Часть 1
Волна бежит на этот берег, песчаный берег, освещаемый свечением луны, отчего, кажется, каждая песчинка переливается своим определённым цветом. Волна бежит, блестя, и что-то бредит, нашёптывает проходящим мимо путникам, что каким-то образом забрели в ночь к ней в гости. Звёзды прямо с небес падают им за ворот, а всем известный «ковш» на необычайно светлом сегодня небе перевёрнут вверх ногами. И босиком, с полупустой бутылкой виски в крепких руках, мы изучаем этот берег, а волна бежит и что-то бредит.
Вокруг только вода, песок и камни на подступах к морю, и время меряя глотками, они здесь только вдвоём. Всех вокруг как ветром сдуло, а их, напротив, как магнитом притянуло друг к другу, и теперь на берег волна бежит и что-то бредит в такт их тихим бессмысленным разговорам, и звёзды падают им за воротники, как они сами порой уронят смешинки с губ. И ковш на небе перевёрнут над их головами.
У Антона завтра важный заезд, возможно, ключевой в его жизни. Он даже физически не смог бы остаться один в номере отеля перед таким событием — сошёл бы с ума от предвкушения. Потому поздним вечером на последнем Сапсане он уехал, сбежал от рутинных забот и надоедливых менеджеров и спонсоров, что не оставляют его ни на минуту. Он — молодой парень — смог достичь таких высот в столь опасном спорте, вот только пошёл он туда совсем не от хорошей жизни.
Шастун с детства ощущал себя другим. Банальные истории об издевательствах одноклассников, о тех моментах, когда все друзья гуляли с девушками или с большими весёлыми компаниями, а ты оставался один.. нет, эти истории отходят на задний план. У него всё было иначе.. У Антона были друзья, хорошие и верные, он мог на них положиться. И девушка была тоже, красивая и умная, им даже было хорошо вместе. Он участвовал в школьной команде КВН в более старших классах, даже достиг в этом немалых успехов, но дело было в другом.
Парень чувствовал пустоту. Всеобъемлющую, зловещую и тревожную, она царапала его душу изнутри, лишая кислорода и возможности радоваться не то что простым вещам, а вообще наотрез проявлять хоть какие-то положительные эмоции. Именно из-за неё тот и поссорился с родителями, знакомыми, именно из-за неё завязал с КВНом. И именно из-за этой пустоты развил в себе суицидальные, мазохистские наклонности.
В частности, поэтому Антон выбрал для себя не спокойную и уравновешенную работу менеджера или, к примеру, яркий путь творчества комика, а избрал куда более опасное занятие — ушёл с головой в гоночный спорт. С того момента начались всевозможные походы по больницам и травмпунктам, на этой стадии это доставляло парню даже удовольствие. Но потом он освоился, научился не просто быстро ездить, а исполнять по-настоящему смертельные манёвры прямо на трассе. Тогда-то ему и стало скучно.. спортом Шастун больше не горел, это стало, скорее, рутиной, обязанностью, которая приносит необходимые для существования деньги.
Кажется, это называют «выгоранием». Так парень вычитал в одной из статей Инстаграмма. Никогда не заботясь о своём эмоциональном состоянии, он и тогда не придал этому значения, продолжая усугублять положение. С каждым месяцем молодого огня в его глазах становилось всё меньше, угольки затухали, не чувствуя поддержки от тех самых ветров в песне Майданова.. «Ветер свободы, хмельной и живой, ветер мечты, раздувающий пламя..».
А несколько месяцев назад в жизни Антона появился Арсений. Мужчина, достаточно старше его самого, но с удивительным миром в собственной голове. Они столкнулись в кофейне, куда один зашёл за терпким флэт-уайтом, а второй забежал погреться, вымокший на улице без зонта. Сели за один столик и долго о чём-то разговаривали, кажется, готовые прямо сейчас раскрыть души друг другу. Шастуну необходимо было выговориться обо всём, что творится у него внутри, а Попов отчаянно желал послушать кого-то, кроме себя самого.
Особого смысла и не имеет то, о чём они болтали, но в тот дождливый питерский вечер оба поняли — как раньше уже не будет. Арсению удалось, спонтанно появившись в жизни Антона, даровать ему её саму. Попов стал для парня той самой тонкой красной нитью, что удерживает в этом мире, что сохраняет едва уловимое желание жить. Он показал ему мир, когда твоя душа полна эмоций, а не жгучей пустоты и едкого сигаретного дыма.
