Танец

      Шумный приём в конференц-зале отеля по случаю презентации новой книги по магозоологии и магоботаники авторства Полумны и Невилла Лонгботтомов был в самом разгаре. Их предыдущие две книги имели успех, а эта произвела эффект разорвавшейся бомбы. Четыре года исследований и экспедиций, сотни пройденных километров позволили открыть новые магические растения и животных. Свойства которых помогут сделать колоссальный сдвиг в колдомедицине.       Гермиона уже успела пообщаться с четой Лонгботтомов, оценила снимки и зарисовки объектов исследований. Теперь же она сидела за одним из столиков с бокалом ее любимого Каберне Совиньон в стороне от основного действа и задумчиво смотрела в пространство.       Шесть лет прошло с Победы. Первый год после пролетел как один день. Похороны, приёмы, восстановление Хога, ускоренный выпуск. Академия права, программу магистратуры волшебница выполнила в рекордные три года. Попутно, она слетала в Австралию и вернула память родителям. А после долгий процесс налаживания отношений с ними, поскольку им было не очень легко принять выбор дочери, даже продиктованный соображениями безопасности.       Отношения с Роном завершились, толком не успев начаться, в тот момент, когда Гермиона застала его в жарких объятиях Ромильды Вэйн в спальне префекта. Чтобы не думать о произошедшем разрыве, она с головой ушла в учёбу, параллельно определяя свой дальнейший путь.       Отношения?       Если бы ни одно случайное приключение, во время её учебы, то можно было сказать, что их просто не было. Они завершились на следующее же утро, причём по её же инициативе. Она запретила себе вспоминать об этом, а попытки ухаживаний, что в Академии, что позже на работе, она в корне пресекала.       Грустно было то, что Гарри исчез наутро после победы. Его искало и министерство, желая вручить Орден за победу, и рыжее семейство, а именно Молли и Джинни. Первая пытаясь взять под опеку, вторая с попыткой вернуть его в отношения. Многих других, кто искал его по тем или иным причинам, Гермиона даже не брала в расчёт. Сама Гермиона написала ему несколько писем. В первых — не могла удержаться от нравоучений, пытаясь мотивировать его на возвращение. В последующих — постоянно спрашивала друга, почему он исчез, что такого случилось, не планирует ли он вернуться? Все письма вернулись… Только на одном она увидела пометку. В углу письма, косо, знакомым почерком было написано. «У меня всё в порядке. Вернусь — не знаю когда». И за все шесть лет это была единственная весточка от Гарри.       Гермиона пригубила из бокала немного вина. Терпкий вкус Каберне ей нравился. Он напоминал ей об одном незабываемом вечере…       В зале пронеслись первые аккорды музыки. Одиночная скрипка, а затем подключившиеся к ней ударные выводили задорную «кантри» — мелодию, с элементами ирландского рила. Гермиона знала, что программа презентации обширная, но не предполагала, что настолько. Хотя, когда за организацию берётся Луна, многого можно ожидать. В памяти промелькнул недавний разговор, когда Луна вывалилась из камина, с приглашением в руках.       — Спасибо, дорогая, — Гермиона обняла подругу, — я приду.       — Я знаю, что ты не любишь массовые сборы людей. Твои мозгошмыги сейчас грустные, в ожидании большого количества народа. Но там будут сюрпризы. И тебе будет полезно потанцевать. Ведь танцев не было с того дня, когда была Победа.       Гермиона только вздохнула. Она всегда забывала, что Луна видит их мысли насквозь и чувствует малейшие колебания их настроений. Но она не могла отказать своей единственной настоящей подруге, тем более зная, сколько сил и труда они с Невиллом вложили в свою новую книгу и исследование.       Ритм «кантри» нарастал. Число танцующих на импровизированном танцполе, свободном от столов, увеличилось. Гермиона поймала себя на том, что неосознанно выбивает ритм пальцами по поверхности стола. В памяти всплывали картинки со Святочного бала. Благочинное начало, строгие Венские вальсы и безудержный драйв к концу. А ещё, волей-неволей, всплыл омерзительный скандал, в который устроил рыжий друг. Он тогда испортил ей всё настроение. И только Гарри попытался сделать ей тогда шаг навстречу. Но она, будучи в растрепанных чувствах, оттолкнула его…       — Несмотря на то, что ты оттолкнула меня, я всё равно проследил за тем, чтобы ты благополучно вернулась в нашу гостиную. А потом начистил морду этому болвану, который испортил тебе весь бал. — Произнёс над ухом знакомый голос. — Я не прощу ему никогда твоих слёз.       