Энтони Шастун

Первое, что понял Антон, когда проснулся это то, что свет здесь непозволительно яркий. Чуть позже он стал различать тихое равномерное пиканье на фоне общей тишины. Первой мыслью было «Что я здесь делаю?», а потом он начал вспоминать… Торговый центр, через который он решил пройти, чтобы не мёрзнуть на улице… Чей-то крик. Дым. Много Дыма. Безуспешные попытки отыскать выход… Далёкий вой сирен на улице и последние попытки подать сигнал. Да, честно сказать, Антон и сам удивлён своему счастью. Тогда, лёжа на полу и выплёвывая лёгкие, он был уверен, что сгорит, и, в лучшем случае, кинологи найдут обгоревшее тело. А сейчас он лежит живой, почти даже невредимый, хотя… Парень принялся изучать своё тело на наличие повреждений. Правая рука в гипсе. Это он понял, вытащив её из-под одеяла. Левая цела, но из вены торчит противная длинная трубка, ведущая к бутыльку с лекарством. Осознав это, парень поморщился. Поморщился и почувствовал ещё более противные трубки, торчащие из носа. Да уж… Лучше бы он этого не делал. Антон захотел подняться, но перед тем, как в его глазах потемнело, он почувствовал… Блин, нет! Когда он умудрился сломать шею? Отключался он вполне себе целёхоньким. Объяснение одно: кто-то случайно наступил на эту шею, пока он валялся на полу в дымном помещении. Но ощущение инородных тел в горле, накатившее с новой силой, заставило закашляться. Любые движения головой отдавались тяжёлой болью в висках, а рвущиеся лёгкие заставляли парня сложиться пополам, что, конечно же, было невозможно. В глазах потемнело с новой силой, и посторонние звуки снова стали пропадать…

