин говорит более твердо, словно с претензией и у Гука сердце удары учащает - испугался, что его хён бросит его здесь и сейчас, хотя, это только страх и внутри, где-то глубоко он знает, что старший не бросит, останется с ним. —Этого не повторится, Чимин-а, я буду хорошим кроликом..—виновато шепчет младший гибрид и слегка ерзает, когда сперма змея начинает вытекать из растраханной дырки, из-за чего тот хватается за плечи старшего пальцами с вздохом и вскоре ласково проводит по чешуйкам, которые любил рассматривать ещё с подросткового возраста, когда те начали быть не просто прозрачными, а с радужными отблесками на солнце и слегка белых переходах, ближе к основанию, он любит Чимина, как и Чимин его, это остаётся несказанным, но оба гибрида это и так знают, поэтому змей одаряет своего крольчонка мягкой улыбкой и поцелуем в щеку.