Самый преданный поклонник

На их. Свидании. Чертовы. Камеры. Ну как, «свидании» — так-то это просто встреча, случившаяся из-за конкурса «Выиграй свидание с Пак Чимином», в котором сестра Чонгука, потратив кучу собственных и особенно чужих нервов, смогла выиграть. А потом слечь с ковидом в другом городе, посещая бабушку, и передать данные аккаунта брату. Напутствуя его — «Блин, Гуки, не будь козлом, почитай про него. Вот увидишь, он классный. Не опозорь меня там». На что Чонгук, как сейчас помнит, потея в данную секунду под софитами, которые были расставлены вокруг столика, стоящего посреди огромного съемочного павильона, ответил «Да не-е, мелочь, не рыпайся. Я ж не на экзамен иду». И вот посмотрите! Это было хуже, чем экзамен. Это было чертово реалити-шоу! Продюсеры, ведущие, стилисты и прочие люди с рациями, бумагами и стаканчиками кофе продолжали криво смотреть на Чонгука, который приперся сюда в будничной одежде и был срочно переодет в нарядную, но не подходящую ему по размеру, а потому сидящую криво-косо. Чонгуку хотелось огрызаться каждому зазнайке, который смотрел на него недобро, как будто свысока, а еще хотелось свалить отсюда, но судя по количеству охраны и вовлеченных людей, он уже был частью большой пиар-акции, о чем ему спустя минуту поведала режиссер, снующая туда-сюда со сценарием в руках: — Запомни, веди себя естественно, но вежливо. Можешь задавать любые вопросы, связанные с фигурным катанием, но не лезь в личную жизнь. О, ну и конечно, не обсуждай токийское выступление. Девушка закатила глаза, как будто сказала что-то очевидное, а внутри Чонгука заорал бобер из мема. Какое, нахуй, токийское выступление! Он знал, как выглядит Пак Чимин только потому, что вся спальня сестры была облеплена его слащавыми фотками. И всё. Он и в фигурном катании был ни в зуб ногой. Это писец. Это фиаско. А потом в съемочный павильон зашел сам Пак Чимин, его окружила сразу стайка людей, что-то ему говорящая. Чимин, пусть будет просто Чимин, решил Чонгук, а то он с ума сойдет называть его мысленно полным именем, нашел его глазами в толпе, кивнул ему и продолжил выслушивать инструктаж. Чонгук до последнего надеялся, что он успеет обмолвиться хотя бы парой слов со знаменитостью, признаться, что он явно не из тех фанатов, которые в конкурсе должны были сказать, после какого выступления Чимин впервые изобразил знак луны пальцами и какие коньки считает приносящими ему удачу. Однако громогласное «Съемка через минуту», прогремевшее в павильоне, разрушило его мечты, как карточный домик, на который жопами уселись ниф-ниф, наф-наф и нуф-нуф. Чонгук попытался поймать взгляд Чимина, но того окружили разные люди, визажист что-то там мазюкала ему по лицу, напоследок нанеся блеск на губы. Чонгуку были кранты. Единственное, что он отлично знал про Чимина — это форму его губ. Потому что пока сестра невинно щебетала, что они с подружками хотят сделать конкурс в школе в поддержку Пак Чимина, Чонгук скорее терпел ее рассказы и показ фоток, потому что заглядывался на губы фигуриста. Они. Были. Нереальными. Чонгук жмурится, потому что, оказывается, предыдущие яркие софиты это были еще ягодки, а вот солнце, выжигающее ему сейчас сетчатку, это вот то самое, вот прям как надо, десять из десяти. Чонгук промаргивается. Слышит громкий голос режиссера «начали» и потом чуть тише «давайте, знакомьтесь!». Сквозь яркий свет Чонгук видит подходящего к нему Чимина с мягкой улыбкой — и он как какой-нибудь блядский ангел, являющийся ему со светом крыльев за спиной, настолько он нереальный и прекрасный в действительности. Чонгук мысленно просит прощение у сестренки — она была во всем права, Пак Чимин самый красивый человек на земле, а Чонгук слепой и неотесанный дурак, который ничего не понимает в спорте и мужчинах. — Здравствуйте. — Приятно познакомиться… Чонгук, не так ли? — Да, да, хаха. — Что ж, спасибо, что приложили столько усилий, чтобы выиграть этот конкурс. Мои поклонники много для меня значат. Я не устану повторять, что они моя сила, мои звездочки, рассыпанные на небосклоне и освещающие мне путь. Чонгук криво улыбается, лихорадочно