сбежать

Бакуго успел его запутать. Он бросил какую-то вазу далеко в коридор, а сам вбежал в первую попавшуюся комнату. Дверь шкафа едва ли закрывалась до конца, и Бакуго, держа её изнутри, сидя на корточках, был напряжен до предела и боялся даже слегка дёрнуть рукой и услышать противный громкий скрип; рука затекла, сам он будто окаменел, вслушивался, едва дышал. Сейчас он всем своим существом выражал страх и боялся, боялся, боялся– – Каччан, ну где же ты? – раздосадованно пронеслось где-то рядом. – Пожалуйста, выходи! Мы же не играем в прятки сейчас... По коридору послышались шаги, и Бакуго побледнел; он молился, чтобы стук сердца в ушах и горле не был настолько громким сейчас. Пожалуйста, пусть он не зайдёт... – Каччан, где ты спрятался? Шаги остановились, и дверь в комнату скрипнула. – Не заставляй меня проверять каждую комнату. Пожалуйста, выходи, мы всего лишь поговорим. Бакуго едва дышал, глядя в тонкую-тонкую щелочку между дверями шкафа, и молился. – Разве я хоть раз делал тебе плохо? Каччан. Он услышал, как где-то рядом что-то мягко приземлилось и послышались шмыганье и всхлип. – Что же мне с тобой делать, с таким грубым Каччаном? – прошептал он. В щель видна часть зелёных волос. Шёпот прекратился. пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста не надо помогите– Дверь, которую он держал изнутри, целиком распахивается с невероятной резкостью; Бакуго выпадает, неожиданно вздохнув из-за боли в затёкшей кисти, он, больше не контролируя себя, в ужасе бросается к двери. Деку быстро вцепляется в другую его руку нечеловески сильной хваткой и дёргает на себя, заставляя Бакуго опрокинуться и упасть, сильно приложившись виском о шкаф. Он съёживается, испуганно отползая, и понимает, что уже начал плакать; он подтягивает к себе ноги и дрожит под холодным взглядом Деку. Внезапно что-то внутри него щёлкает снова. – Каччан! Господи, я сделал это слишком сильно, да? Ты плачешь? Скажи, где больно? Ох, боже, я идиот... Каччан, пожалуйста, ответь, всё будет хорошо, я обещаю, я... – Не надо! – сдавленно сипит Бакуго, в ужасе пытаясь отползти ещё дальше. – Хватит... Не хочу... Больно... Деку бережно хватает его, разворачивая сжавшегося Бакуго лицом к себе, и почти завороженно смотрит на темнеющий синяк и размазанные по лицу Бакуго слёзы; к его лицу прилила кровь, и, несмотря на общую бледность, щёки были очень-очень розовые, и сам он был хорошенький. – Каччан, – Деку нежно обхватывает его лицо руками и шепчет, – всё будет хорошо, я обещаю, тебе станет лучше, я не наругаю тебя. Наверное, ты чуть-чуть испугался, когда я открыл дверь, чтобы твоя комната проветрилась, да? Тебе стало страшно от открытой двери, но ты испугался моего наказания, да? – сочувственно произнёс он, ближе наклоняясь к Бакуго, всё ещё жмурящемуся. Он слабо кивнул; его нижняя губа начала дрожать, вновь пошли слёзы. – Вот видишь, Каччан. Чего же ты боялся, если всё так просто? – он слабо хихикнул. – Глупенький. Ну вот, ты так расстроился, а мы ещё даже не поели. Что мне с тобой делать, Каччан? Я не хочу наказывать тебя, но ты так прятался от меня, что я стал волноваться, – он надулся. – Я ведь хотел сам тебе дом показать, когда почувствую, что ты готов. Похоже, этот момент отложится и очень надолго, – вздохнул он. Бакуго всё ещё не отвечал, дёргаясь в его руках. Деку обнял его, удобно устраивая так, что его лицо уткнулось куда-то в изгиб у шеи Изуку, и успокаивающе стал гладить его по спине и покачиваться, будто баюкал ребёнка. – Все будет хорошо, не плачь, Каччан. Бакуго отёр глаза о плечо Деку, открыл их и снова напуганно вздрогнул; совсем рядом лежал большой кухонный нож. Он должен был заметить все эти знаки, когда Деку стал вести себя не просто как псих, а как реальный псих. Когда какая-то девка, которая постоянно крутилась вокруг него и липла, взяла и перестала приходить в школу, а потом их всех допрашивала полиция. Когда Деку после этого стал вести себя чуть спокойнее. Когда он стал постоянно ходить за ним по пятам. – Ну что, пойдём обедать, Каччан?