Но в жизни самого Арсения всё было далеко не так радужно и ярко, как видели остальные. Он был ярким огоньком везде, куда бы не пришёл, его ждали с нетерпением и глаза присутствующих горели счастьем и радостью, когда тот входил в комнату. Даря эти эмоции остальным, он сам стал ощущать свои чувства фальшивыми, не настоящими. Сменяя в день по десятку масок, Попов перестал понимать, каков он сам, что сейчас чувствует он, а не его персонаж.
Мужчина играл в театре. Играл блестательно, но, к сожалению, недооценённо. Переехав в Санкт-Петербург, он нашёл себе друзей, с которыми начал заниматься чем-то новым, необычным, но их дело быстро угасло. Компания распалась, а Арсению не осталось ничего, кроме как попытать счастья работать по специальности — актёром. И, надо признать, что актёром он стал великолепным. Не было такой роли, какую Попов не смог бы сыграть; он примерял на себя самые разнообразные и отличающиеся друг от друга образы, но во всём этом всё-таки были свои минусы.. У таких людей в особенности остро и часто развиваются психологические заболевания. Арсений угасал, но не как актёр, а как человек, как личность. Он стал забывать, кто же всё-таки настоящий он? Актёр? А может, это очередная маска? Вся его жизнь превратилась в тот самый «театр одного актёра».
И в тот судьбоносный день в этой жизни появляется Антон. Кудрявый парень с пронзительно зелёными, но, почему-то, постоянно грустными глазами. Вот он сидит напротив, что-то печатая в своём телефоне, а Попову хочется сделать что-угодно, только бы увидеть, как на нежном лице расплывается улыбка, на щеках собираются забавные морщинки, а глаза искрятся чем-то живым.. Тогда мужчине удалось всё-таки рассмешить Шастуна, и именно тогда Арсений понял, в чём он-настоящий. Теперь его жизнь состоит из смеющегося Шастуна.
Однако, даже после того, как они нашли друг друга, парень не бросил спорт, наоборот, снова загорелся им, захотел непременно побеждать в каждой новой гонке, теперь уже ради них двоих. Вот и этой ночью он сорвался к своему парню из Москвы в Петербург, чтобы провести вместе несколько драгоценных часов.
— Ещё глоток — и мы сгорим! — Усмехается Шастун, встряхивая бутылку в своей руке, содержимое которой неумолимо уменьшалось. — Мне ведь утром ещё ехать. Потом не жди и не тоскуй, если я разобьюсь.
— Гори огнём твой третий Рим! — Также со смехом отвечает ему старший, отнимая бутылку и делая глоток. Они идут вдоль берега, освещённые холодными лучами летней Луны, и загребая босыми ногами песок.
Антону вдруг становится интересно — все театралы, когда пьяные, начинают читать стихи и говорить что-то умное? Разумеется, сейчас Попов имел ввиду вовсе не тот самый Рим и даже не Москву. Сейчас для него третий Рим — это любая столица, любая точка на карте, полная искусственных огней и суеты, далёкая от этого прекрасного безумия под перевёрнутым ковшом.
***
Мы странно оказались рядом, буквально приняв одну микстуру с ядом, что другие назовут «любовью». Теперь же мы принимаем виски, и в голове уже смешались мысли от такого количества алкоголя. Он мешает мыслить здраво, и я, кажется, говорю сейчас какую-то несвязную чушь, но ему как всегда нравится.. Ох, Антон, за что я так с головой влип в тебя, за что погряз в этих ярко-зелёных омутах, которые так доверительно загорались надеждой напротив меня?
— Хочу уснуть и не проснуться.., уйти в моря, далеко за горизонт, и не вернуться. — Ты снова несёшь чепуху, чем часто пугаешь меня, но я даже привык к издержкам твоего прошлого мировоззрения. Мы остановились и сели прямо на песок; откинувшись на руках назад, ты мечтательно смотришь в небо, и после небольшой паузы договариваешь, — Или вернуться, только вместе. С тобой намного интересней.. с тобой так много интересного вокруг. Без площадей, бесконечных вокзалов и станций, без этих всех цивилизаций. С тобой вокруг совсем не тесно.