пытаясь вспомнить, что там плела сестра про фразу всех поклонников Чимина. Вспомнить бы еще… Чонгук идет пятнами и потом выпаливает: — Сила тысячи звезд! Чимин продолжает ему улыбаться, но Чонгук замечает, что парень смотрит на него со смешинкой. Он не может понять, почему. Не потому же, что он парень? У Пак Чимина куча ребят-поклонников. Или это потому что он так затупил с приветствием, которое многие себе даже в виде татуировки нанесли? Собственно, Чонгук так и вспомнил эту фразу — он угорал над особо уродливой татуировкой, написанной с ошибкой. Чонгук думает, что, может пронесет. — Чонгук, расскажите, как вы стали моим поклонником? Я обожаю слушать истории о том, как кто-то решил стать «звездочкой». Нет, не пронесет. И да, Чонгук знает, что поклонники Чимина называют себя звездочками, а еще часто устраивают на стадионах звездопады — достают специальные палочки со звездочками на конце и встроенными диодами. Чонгук как раз такую чинил для сестры. Но ведь этого же не расскажешь, хотя?.. Чонгук и на экзамены не всегда приходил готовым, а всё же сдавал. — Это всё благодаря сестре, Дживон, она первая была вашей поклонницей. Чимин слушает его благосклонно, наливает Чонгуку в стакан сок и замирает в элегантной позе, не сводя с Чонгука взгляда. — Я как-то ремонтировал ей её звездочку. Они хотели с подругами попробовать перекрасить их в другой цвет, а в итоге порвали контакт и я его запаивал. — И припаяли свое сердечко вместе с ним? — Что? — Простите, у меня ужасное чувство юмора, продолжайте. — О, нет, я просто… И да, наверное. Она просто так много о вас рассказывала. И я отказывался поддаваться ее влиянию, — но не отказывался пялиться на твои губы, думает Чонгук, но вслух продолжает, — А потом оно само как-то случилось. Ну вот. Достаточно убедительно, давайте поменяем тему. — И после какого же выступления вы стали моим официальным поклонником? Все же помнят то первое, которое запало в душу? Чонгук поднимает глаза на Чимина — до этого смотрел куда угодно, но не на фигуриста, но сейчас. Чимин что, издевается над ним? Что за допрос? Чонгук замечает, что Чимин пытается сжать губы, чтобы не засмеяться. Ах ты ж сукин сын! Аж ты ж жучара!!! Он догадался о том, что Чонгук настолько далек от фигурного катания, что тот для него просто точка в бесконечности. И теперь смотрит на жалкие попытки Чонгука выкрутиться. Ну что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер. — На выступлении Черный лебедь. Смешливое настроение Чимина немножко поутихает, а глаза сужаются. Чонгук продолжает. Ему терять нечего (кроме чести — причем на глазах всех зрителей национального телевидения, но Чонгук будет решать проблемы по мере их поступления). — Я никогда раньше не думал, что человеческое тело способно быть таким сильным и невесомым одновременно. Таким гибким и красивым. Передавать столько эмоций через движение, жест, взгляд... До вашего выступления в Черном лебеде. Вокруг их стола гробовая тишина. Если до этого где-то на отдалении можно было услышать переговоры съемочной команды, которые все равно были бы не слышны через микрофоны, которые записывают «свидание», то сейчас урони иголочку и она прогремит. Чимин тянется за соком, делает глоток, потом тихонько прокашливается и, бросив короткий взгляд на Чонгука, отвечает: — Ох, вы вогнали меня в краску. Мне хочется верить, что я достойно выгляжу во время выступлений, а вы так все описали, словно я сверхчеловек. Хаха. Чимин смеется легко, но Чонгук чувствует, что тот напряжен. Он пожимает плечами в ответ. Не он это начал. Чимин, заметив, что им подносят блюда с едой по команде режиссера, говорит: — Что ж, довольно обо мне, это так эгоистично было с моей стороны. Давайте поедим и потом узнаем что-нибудь о вас. Чонгук. Последнее слово он выделяет паузой, поэтому Чонгук поднимает на него глаза и не может понять, что видит. На него смотрит не всемирно знаменитый фигурист Пак Чимин, а мужчина, чуть старше его возрастом, который как будто хочет найти какой-то ответ в его глазах. Чонгук не знает, как еще описать эту разницу в восприятии. Чимин-знаменитость весь искрится, он