***

На этот раз он покрепче запирает дверь, заходя в комнату Бакуго; он спускается по лестнице, тепло улыбаясь лежащему на матрасе Каччану, и ставит на пол перед ним тарелку с едой и вилкой. На тарелке заботливо приготовленное мясо; Бакуго вдыхает восхитительный запах еды из тушеной капусты, жареного лука и грибов, жареного мяса, с ощущением чего-то сладковатого, и в животе в него урчит, рот наполняется слюной. Но он быстро хмурится, нерешительно глядя на Деку. – Можно, Каччан. Приятного аппетита! Бакуго быстро накалывает еду на вилку, запихивая в рот больше, чем он может прожевать, но это чертовски вкусно и того стоит – он осознает это, чувствуя на языке мясо, жареные грибы, овощи, кунжут. Он с трудом прожевывает и жадно набирает ещё еды– Деку снова тепло улыбается: – Сегодня это её бедро, Каччан. Надеюсь, тебе понравилось снова поедать эту шлюху. Бакуго становится плохо, и он чувствует, как всё проглоченное рвётся наружу; он блюёт прямо в тарелку, в которой до сих пор были овощи и человечина. Деку молча наблюдает, как Бакуго снова начинает дрожать, обнимая себя, пытаясь успокоиться. Он снова повёлся. Он снова повёлся и его снова вырвало. – Ничему тебя жизнь не учит, да, Каччан? – вздохнул Деку. – Ну ничего, скоро её мясо кончится. Если не хочешь умереть с голоду, тебе придётся поедать эту мразь, – он улыбнулся. Бакуго отполз, когда Деку протянул ему салфетки; только когда он сделал расстроенное лицо, Кацуки схватил салфетку и принялся вытирать лицо. Он даже не хотел думать о том, какой Деку поехавший. Ему просто было бесконечно страшно, и он надеялся, что сможет выбраться. Хотя, учитывая одержимость Деку им, это казалось невозможным.

***

– Каччан, доброе утро! Он дёрнулся от звука голоса, но боялся открывать глаза. Вокруг было темно – в подвале никак нельзя понять, какое сейчас время. У него не было даже какой-нибудь лампы. По волосам прошлась его рука, и он всё-таки открыл глаза, чтобы встретиться взглядом с улыбающимся Деку. У него был очень взъерошенный вид, но он казался очень довольным от того, что Бакуго смотрел именно на него, а не на стены, потолок, лестницу– – Каччан, – вздохнул он. – Мне кажется, мы уже говорили на эту тему. Ты все ещё грустишь? – он опустился, находясь теперь примерно на одном уровне с Бакуго. – Я ведь забрал своё. – С-Своё? – он приподнялся, чувствуя слабое желание спрятаться или укрыться одеялом, но одеяла не было, а он, как обычно, спал на матрасе. – Конечно. Ты же мой Каччан. Мой ведь? – он глупо хихикнул, но Бакуго знал, что на это нельзя вестись, и Деку сейчас считывает каждую его мельчайшую реакцию. Он слабо кивнул. Деку улыбнулся шире. – Поэтому всё хорошо и правильно. Твоё место рядом со мной, понимаешь? – Деку наклонился вперед, почти задевая носом нос Бакуго, и прошептал: – Потому что мы созданы друг для друга. Он не помнит точно, сколько времени уже здесь находится. Время в подвале текло бесконечно долго, тем более с Деку, постоянно пялящимся на него, с Деку, играющим с ним, с Деку... С Деку в целом. Картинка в глазах немного плыла; от голода хотелось свернуться и сжаться, чтобы ноющая боль затихла или прекратилась. Хочется есть. Деку, видимо, заметив его состояние, нахмурился, затем пробормотал: – Я сейчас принесу завтрак. Дверь снова закрылась, и он остался один на один со своими мыслями. Господи, хоть бы еда была без мяса... Он правда хотел есть, но не был уверен, что готов преступить себя и вкусить человечину – и правда съесть её. Надо было бежать. Он не знал, как, не знал, куда – по факту, он даже не знал, где он сейчас. – Ты себя нехорошо чувствуешь, да? Я могу покормить тебя. Он даже не заметил, когда Деку пришел; он замер с обеспокоенным лицом, протянув ко рту Бакуго вилку с подцепленным на нее кусочком яичницы. неужели?.. Он выхватил вилку, быстро поедая нормальную еду, глотая, не жуя – и, наконец-то, он мог спокойно вздохнуть после этого. Только потом в голове мелькнула тревожная мысль, что Деку мог подложить туда что-нибудь, но, в конце концов, он уже у Деку в заложниках, Деку уже убил минимум одного человека и активно пытался скормить его по частям Бакуго, так что какая к черту разница? Сейчас он мог наконец-то поесть и потом не ощущать желчь и неприятный запах после того, как его рвало; пусть одной яичницы было мало, но мысленно он радовался. Уже хоть что-то.

