интерлюдия пропасти

Он знал, что нужно воспользоваться моментом передышки, но сон не приходил. Каменная стена пещеры, к которой он прислонился, холодила спину; ноющие мышцы покалывало, но это позволяло отвлечься от боли, пульсирующей в теле. Неострой, привычной — она накатывала спазмами, стискивала лёгкие и отпускала, заставляя каждый раз хрипло втягивать воздух и слышать отражающееся от стен эхо собственного дыхания. Вокруг было тихо, но даже с закрытыми глазами он слышал звуки чужого присутствия. Треск веток в костре, посапывания летающей помощницы Путешественника, далёкие голоса где-то в соседней пещере — он мог бы прислушаться к ним, если хотел бы, но не находил ни желания, ни сил. Разлом давил на него всей своей мощью. Наверху было легче. Здесь, в самых глубинах, неумолимая ярость древних богов, казалось, липла к нему вязкими щупальцами, и отодрать её можно было лишь с кожей. Их тёмный шёпот шумел в ушах, как пульсация крови, и иногда он переставал верить собственным чувствам. И не хотел верить им — ведь если они не обманывали, то тот, кого он видел… с кем он сражался… — Как он? — раздался недалеко тихий голос, и только тогда Сяо понял, что не слышал, как Путешественник вернулся в пещеру. — Стабильно, — послышался спокойный ответ, а потом девушка из Инадзумы вздохнула. — Но его раны… Ты уверен, что ему не нужна помощь? У меня большой опыт в целительстве. Уж с боссом-то… ну, сам понимаешь. Ответом ей стал тихий смешок. — Может, позже. Ему нужен отдых. Я… обработаю самые неприятные раны, а когда он проснётся, если ему не станет лучше… В общем, посмотрим. Спасибо, Шинобу. — Обращайся. Только тише. Не разбуди босса, иначе твой адепт точно не отдохнёт. И, Итэр… отдохни сам. Выглядишь ты не очень. Путешественник лишь коротко рассмеялся, и Сяо позволил себе приоткрыть глаза. Он сидел достаточно далеко от костра, чтобы в тусклом свете никто не заметил его бодрствования, но самому ему была видна вся пещера: о́ни, развалившийся перед костром, его помощница, тихо чистившая фиалковую дыню неподалёку, и Путешественник, опустившийся на корточки рядом со сваленными в кучу сумками и искавший что-то среди припасов. Неровный свет костра падал на его лицо, и Сяо не мог не признать, что девушка была права: выглядел он… уставшим. Он сидел спиной к остальным, скрывая лицо, и Сяо вдруг осознал, что впервые со времени битвы за Лиюэ он видит его без улыбки. Напряжение сковывало линию плеч, глубокие тени залегли между нахмуренных бровей — он казался встревоженным и измождённым одновременно, и видеть его таким было так непривычно, что Сяо не успел закрыть глаза, когда Путешественник вдруг повернулся к нему. Их взгляды пересеклись, и на мгновение тревога на его лице проступила ещё сильнее, а потом он поднялся — и пошёл прямо к нему. — Так и думал, что ты не спишь, — пробормотал он, опускаясь перед ним на колени. В руках у него была бутыль с водой и чистая тряпка, и Сяо перевёл на них взгляд. — Не стоит тратить на меня запасы, — сказал он хрипловато, но Путешественник коротко покачал головой. — Это не питьевая вода, — сказал он. — Настойка травы Наку. Я бы не советовал её пить, если не хочешь пару часов разговаривать с живыми грибами. Сяо не улыбнулся шутке, и блеклая улыбка Путешественника, которую он выдавил, пропала совсем. Он сидел совсем близко; достаточно, чтобы рассмотреть тени под глазами и растрепавшуюся пыльную косу, перекинутую через плечо, мелкие царапины на лице и ссадины на открытых руках. Всё в нём кричало, что это ему нужен сон — и Сяо вспомнил слова Яньфэй, которые привели его к ним. — Ловушка, в которую ты попал… Что это было? Он не ожидал ничего, но всё равно бутылка, едва не выпавшая из рук Путешественника, застала его врасплох. Тот успел перехватить её, а потом отставил в сторону, не отвечая. Прохладная влажная ткань коснулась руки Сяо; в нос ударил терпкий запах, рану обожгло, а потом по коже пополз притупляющий боль холод. Путешественник молчал. Он словно обдумывал варианты, и Сяо знал, что он не обязан ему ничего говорить, но на языке всё равно загорчило. — Неважно, — резко бросил он. — Это не моё де… — Я не хочу об этом вспоминать, — сказал Путешественник. Выдохнул, не отрывая взгляда от руки Сяо, и продолжил осторожно обрабатывать рану. Свободной рукой он придерживал его, и на коже его ладонь казалась неестественно тёплой. Сяо даже не видел, когда он успел снять перчатки. — Тебе это покажется такой ерундой. Мне даже не грозила опасность. Не… по-настоящему, по крайней мере. Никаких чудовищ, ничего ужасного, просто… — Он сглотнул, прикусывая ранку на нижней губе, прокатывая её между зубами. — Я видел столько кошмаров. Не думал, что Бездна пугает меня больше всего. Он замолчал, подсаживаясь поближе. Какое-то время Сяо смотрел, как он работает: протирает настойкой мелкие раны, аккуратно очищает края самых больших. Чёрная карма дымком вилась между его пальцев, и Сяо сам не знал, почему позволяет ему эту заботу, но и отказаться не мог. Может, он