доброжелательный и гибкий, вежливый и добрый. А Чимин, которого он видит в данную секунду — настоящий, из плоти и крови, скрывающий от других свои проблемы и истинные чувства. Не показывающий свои желания. Но вот сейчас… Чонгук выдерживает его взгляд и почти не вздрагивает, когда слышит шипящие указание от режиссера «ешьте, ешьте, нам еще надо отснять вторую часть на катке». Чонгук не помнит, как проходит вторая часть «свидания». Вернее, конечно, он помнит, но все какое-то ненастоящее, механическое. Когда пропадает опасность быть разоблаченным, Чонгук общается так же, как и всегда, упорно игнорируя толпу людей вокруг и то, как Чимин порывается попытаться дать автографы тем, кого группа встречают по пути и кто тихонько прокрадывается мимо охраны, чтобы быть отведенным в сторону со строгим «пожалуйста, не мешайте. Мы пришлем вам потом автограф по почте». На катке Чимин по указке съемочной группы надевает коньки, выходит на лед, Чонгук остается у бортиков, и Чимин, подмигнув ему, делает несколько простых движений, а потом, словно войдя во вкус, начинает совершать какие-то немыслимые повороты, подскоки, выверты — Чонгук не знает всех этих слов, он просто знает, что перед ним нереальный человек. Хрупкий в своей нежности и железный в своей силе воле и усидчивости, упорстве, стремлении к победе. Чимин заканчивает особенно сложное движение и оказывается рядом с Чонгуком, почти не запыхавшись: — Ну как? Чонгук смотрит ему в глаза и говорит, не отводя взгляда, пытаясь как будто азбукой морзе передать между строк то, что действительно хочет сказать: — Очень. Красиво. Чимин смотрит на него в ответ, не шевелясь, а потом его губы сжимаются в небольшой улыбке, как будто не предназначенной для камер, и он, ударив ладонью по бортику, радостно смеется, тут уже точно для того, чтобы это потом можно было использовать для нарезки. — Спасибо, спасибо. Чимин переодевается в обычную одежду. По сценарию они должны будут проститься у входа в раздевалку. Якобы Чимин пойдет тренироваться дальше, а Чонгук вернется в свою прежнюю жизнь. По пути к нужному месту Чонгук спохватывается: — Сестра просила взять у вас автограф. Чимин отвечает неопределенное: — Да? Чонгук кивает в ответ и не знает, что еще сказать. Не может же он настаивать. Чимин поворачивается к Чонгуку, чтобы ответить, но раздается извечно-громогласный голос режиссерши «пришли!», как будто они сами не видят. Но, надо сказать, Чонгук вообще ничего вокруг не замечал уже в течение последнего часа, что шла съемка. Они быстро снимают прощание, Чимин благодарит Чонгука, а также всех своих фанатов, призывает их не отчаиваться, что не они выиграли этот вечер в его компании. Что всегда надо бороться до последнего и тогда, кто знает, им тоже должна улыбнуться удача. — Файтин! Чонгук тупо кивает головой в ответ, тут его роль уже завершилась. Режиссер говорит: — Сейчас отснимем, как ты уходишь, на это будет удобно наложить склейку, потом Чимина на льду и титры. Чонгук опять кивает головой. Чимин стоит поодаль, и, когда режиссер отворачивается, подходит ближе и говорит тихо: — У тебя есть бумажка и ручка? Чонгук быстро вытаскивает из кармана немного помятое фото Чимина, которое он по указке сестры взял на подпись, и серебряный фломастер, заготовленный ей же. Чимин что-то быстро пишет на обороте, а потом неожиданно говорит: — Извинись за меня перед сестрой. — Что? Чонгук не успевает услышать ответ, так как сбоку раздается. — Съемка через минуту! Чонгук, вставай вон туда, да. Еще правее. И просто иди к дверям. Чонгук идет к дверям, ничего не понимая. Когда слышит команду «снято» и оборачивается, Чимина уже нет. Чонгуку вручают его вещи, говорят, что сейчас отведут в раздевалку и вернут ему его рюкзак. Чонгук медленно переодевается в свои шмотки, а потом, вспомнив, достает из арендованного ему костюма фотографию с фломастером и смотрит ее оборотную сторону. Там на него смотрит на удивление аккуратно выведенный номер телефона и «самому преданному поклоннику :) p.s. сестре подпишу потом» Чонгук хлопает по фотографии пальцем и улыбается. Мемный бобер внутри него урчит от удовольствия.