***

Он боится даже думать, потому что под хищным взглядом Деку кажется, что он уже всё услышал и знает, но... он хочет сбежать. Когда он прятался в шкафу, до этого ему удалось наверху увидеть связку ключей. Заляпанных кровью – вероятно, реального хозяина квартиры. Он может рискнуть. Он может. Потому что, правда, что ему сейчас терять, верно? Он уже изолирован от мира, он уже сломан, он уже готов помирать, лишь бы всё кончилось. Он не обращает внимания, когда Деку расчесывает его волосы, умывает его, говорит что-то про его семью, что их обоих считают пропавшими без вести; он только нервничает. Прямо сейчас он мог бы взять и взорвать Деку, если бы он не морил его голодом и не имел ту ненормально большую силу. Он был уверен, что это не причуда Деку – он оставался хилым, слабым, но когда его будто подменивали, он становился неадекватен, холоден, расчетлив – и ужасно силён. поехавший.

***

– Каччан, я пойду готовить обед. Поспи пока. Бакуго послушно лёг и закрыл глаза; он боялся двигаться, потому что все еще слышал дыхание над собой, а затем, наконец-то, Деку поднялся и ушел по лестнице. Щелчка не было. дверь не закрыта?.. Он приоткрыл один глаз; в подвал действительно просачивалась бледная полосочка света, и Бакуго накрыло волной тревоги. пора. сейчас можно. сбежит. получится? терять нечего. сбежит. сможет. страшно. пора. надо попробовать. Он поднимается и слушает; с кухни и правда слышно какие-то отдаленные звуки. Деку, кажется, готовил. Но нельзя сразу сбегать. Счет на минуты, но... страшно же. если деку поймает, будет ещё хуже, чем сейчас. Он медленно встаёт, стараясь меньше создавать звуки; шагает осторожно, перенося вес с одной ноги на другую постепенно. Коридор. Как раз прямо в конце была кухня, двери в неё не было – Деку мог прямо сейчас обернуться, и всё. Надо действовать быстро. Избегая закрытых дверей – скрипят, если открывать. Бакуго зашел в первую, принимаясь быстро оглядываться; Деку мог переложить ключи. В комоде их не оказалось. Во второй комнате тоже. Неужели оставил там, в спальне? страшно идти. опасно. деку услышит. придёт. станет хуже. опасно. не хочется. страшно– Дверь слабо заскрипела. Он подпрыгнул, стащив ключи, и, слыша шаги, выбежал. Началось. Счёт идет на секунды. – Каччан? Он краем глаза увидел удивлённого Деку, стоявшего с окровавленным ножом, и молился, чтобы получилось, чтобы он успел добежать до двери, господи– Деку увидел, как в руке Бакуго что-то блеснуло, и в голове щелкнуло. – Только посмей! дверь. дверь. открывайся. блять, первый ключ не подошел. открывайся. какого хера заклинило?! открывайся, блять, ОТКРЫВАЙСЯ– Деку схватил его за шею, сильно сдавливая, и Бакуго попытался ударить его свободной рукой; Деку отпустил шею, но в руку Бакуго тут же вонзился нож, и он с воплем попытался притянуть руку к себе. Деку снова принялся душить его, так и не вытащив нож; вид Бакуго, задыхающегося под ним, дрожащего, как псина, воющего от боли, вызывал почему-то невероятную агрессию. – Тупой идиот, сколько раз, блять, мне надо тебе сказать, что ты мой и ничей больше?! Я убил ту суку, чтобы она не мешалась, я заботился о тебе, я ухаживал, а теперь ты сам всё ломаешь! Рот Бакуго раскрылся в немом крике, и он отпустил его; Каччан стал жадно вдыхать воздух, кашляя между вдохами. Он зажмурился, когда Деку снова поднял на него руку. – Ты идиот, Каччан. Ты ёбаный придурок. От сильного удара в висок в глазах поплыло. Единственное, что он помнил затем – полная тьма и верёвки, которыми он был весь привязан к стулу. "Ты и правда идиот, Каччан," – вздохнул внутренний голос. Он больше никогда не увидит ни родителей, ни тетю Инко.