Знакомый лёгкий запах одеколона, чёрные волосы аккуратно уложены в стильную причёску. Возмужавшая фигура, он избавился от подростковой нескладности, но и не был могучим гигантом. Скорее жилистый и сухопарый. Крепкие руки, лицо узнаваемо, но глаза… Всё те же колдовские глаза, зелёного цвета Авады, которые притягивали к себе её внимание, заставляя обо всем забыть…       Мелодия «кантри» сменилась на полностью ирландскую, раззадоривая танцующих всё больше.       — Гарри? — Неуверенно прошептала Гермиона.       — Что я сказал тебе, когда пришёл на встречу с тобой и Скитер в Трёх Метлах?       Девушка вспомнила и саму встречу, и условия, когда надо задавать контрольный вопрос, после долгой разлуки. Ещё в военный год они договорились об этом…       — Что прервал свидание с Чжоу, из-за встречи со мной…       Этот вроде и знакомый, и в то же время незнакомый парень, широко улыбнулся и взлохматил свои чёрные, как смоль, волосы. Жест такой привычный и родной.       — Здравствуй, Гермиона.       — Погоди, — девушка вдруг напряглась, — а откуда ты узнал мои последние мысли?       — Я должен был быть уверен, что это ты. Коснулся лёгкой поверхностной легилименцией твоего разума. Стандартный приём всех колдомедиков, при первом знакомстве с пациентом. Нужно же знать, чем сейчас «дышит» твой пациент.       — Колдомедик? — Гермиона удивленно посмотрела на парня.       — Да. После года путешествий с Тедди Люпином, мы осели в МСША. Нужно было срочно определяться, что делать. И вдруг Тедди заболел. Болел тяжело, его выходили, но это и стало причиной моего выбора. Денег у меня достаточно, Сириус и родители позаботились о том, чтобы я не нуждался. Я купил нам небольшой домик в окрестностях Нью-Йорка. Тедди ходил в садик, а потом в школу. Я же учился. Спасибо Андромеде, она мне много помогала, она так и живёт с нами… Сейчас я работаю в Нью-Йоркском отделении Мунго.       — Неожиданно… Там же и зелья надо знать, и легилименцию для ментальной медицины осваивать…       — При нормальных инструкторах и преподавателях, при адекватном подходе, а не «вы стадо никчемных бар-ранов», можно многого добиться. Я и добился.       — А в личном как? — Гермиона опустила глаза. — Нашел себе женщину? Семья?       — Хм, — Гарри коснулся пальцами подбородка, — Тедди моя семья и Андромеда. Короткий роман с девушкой-интерном, который закончился ничем, практически сразу после одной ночи, не в счёт.       — Не ожидала, что ответишь. Спасибо за честность.       — Мы взрослые люди… — только и сказал друг, — За встречу!       Он налил им в бокалы вина из призванной с соседнего стола бутылки, они выпили. Терпкий вкус Каберне пронизал обоих. Музыка не переставала звучать, веселье в зале шло своим чередом.       — Почему ты исчез? — Гермиона задала тот самый вопрос, который её мучал всё это время.       — Ты точно хочешь знать? — взгляд друга был задумчивым и немного грустным. — Хорошо. Сил после боя у меня не было. Но не успел я сесть, как ко мне подбежал Артур вместе с Шеклболтом, и потребовали помочь отбить министерство. Мол, там ещё полно приспешников Лорда, а я эдакое «знамя победы». Они меня, дескать, увидят, разбегутся и сложат лапки. Я их послал. Не хочу, чтобы мной пользовались во имя любых целей. Светлых, тёмных, серых, никаких. Я хочу просто жить. Мне нашей охоты на крестражи хватило за глаза и за уши. Но, если быть до конца честным, я не мог забыть тебя в объятиях рыжего, который набросился с поцелуями, после победы. Да, я помню, что просил его позаботиться о тебе, если погибну. Но не погиб… Я видел, что ты его не оттолкнула… Ну что ж… Решил отойти в сторону… Вот и отошёл.       Глаза Гермионы наполнились слезами. Все так и было. А ведь она просто не успела ничего сказать Рону, о том что они давно уже с Гарри стали парой, до того как он на неё просто набросился. А во время того злосчастного поцелуя с Роном, спиной чувствовала чей-то взгляд. Не ошиблась… А утром Гарри пропал.       Музыка внезапно прекратилась. Полминуты была тишина, затем скрипка начала выводить нежные рулады, перкуссия вторила ей. Отрывистые скрипичные аккорды заставляли душу воспарить вверх.       Та самая мелодия из колдорадио.       