Я тебя ненавижу!!

      Вечер темным покрывалом укутал все вокруг. Уже не стрекотали сверчки, и жара не оседала на коже влажным туманом. Уже жёлтые листья падали с веток, устилая все вокруг прекрасным пестрым ковром. Золотая осень, как говорил Александр Сергеевич.       Александр Валентинович вернулся домой на такси, ибо после репетиции они с мужиками решили немного расслабиться. Шура расплатился с водителем, который узнал в нем «Шута» и втянул его в бесконечный разговор о музыке, панках, девяностых и философии жизни. Расплатился и вошёл во двор, закрыл калитку и взглянул на дом. Свет не горел, оно и было понятно. Шел двенадцатый час. Дети давно спали. Дети. Балу улыбнулся. Кто бы мог подумать, что оно все так сложится, что под старость лет у него будет молодая жена и трое спиногрызов. Такая уж ли старость? Да, он старше ее. Да, Господи, он встречал ее из роддома, когда она родилась. А потом встречал из роддома, когда она родила его детей. Во какие повороты иногда делает жизнь. И он ни о чем не жалел. Он был безумно счастлив.       Балунов улыбнулся, молча поблагодарил бога за то, что имел, и вошел в свой уютный дом.       Его окутала мягкая тишина. Она словно кашемировый плед укутала его плечи. Шурка снял куртку и ботинки и босиком прошёл в дом. На кухне, на столе, укрытый толстым полотенцем, чтоб не остыл, стоял его ужин. Балу развернул его. Котлетки с пюре, его любимые. Он утащил одну котлетку, закинул ее в рот, а тарелку поставил в холодильник. Поднялся в детскую, глянул на детей, поправим им оделки — пацаны вечно скидывали. Взглянул на дочку, целовать не стал, боясь разбудить, и пошёл искать жену. Вот только супруги в спальне не было, заглянул в ее мастерскую — тоже нет. Пораскинув немного пьяными мозгами, Александр Валентинович отправился на террасу. И был вознагражден. Его благоверная сидела на качелях, укутавшись в плед и, кажется, даже дремала.       — Девушка, разрешите с вами познакомиться?       Она улыбнулась, не открывая глаз.       — Александр Валентинович, ну такой банальщины я от вас не ожидала.       — Все банальное и пошлое стало именно таким, потому что безотказно действует на людей. — Балу присел рядом с ней, обнимая и усаживая к себе на колени. Настя удобно устроилась, укрывая их обоих пледом.       — Так можно или нет?       Шурка ткнулся носом в ее шею, вдыхая запах любимой женщины. Девушка улыбнулась, обнимая его за шею.       — Увы, но нет!       Мужчина взглянул на нее, удивленно и вопросительно приподняв брови.       — Я счатлива замужем. Обожаю своего мужа, и никто другой мне не интересен.       Она звонко чмокнула Балу в нос. Шура тихо рассмеялся.       — Повезло вашему мужу.       — Определённо. — Настя улыбнулась — Как посидели?       — Как обычно, весело и продуктивно.       Шурка тихонько раскачивал качель, на которой они сидели.       — Саш, ты чего босиком, ноги же замерзнут.       — Ноги это не страшно, главное чтоб руки не замёрзли.       Он хитро улыбнулся и Настя ойкнула, когда его и правда холодные пальцы забрались ей под кофту.       — Ну бли-ин, холодные, Са-а-аш…       Девушка заерзала.       — А вот это ты зря… Все могло обойтись миром, но…       Балунов, разгоряченный выпитым алкоголем и уютной интимной обстановкой, уже явно настроился на продолжение вечера.       — Саша-а-а… Подожди. — Захихикала его супруга. — Я вот тут что подумала…       — Подумала, что лифчик на тебе явно лишний…       У Александра Валентиновича была цель, и он упорно к ней шел, именно потому его пальцы уже забрались под ткань кружевного белья и по хозяйски сжали мягкую округлость.       — Не-е-ет, прекрати. Ну послушай меня… — Настя пыталась внять голосу разума супруга, а вот руки его не трогала. Ибо было приятно. — Может все-таки стоит познакомить детей с их бабушкой, как думаешь?       Шурка поднял глаза на жену. Его игривое настроение уступило место вниманию и чуткости. Он знал, как эта тема болезненна для жены.       — Малыш, — Шура мягко поцеловал ее плечико. — С чего такие мысли появились?       Настя запустила пальцы в волосы мужа, перебирая их пальчиками и массируя, словно наглаживала кота.       — Не знаю… Просто… Не отпускает меня эта тема. Хотела бы все забыть, но не могу. Это ведь нечестно по отношению к ним. У меня ведь была бабушка, я жизни своей представить не могу без неё. Без них то есть.       — Хочешь выполнить свой долг?       Она кивнула.       — Мы ведь одного рода, а я, получается, исключаю ее. Не хочу, чтоб Машка, бросила своего ребенка, подчиняясь семейной системе.       Шура в шоке уставился на жену.       — Что ты несёшь? — спросил он с улыбкой — Какая система, малыш?       — Я читала о системных семейных расстановках. Это метод работы в психологии. Так вот, род — это большая система. И если из неё исключать кого-то, молчать о нем, не признавать, то система притягивает на его место самого младшего в системе, а это Машка.       — Настен, родная… — Шура прижал ее посильнее к себе. — Это все звучит странно. Ты уверена, что только в этом причина?       Настя прижалась щекой к его головушке и молчала.       — Малыш… — Шурка хитро улыбнулся и Настя айкнула, когда его пальцы, все еще поглаживающие и массирующие ее грудь, сжали сосок чуть сильнее.       — Са-аш, больно…       Балу потянулся и чмокнул ее губы.       — Скажи, дело ведь не только в мелких?       Настя смотрела перед собой, перебирая пальцами волосы на его затылке и молчала, размышляя. Шура не дергал ее, он мягко путешествовал губами по её плечику и шее, гладил тонкую женскую спину и продолжал мягко мять грудь, что так и лежала в его ладони. Он был похож на большого нежного кота, что ласкался к своей хозяйке.       — Но ведь не просто так в жизни все происходит…       Балу улыбнулся, он понимал, что скорее всего она хочет просто приглядеться к матери. Ей всегда нужно было время. Вот и сейчас, в глубине души, Настя хотела, чтоб мать присутствовала в ее жизни, но не доверяла ей.       — Конечно. Если ты хочешь…       — Я не хочу. — перебила она его, порывисто. — Я думаю, так будет правильно.       — Пригласишь её?       — Нет. — Настя взглянула на мужа — Я не хочу, чтоб она была у нас в доме. Пожалуйста.       И столько страха было в ее глазах, что Шура даже испугался.       — Чш-ш… Конечно, домой ее никто не пустит.       — Наверное, надо поговорить с мелкими. И если они захотят, вы можете сходить… В зоопарк, например…       Кокетливо взмахнула ресницами.       — Вы?       Балу плутовато улыбнулся.       — Ну-у-у… Ты же её больше знаешь…       Девушка чмокнула его в нос, поглаживая затылок и массируя.       — И что мне за это будет?       Александр Валентинович недвусмысленно притянул к себе жену в глубоком поцелуе. Жена, собственно, была не против и с удовольствием подалась, прильнув к нему. Шурочка уже тяжело и возбужденно дышал, покрывая женскую шею поцелуями, когда из радионяни раздалось хныканье.       — Ш-ш-ш… Стой, Саш.       Настя положила пальчик на его губы, останавливая и прислушиваясь.       — Машка проснулась.       Александр Валентинович вздохнул и обречённо откинулся на спинку.       — Спасибо, доча…       Настя улыбнулась и, чмокнув мужа, накинула на него плед и убежала к дочери.       Маша проснулась и плакала в кроватке.       — Ну-ну-ну, малышка… Тише, тише… — Настя взяла ее на ручки. — Что такое случилось? Почему ты плачешь?       Маленькая прижалась к маме.       — Де папа?       — Ты папу потеряла? Так папа дома, внизу? К папе хочешь?       Маша закивала, шмыгая носиком.       — Пойде-е-ем искать нашего па-а-а-апу…       Настя закутала дочь в одеялко и пошла вниз. Шурка по радионяне все слышал. Он не мог не улыбнуться. Мужчина пошел в дом, закрыв дверь на террасу, и направился к детской.       — Во-о-о-от он, твой папа…       — Папичка…       Машуня протянула к папе ручки.       — Моя девочка, моя малышка.       Балу взял дочь на руки и зацеловал в щечки. Машка заулыбалась, и прижавшись к папе затихла.       — Уложишь?       Настя улыбнулась, глядя на них, Шурка только кивнул, обнимая и укачивая ребенка. Девушка отправилась готовиться ко сну, а Балу бродил по гостиной, с дочерью на руках, что сладко сопела, сжимая пальчиками пряди его осветленных волос. Он уткнулся носом в ее мягкие волосики и вдохнул сладкий, ещё молочный, запах своего ребёнка. Сердце наполнилось нежностью. Шура мягко поцеловал маленькую головушку дочери. Машуня почувствовав папины руки и тепло быстро и крепко уснула.       Настя забрала с улицы радионяню и, оставив ее в спальне, отправилась в душ. Пока папочка Балу укладывал ребёнка, она умылась и сама забралась в кровать. Шурка уложил Машу, лишившись пары тройки волос и, тоже умывшись, забрался в постель.       — Уснула, любовь твоя?       Настя улыбнулась, чувствуя, как муж прижимается к ее спине.       — Неужели вы ревнуете, Анастасия Андреевна?       — А то, конечно… Такая соблазнительная конфетка, куда мне до нее.       Шура тихо рассмеялся и обнял жену.       — Да, талант к соблазнению это у нее определённо от мамы.       — Ты ещё скажи, что это я тебя соблазнила!       — Конечно!       — Что? Что-о?! — Девушка, аж повернулась к нему лицом, шлепая ладошками по груди. — Скажи ещё, что это я накинулась на тебя с поцелуями.       — Конечно! Ты меня соблазняла с самого первого знакомства, своими глазками и обнимашками.       Балунов, смеясь, прижимал ее к себе, борясь с ее сопротивлением. В итоге девушка оказалась сидящей верхом на муже и прижимающей его руки к кровати.       — Все! Я победила!       — Вот-вот, а ещё говоришь, что я тебя соблазнил!       — Конечно, ты! Разве можно устоять перед твоим чеширским обаянием?       Настя поцеловала его, ухватив губы и мягко потянув. Шурка жадно потянулся за мягкими губами жены.       — Балунов, ты не утомим!       Девушка мягко двинула бедрами, намекая на увеличившийся в размере индикатора его желания. Александр Валентинович самодовольно улыбнулся. Его руки, медленно поползли по ее ножкам, оглаживая.       — Скажи ещё, что тебе не нравится…       Шура сжал пальцами ее бедра и сам двинул их, направляя ее. Настя только улыбнулась и наклонившись поцеловала его.       — Люблю тебя!       Шура сжал пальцами ее ягодицы.       — Люби!       Шепнул ей в губы. Дважды повторять не требовалось.