А нам вдвоём, на этом пустом пляже, окутанном предрассветной дымкой, становится тесно настолько, что мы прижимаемся друг к другу как можно плотнее, каждой клеточкой душ чувствуем то, что сейчас между нами. И потом мы смотрим друг на друга, а над нами всё небо в алмазах..
Я накрываю своей ладонью твою руку, так что ты даже вздрагиваешь от неожиданности, а я нежно улыбаюсь. Хочу запомнить тебя таким: молодым и трепетным, кудрявым, умиротворённым и, кажется, наконец-то счастливым. Поднимаю свободную руку, поднося к твоему лицу, и за подбородок притягиваю ближе к себе. Теперь ты смотришь только на меня, а не в безучастное небо над головой, но в моих глазах, наверное, отражаются звёзды. Единственное, что я знаю точно — в них сейчас отражается необъемлимое и заветное счастье. Желанное для нас обоих.
Твои мягкие губы соприкасаются с моими, но я не спешу углублять поцелуй. Этот момент так не хочется опошлить, испортить, хочется вложить в эти касания всю мою нежность и безграничную любовь. Я готов быть рядом, готов не позволить тебе вернуться к тому, с кем я встретился. Готов сохранить того, кем ты стал сейчас..
Потом в башке смешались мысли, мы дурачились, наперебой кричали «Передавай бутылку виски!», хотя, на тот момент она, кажется, уже опустела. И нам больше ничего не надо в жизни, только быть вдвоём, быть такими влюблёнными дураками и знать, что мы есть друг у друга и будем рядом во что бы то ни стало. Нам больше ничего не нужно, от виски кружит, кружит, кружит..
***
Антон уехал рано утром первым же поездом, чтобы вернуться незамеченным и проскользнуть мимо фанатов и зрителей, что как сумасшедшие с первыми петухами начинают стекаться ко всем участкам трассы. Ему удалось попасть в свой номер и даже поспать пару часов, а в назначенное время он, преисполненный эмоциями прошедшей ночи, уже сидел в своём автомобиле с полной готовностью выиграть гонку, пережить интервью и вопросы репортёров, а после снова уехать к Арсению. К любимому человеку, которому удалось изменить его жизнь.
***
По времени заезд уже давно должен был закончиться, а Шастун уже давно должен был позвонить и сообщить, что скоро будет в городе на Неве. У Арсения сердце было не на месте, он будто чувствовал, что что-то не так, словно случилось что-то непоправимое.. он кругами ходил по своей квартире, мечась из угла в угол, словно загнанный в ловушку дикий зверь. Для того чтобы отвлечься мужчина решил включить телевизор. Переключая каналы, он случайно и даже нехотя попал на спортивный канал, по которому как раз шла запись гоночного заезда. Попов не особо вслушивался в происходящее, больше смотря на свой телефон и ожидая заветного сообщения, ровно до того момента, как на экране что-то вспыхнуло, а комментаторы в один голос ахнули.
Вскинув голову, Арсений с ужасом наблюдал, как один из картов пролетел по обочине, несколько раз перевернувшись, а после загорелся.
«Автомобиль Шастуна сошёл с трассы, гонщика пытаются вытащить из огня».
«Тело увезли санитары, заезд остановлен».
«Перспективный гонщик Антон Шастун погиб на гонках в Москве».
***
Вокруг тёмная от небосвода вода, раздражающий песок и камни. И время меряя глотками, я изучаю этот берег, который я исходил вдоль и поперёк ещё в первый год, как сюда переехал. Питер — это город души, страдающей и рвущейся от напряжения. Город глубокой тоски и печали, город дождей. Целый город потерянных человеческих душ.
С тобой мне больше здесь не тесно, и ковш на небе встал на место. Больше нет того тебя, рядом с которым всё переигрывалось к верху ногами, рядом с которым всё окрашивалось новыми цветами. Художник, раскрасивший этот серый мир.
В моей голове ты со своими тяжёлыми словами о нежелании жить, с шуточками о смерти и с пустотой на душе теперь мои читаешь мысли, которые вторят твоим. Разве что, в моих грустных глазах куда больше безумной тоски бушующего моря, чем в твоей спокойной зелени..
Ещё глоток — и я сгорю на раз, два, три.. «Потом не жди и не тоскуй». Сгорел огнём твой третий Рим и больше я не смогу вернуться в тот город. Теперь моя жизнь навсегда в хмуром Петербурге, который будто слышит меня, един со мной и ещё с миллионами таких же обречённых, брошенных в грязь душ.