действительно просто устал. Или сошёл с ума, сам того не заметив. — Ты мог бы позвать меня, — сказал он и ощутил, как сжимаются на руке пальцы. Раны обожгло болью, но он остался сидеть, замерев и не подавая вида, пока Путешественник не пришёл в себя. — Ты бы не услышал, — сказал он тихо, виновато потирая место, которое только что сжимал. Его прикосновение длилось не дольше секунды, но почему-то пронеслось электричеством, поразившим сильнее, чем боль. — Я не человек. Где бы ты ни назвал моё имя, я услы… — Я тебя звал, — перебил его резкие слова Путешественник. Вскинул глаза и снова опустил, а потом вздохнул и отстранился. — Когда мы только здесь оказались, я тебя звал, но ты не откликнулся. И я знаю, что это необычное место, и что хаос мешает нам, но я… Я очень за тебя волновался. В этот раз, когда Путешественник посмотрел на него, в его глазах виднелась тревога; что-то горячее и колючее захлестнуло Сяо, и слишком запоздало он осознал, что это стыд. — Я прошу прощения, — начал он, но Путешественник покачал головой. — Вот поэтому я и не хотел говорить, — горько заметил он, вновь принимаясь за раны, но переходя на другую руку. Захотелось отдёрнуться, не позволить ему продолжать, но Сяо стиснул зубы и замер. Это было меньшее, что он мог сейчас сделать. — Ты сразу… напрягся, как будто совершил преступление, хотя ты даже не виноват. — Если бы я не ушёл… — У тебя были свои дела. Сомневаюсь, что очень приятные. Я… мы слышали твой голос. Когда ты дрался. — Я… — он сглотнул. Тень прошлого, с которой он столкнулся, встала перед глазами. — Тише. Я же обещал, что дам тебе отдохнуть, — мягко прервал его Путешественник. Он опускал голову, и его волосы блестели от бликов костра. — Сейчас это не важно. Ты заслужил немного покоя. — Не нужно за меня волноваться. — Он хотел бы сказать это резко, дать понять, что он не заслуживает столько тревоги, но вышло тихо и хрипло, и Путешественник посмотрел на него так, что захотелось отвести глаза. Но это было бы слабостью, и только поэтому он выдержал его взгляд. — Знаешь, — сказал он, протягивая руку, и в этот раз Сяо дёрнулся, потому что на лицо ему легла не влажная тряпка, а тёплые шершавые пальцы, — ты такой нечестный. — Что? — Постоянно говоришь, что я мог бы позвать тебя, но ведь ты тоже мог бы. Я бы, конечно, не телепортировался к тебе за мгновение, но если бы ты пришёл ко мне, я бы помог. Он выглядел таким непривычно серьёзным, что все ответы застряли в горле. Или дело было в ладони у него на щеке, обжигающей кожу в месте касания — нет, не только; всё лицо пылало огнём, и он не мог даже отбросить его руку или отдёрнуться, скованный прямым взглядом. — Это мои проблемы. Я могу справиться с ними сам. — Я знаю. — Палец прошёлся по кромке раны у него на скуле, и он поморщился, но Путешественника это не остановило. Его взгляд скользил по его лицу — к ране, потом вниз, вернулся к глазам и обратно, словно не мог определиться, где замереть. Но большой палец медленно касался кожи под глазом, иногда щекотно задевая ресницы, и это… парализовывало. — Но если бы я был рядом, тебе было бы легче. — Я не собираюсь становиться обузой для простых людей… — Тогда мне повезло, что я не простой человек. — Он улыбнулся, едва заметно, и придвинулся ближе, наклоняясь к нему. Он не шептал, но говорил так тихо, что никто не услышал бы, даже если бы решился подслушивать: — Когда-нибудь ты поймёшь, насколько ты важен. Сколько жителей Лиюэ благодарны тебе за службу, хотя ты так пытаешься её скрыть. Как часто дети в гавани играют в великих адептов и чуть ли не дерутся за то, чтобы быть тобой. Точнее, торгуются. Недаром они живут в столице контрактов, — он рассмеялся, и тепло его дыхания коснулось лица. — И не только они. Все твои друзья, Сяо, все адепты, которых я встречал. Если бы ты знал, сколько людей готовы прийти к тебе на помощь, сколько людей любят тебя и беспокоятся за тебя… — Ты не можешь этого знать, — сказал Сяо хрипло, но в этот раз не из-за боли. Путешественник улыбнулся, устало, как будто принимал поражение. — Я знаю, потому что я среди них, — сказал он, а потом наклонился, и шероховатые сухие губы вдруг коснулись раны под глазом. А когда он отстранился, и Сяо посмотрел на него, растеряв все слова, его охватывало свечение — золотистая, неяркая дымка, как утренний туман, подсвеченный лучами раннего солнца, расплывчатый и неясный, не слепящий даже в относительной тьме пещеры. Но он пропал, стоило Сяо моргнуть — сменился отблесками костра, играющими в пшеничных волосах, и всё же он был уверен, что ему не показалось. Путешественник встал; от прохладного воздуха на лице по коже побежали мурашки. — Спи, — сказал он мягко. — Поговорим, когда выберемся. Я… кажется, мне нужно многое тебе сказать. Отдыхай, Сяо. Развернувшись, он пошёл обратно к костру, где помощница о́ни успела уснуть рядом со своим боссом — или как минимум догадалась притвориться, что спит. Сяо тоже закрыл глаза — но перед этим машинально, неуверенно коснулся щеки. Рана на ней пропала.