***

Снова яркий свет бьёт по глазам. Сначала белый потолок становится красным, потом зелёным, потом на нём появляются фиолетовые круги, и вот, постепенно, он снова приобретает нормальный цвет. — Антон! — на парня бросается девушка, до этого стоящая на другом конце палаты, прислонившись к стене. Парню не сразу удаётся сфокусировать взгляд на её лице. Голубые глаза, гладкие тёмные волосы, аккуратные пухлые губы, но… Кто она? Видимо, непонимание на лице Антона слишком явное. Она замирает в метре от больничной койки. — Антон? — уже тише спрашивает девушка. А парень всё ещё не понимает происходящего. — Стас! Стас, иди, скорее сюда, Антон очнулся! Дверь в палату открывается и в поле зрения показывается невысокий мужчина, который тоже стремительно приближается. — Ну ты, даёшь! Как ты нас всех напугал! — он наклонился над кроватью, широко улыбаясь. — Антон? — улыбка начала медленно сползать с его лица. — Он… Он не узнаёт нас… — во взгляде девушки беспокойство смешалось с удивлением и отчаянием. — Да… Да, я не понимаю… — Антон попытался сказать что-то внятное, но остановился, испугавшись своего голоса. Да, он был хриплым, но это ожидаемо, но сам голос намного ниже. — Без паники, — мужчина выпрямился, — говорит, значит всё ещё не так плохо. Видать просто, пока падал, сильно головой ударился. Беги быстро врачей позови, я с ним побуду. — Но, кто вы? — парень посмотрел вслед убегающей девушке. И снова переключился на мужчину, рассматривая черты его лица. Рассматривая! Да, он чётко его видел, хотя очков на нём точно не было! — Антон, ты хоть что-то помнишь? Помнишь саму аварию? — начал спрашивать Стас, как называла его девушка. — Аварию? Подождите, но ведь… Сколько я так пролежал? — решил перенаправить разговор в другое русло парень, вспоминая, что же с ним такого приключилось. — Чуть больше месяца, — сухо ответил мужчина, — после такого падения это очень даже короткий срок. — Подождите, какого падения? Откуда я падал? Кто вы в конце концов? — Антон продолжал не понимать происходящее. Он ведь чётко помнит пожар! — Я — Станислав Шеминов, твой продюсер. А ты с моста упал! Шёл по нему, а машину, которая по нему же ехала, резко занесло. Она тебя зацепила и вы вместе вниз полетели. Повезло ещё, что выловить тебя успели, — в голове Антона было много вопросов: Какой продюсер? Какая машина? Откуда выловить? Но он не успел задать ни один из них, так как дверь в палату снова открылась. На пороге появилась та же девушка, а с ней мужчина в белом халате. — Так, что тут у нас? — спросил он, подходя ближе. — Да я же вам говорю! Он очнулся снова, но не помнит никого… — Тихо, тихо, без эмоций, — движением руки остановил порыв слов врач. — Да, про аварию не помнит ничего и нас не узнаёт, — ответил Стас, переключая на мужчину. Сам врач подошёл поближе, посветил в глаза фонариком, задал несколько вопросов о самочувствии, в общем, провёл все необходимые медицинские процедуры. — Рассказывай, что помнишь, — вынес вердикт он, — имя своё помнишь? — Да, Антон, — ответил парень, стараясь отвернуться от трёх пар пожирающих его глаз и всё ещё удивляясь звучанию своего голоса. — Вот, молодец, — продолжил мужчина, — теперь рассказывай о себе. — Ну, зовут меня Антон, — повторил парень, думая, что говорить дальше, — Ульянов. Мне двадцать три года, я живу в Москве, — сейчас ему показалось, что в палате стало ещё тише, — учился в США, но образование мне так и не пригодилось… — Антон, какое США? — воскликнул Станислав, перебивая. — Ты в Воронеже учился, на менеджера! — продолжал он, игнорируя сигналы врача. — И фамилия твоя — Шастун. Ты где, вообще всю эту дичь взял? В голове парня скопилось очень, очень, очень много вопросов, и они только продолжали накапливаться. Какой Шастун? Какой Воронеж? Кто, вообще все эти люди? Судя по всему, из головы парня вылетели лет пять минимум. Или как иначе объяснить смену фамилии, новое образование, полученное почему-то в Воронеже, знакомство со всеми этим людьми и попадание в аварию, которой он вообще не помнит. — А, какой сейчас год? — спросил он как бы между прочим, предполагая, что сейчас найдёт ответы на все свои вопросы. — Двадцать первый, — прошептала девушка, всё ещё стоящая поодаль, — тебе тридцать, Антон. Ну, то, что ему не двадцать, он уже понял, а вот… — Двадцать первый? — повторил он, всё ещё не понимая. В этом же двадцать первом ом попал в пожар. И это было в конце мая… — А какой сейчас месяц? — Июнь, Антоша. Второе июня, — девушка прикрывала лицо руками, стараясь попутно вытирать слёзы до того, как они вырвутся из глаз. Второе июня… С того пожара не прошло и недели… Теперь логическая цепочка, выстраиваемая Антоном в голове разбилась, а звенья разлетелись в разные стороны. — Вообще ничего не понимаю, — бормотал на другом конце палаты врач, меряя её шагами, — состояние среднестатистическое, наблюдается положительная динамика, ну нет никаких оснований для тяжёлой амнезии, тем более сопровождающейся галлюцинациями! — последнюю часть предложения мужчина произнёс слишком громко и эмоционально. Та девушка даже вздрогнула, испугавшись. — Слушайте, а может, помнит он у вас всё? Просто юмориста включил? — Да, юмор у него в крови, — усмехнулся Стас и похлопал парня по плечу, — можно, ребята сегодня к нему зайдут? — спросил он, обращаясь к медику. — Сегодня — нет, а вот завтра, в принципе да, если не надолго и если не будут сильно активны, — парень и так сегодня уже достаточно наволновался, хотя ему нельзя. — Подождите, какие ребята? — решил всё же уточнить Антон. Да, судя по всему, он очень многого о себе не знает. — Как какие, Шастун? — снова переключил на него внимание Стас. — Арсений всё рвался к тебе! Волновался, этого даже я, при всём своём желании, вырезать не могу. Пашка всё приходил к тебе, по нескольку часов они тут с Лясей сидели, Димка! Димка Позов по несколько раз в день в больницу звонит — о тебе узнаёт, — эмоционально перечислял мужчина, — Матвиеныч даже бухло к тебе пронести пытался, Эдька этот твой несколько раз заходил, — все тут из-за тебя с ума сходят! И Иришка твоя тоже, — добавил он менее уверенным тоном. А Антон, вот, лежит и думает, когда же он умудрился такое количество друзей себе завести, учитывая, что почти всегда был интровертом. Но он уже понял, что непонимание на его лице застыло железобетонной маской. — Вообще не помнишь… — Стас, снова наклонился к парню. — Ну, Арсений! Сенька Попов… — Кажется, что-то знакомое, — задумчиво произнёс Антон после паузы. Все присутствующие в этот момент в палате облегчённо выдохнули. — А Пашку помнишь? Пашу Волю? — снова пауза. — Да… Да, наверное. Это комик такой? — А вот сейчас парень, кажется, потихоньку начал понимать происходящее. Вспомнилось то шоу на ТНТ, которое он пару раз включал фоном, пока безуспешно пытался приготовить ужин. — Слава тебе, Господи! — выдохнул мужчина, который, судя по всему, являлся продюсером как раз таки этого шоу. Да, и там определённо помимо Павла Воли были ещё четыре парня, один из которых, точно Антон, а второй, вроде бы Арсений… — Бля, а есть здесь зеркало? — испуганно спросил Антон, всё больше вникая в происходящее. Девушка молча протянула ему телефон с включенной фронтальной камерой, держа его на уровне его глаз. Сказать, что Антон был шокирован — ничего не сказать. Из отражения на него смотрел зеленоглазый небритый парень с загипсованной головой и трубками в носу… Пожалуй, чтобы окончательно проанализировать происходящее, понадобится не один день и даже не одна неделя. — Скажи, ты ожидал увидеть что-то другое? — спросил Шеминов. — Да… Да, немного. Не настолько покалеченное лицо, — добавил парень, понимая, что тут все уверенны в том, что он абсолютно другой человек. И почти сразу после этого ответа, врач стал выталкивать посторонних из палаты, заверяя их в том, что парню нужен покой.   И что делать дальше? Вот, придут завтра все эти люди… Может, отказаться? Бля, а этот Арсений? Он же, вроде, гей? Или только притворяется… А вот придёт он, и как с ним общаться? Как с другом? Или как с парнем? Или они просто коллеги? Бля… Пиздец, — закончил ход своих мыслей юноша.