Гарри не говоря ни слова протянул ей руку и слегка наклонил голову. Танец захватил их. Плавные и в тоже время страстные движения танго, он вёл уверенно, одно движение вытекало из другого. Амаге, баррида, кадена, ливада, объятия… Будто они одни в целом зале, словно нет никого вокруг…       В памяти всплыл другой танец. Не такой плавный, немного угловатый от боли в мышцах, вызванной постоянным напряжением, недоеданием, бессонными ночами. Танец там, в палатке, после ухода рыжего придурка. После неудачной вылазки в Годрикову лощину. После нападения Нагайны и недели, как Гермиона выхаживала его.       Танец, в полумраке палатки в окружении маленьких синих магических огоньков, после бутылки терпкого Каберне Совиньон, которую они купили в маггловском супермаркете к Рождеству, ещё до своей вылазки. Танец, который перешёл в их первый поцелуй, а после — первую, для каждого, такую волнующую интимную близость. И первое незабываемое наслаждение.       Девушка почувствовала, что разум и голова отключились. От слова совсем. Был только танец, музыка и умелый партнер.       Она не помнила, как спросила, не в этом ли отеле он остановился. Не помнила, как они оказались в его номере. Они оба не видели, просто не могли видеть, как понимающе переглянулись и усмехнулись хозяева приёма, Невилл и Полумна. Как Полумна шепнула мужу, что всё-таки хорошая идея была разыскать Гарри в своё время и не прерывать с ним общение, а уж тем более позвать этих двоих сюда.       Всё это будет потом, всё это было неважно.       Поцелуи неистовые, жадные. Впиться в его губы, почувствовать опять их вкус. Прижаться к крепкому, желанному телу. Сейчас Гермиона хотела только одного: быстрее сорвать с себя шикарное вечернее платье, а с Гарри — рубашку. Огладить мышцы его рук, губами прижаться к его груди. Вдохнуть родной, любимый запах… Чувствовать на своей груди и сосках любимые губы, поцелуи которых обжигали, как пламя, заставляя выгибаться от удовольствия. Впустить его в себя, чувствуя как он растягивает опять средоточие её женственности, наполняя собой… Упасть в пучину страсти и эмоций, наслаждения и нирваны. Только она и он… Её первый и незабываемый. А тот другой, что был после, один единственный раз… Это было не с ней, он прошёл и забылся…. В её жизни был только Гарри…       Пробуждение после безумной ночи. Губы припухли и реагируют на прикосновение. Водоворот эмоций… Так долго она этого ждала…       Какое-то время Гермиона плывет в блаженной истоме между сном и явью. Но что-то заставляет её быстро очнуться. Холод постели, которая сбоку от неё пуста. Она неверящим взглядом смотрит на вторую половину ложа. Гарри нет. Его одежды тоже.       Неужели? Неужели он снова ушёл? Она призналась себе, что на какую-то минуту размечталась, что после их ночи всё будет по-другому. Задумалась ненадолго, лежа в посткоитальной неге, прижавшись к тёплому боку своего любовника, возлюбленного, своего Гарри.       А теперь в номере никого кроме неё… Слёзы против воли появляются на глазах. Она не этого ожидала. Даже тогда, после ночи с сокурсником, инициатором разрыва была она.       Гарри мог бы честно и открыто сказать — что ничего из этого не выйдет. Не нужна она ему. Прямо в глаза. Она бы поняла, ей было бы тяжко, неприятно, но она бы поняла.       Да и зачем ему это? У него устоявшийся быт. Тедди… Она лишняя в этом раскладе.       Гермиона умывается ледяной водой из крана в ванной номера. Пытается справиться с собой, но безуспешно. Ничего не помогает. Собирает одежду, разбросанную повсюду, пытается собраться с мыслями и одеться, чтобы выскочить прочь.       Не успела.       Дверь номера открывается, коридорный вкатывает тележку с закусками и напитками. Следом вошёл Гарри. Коридорный с интересом посмотрел на заплаканное лицо Гермионы, но перехватив взгляд Гарри, не предвещавший ничего хорошего, испарился из номера.       — Ты чего? — Гарри метнулся к девушке. — Что случилось? Почему ты плачешь?       — Ты у-ушё-ёл!!! — Рыдания с новой силой хлынули наружу. — Ничего не сказал… Я подумала, как тогда…       — Святой Мерлин! Ты так крепко спала, я не стал тебя будить. Я заказал завтрак. Не знаю чего бы тебе хотелось, поэтому заказал всё подряд. Но главное, я тут подумал…       Он достал из кармана небольшую, характерного вида коробочку, внутри которой было два изящных серебряных колечка.       — Нашёл ювелирный, который раньше всех открылся. Думал успею до того, как ты проснешься… Выходи за меня.       — Правда? Это не сон? — заплаканная Гермиона удивлённо взмахнула пушистыми ресницами.       — Правда, я всегда, всё это время, любил только тебя, — кивнул Гарри, невесомо коснувшись ее нежных губ.       — Я тоже люблю тебя. Конечно же, да, — выдохнула она, отвечая на поцелуй.       Весь мир снова перестал существовать для них.