Я хочу узнать тебя снова

      Ной никогда бы не подумал, что согласится на то, чтобы, никого не предупредив, пойти на встречу с незнакомым подозрительным мужчиной. Но Ной ведь не был совсем наивным, он же не в дом к нему пришел. Они сидели в общественном месте. В кафе было полно людей. Тут было… ну, относительно безопасно.       Когда ему пришло сообщение от незнакомца, он подумал сначала, что это какой-нибудь спамер-рекламщик. Потом — что с ним странно заигрывают. А затем он был совсем сбит с толку.       Самой очевидной мыслью стало то, что он мошенник. Он знал о Ное то, что не должен знать. Допустим, его имя было в общем доступе. Но он знал… больше, чем имя.       «Мне кажется, что я тебя откуда-то знаю. Тебя и ещё нескольких людей, которых я никогда не встречал раньше, но знаю их имена, лица и характеры и то, чего просто не мог узнать посторонний им человек. Позвони, пожалуйста, если посчитаешь нужным помочь мне разобраться с этим», писал он. Ной не решился позвонить. Но решился с ним встретиться. Потому что любопытство не давало ему покоя.       Он пришел немного позже и сразу увидел мужчину. Тот сидел за столиком возле окна, и он был… не похож на человека, которому нужно заниматься мошенничеством по жизни. Если бы он захотел, его бы, скорее всего, рады были видеть спортзалы в качестве своего «лица». Ной готов был спорить, что его бедро было по обхвату равно плечу мужчины. И помимо физических данных у него было довольно привлекательное лицо. Не по канонам красоты, установленных в массмедиа, но. С этого ракурса Ной мог видеть выразительный профиль. Собранные в хвост дреды, пухлые губы, нос с широкой переносицей, свойственный мулатам, густые брови и челюсть, наталкивающая на ассоциацию с героями обложек любовных романов. У героев всегда рисовали эту идеальную квадратную челюсть и немного выдающийся подбородок. И зубы, которыми можно кабели перекусывать. Зубы Ной, конечно, не видел, но почему-то полагал, что такими они и будут. И свет из окна создавал приятные тени на тёмной коже. И Ной ещё стоял в дверях, прикидывая, не стоит ли ему сейчас развернуться и уйти, потому что, несмотря на приятную внешность, это определённо должен быть мошенник. Или… излишне, поразительно настойчивый спамер. Ведь шансы, что его правда таким образом пригласили на свидание, были, пока Ной его не увидел.       Ну и как он мог вообще заинтересовать этого мужчину, у которого точно не было проблем с вниманием? Даже сейчас Ной, приглядевшись, мог бы увидеть несколько одиноких дам, которые поглядывали на него с искренней заинтересованностью. А Ной… ну, не то чтобы Ной совсем непривлекательный. У него были… хорошие черты лица. И, как иногда говорили смущающе болтливые парикмахеры, хорошая структура волос, которые сейчас он решил немного отрастить (определённо не для того, чтобы реже встречаться с парикмахерами). У него были большие зелёные глаза, но и они были скорее минусом, чем плюсом, потому что он всегда выглядел так, будто искренне изумлен всем, что с ним происходит, и это придавало ему наивно-глуповатое выражение лица. По его телосложения и сказать было нечего. «Это не телосложение, это теловычитание», когда-то ехидно сказала ему пожилая преподавательница по живописи с каким-то отческим беспокойством в голосе. И это далеко не тот тип внешности, который люди считают притягательным.       И если продолжать мыслить в этом направлении, тут можно было прийти только к одному неутешительному выводу, что мужчина — очень странный фетишист. Ной правда собирался развернуться. Правда. Как только запомнит его образ достаточно, чтобы воспроизвести потом на бумаге — это уже профессиональное. Но мужчина, словно почувствовав что-то, повернул голову и встретился с ним взглядом. И на его лице можно было прочитать искреннее изумление, облегчение и радость, которые сменили друг друга быстро и последовательно прежде, чем он словно взял себя в руки, чуть улыбнувшись Ною и приподняв руку, показывая, что Ной не ошибся.       Этот мужчина действительно его ждал.       Ной в последний раз оглянулся на дверь, с тоской провожая свою последнюю возможность сбежать, и нерешительно приблизился к столику.       Вблизи мужчина казался ещё больше. И, к нарастающему унынию Ноя, ещё красивее.       — Привет, — выдохнул мужчина.       Его звали Хьюго. Он представился сразу, ещё в переписке. Ной не знал, реальное ли это имя, если он всё-таки мошенник, то конечно же он солгал. Но подспудно хотелось верить, что так и есть. Ему неуловимо подходит это имя.       — Здравствуйте, — осторожно кивнул Ной, садясь напротив. И тут же вытащил из сумки блокнот и карандаш. Всегда под рукой. Он уже привык записывать и зарисовывать мысли, чтобы не потеряться в них, и почему-то думал, что мыслей сейчас у него будет очень много.       Хьюго, проследив за его действиями, улыбнулся, и почему-то снова с облегчением. И… Ной решил не называть то, что он увидел, нежностью, чтобы не растерять все мысли сразу же. Но это было чем-то странно похожим. И он прочистил горло, утыкаясь взглядом в свой блокнот, чтобы не увидеть больше ничего лишнего и сбивающего с толку.       — Эм… итак? Так… зачем вы хотели со мной поговорить? — набравшись смелости, сразу перешел к делу Ной.       Но его усилия лопнули, как мыльный пузырь, потому что мужчина мягко сказал:       — Погоди. Ты не будешь против, если я сделаю заказ?       Ной моргнул.       Ну. Они сидели в кафе. В кафе обычно едят. Наверное, в этом нет ничего плохого. Наверное. И он кивнул. А Хьюго подозвал официанта.       — Два американо и блинчики на соевом молоке, пожалуйста.       Ной замер и снова поднял взгляд, удивленно глядя на абсолютно спокойного мужчину. И теперь ему стало не по себе.       Никто, кроме близких, не знал, что у него аллергия на лактозу. Да и те постоянно забывали. Пожалуй, только родители и помнили на постоянной основе. Но откуда бы знать это человеку, с которым он только встретился и ничего о себе не рассказывал.       Когда официант ушел, Ной вдруг сказал:       — Я не пью кофе.       — Нет? — удивился мужчина, поднимая свои брови, выглядя таким искренне удивлённым. И Ной тут же сдался:       — Пью. И люблю именно американо. Но откуда вы знаете?       Хьюго снова чуть улыбнулся и неловко потёр шею. Ной невольно проследил за этим взглядом, незаметно, как ему казалось, посетовав, что не может сейчас это зарисовать.       — Об этом я и хотел поговорить, — мягко ответил Хьюго, сцепляя пальцы в замок на столе. И осторожно продолжил:       — Мне кажется, я помню что-то вроде прошлой жизни. Ну, не всю, местами. И там я и окружающие меня люди в большинстве своем были точно такие, как и в этой, но тоже с отличиями. События развивались иначе, но в основном всё было очень похожее. И почему-то в этой жизни я не встречал самых близких мне людей, пока не стал искать.       Ной пораженно молчал. Сделав из его молчания выводы, Хьюго, будто что-то вспомнил, потропился добавить:       — Нет, «некоторых» не искал, но они нашлись.       И когда Ной продолжил молчать, шумно вздохнул:       — Звучит так, как будто я это только что выдумал, но я Знаю этих людей. Их привычки. И я как будто помню, как я с ними общался и жил.       Ной наконец вышел из ступора, нахмурившись, глядя на мужчину несколько подозрительно. И его подозрительность была более чем оправдана.       — Получается, я тоже в этой жизни был? Какие у меня тогда привычки?       Хьюго будто только этого вопроса всю жизнь и ждал.       И с каждый его словом Ной был всё менее подозрительным. Потому что некоторые вещи невозможно узнать, если ты не чёртов наблюдающий фбр, приставленный лично к Ною.       Как он оставляет карандаши по всему дому. Как засиживается до поздна за работой, иногда засыпая прямо за столом, отчего у него на лице иногда отпечатывается часть рисунка. Как он долго выбирает между хлопьями в магазине, потому что почему-то из всех продуктов именно разнообразие хлопьев вводит в его ступор, каждый раз останавливается возле зоомагазинов, чтобы посмотреть на кроликов, что он оставляет самое вкусное напоследок, а потом горестно вздыхает, потому что у него нет больше места в желудке чтобы доесть самое вкусное. Он спит, обложившись подушками. Часто он не может отказать людям, помогая, и его добротой и уступчивостью откровенно пользуются, и с каждым разом становится всё сложнее отказывать. Ночью, когда не спится, он читает книги, и иногда не замечает, как наступило утро, пока не звенит будильник. Когда он нервничает, ему нужно держать что-то в руках, чтобы трепать, перебирать, загибать, вроде листа бумаги, карандаша или даже шнурков от толстовки. Все эти вещи. Ной слушал, не перебивая. Он слушал, когда им принесли заказ, и никто из них не притронулся к заказу.       И когда Хьюго наконец остановился, чтобы, может быть, наконец перевести дыхание, Ной наконец задал вопрос, который сформировался у него за этим очень подробным и правдивым описанием его личности.       — Так… Кем мы были? Я имею в виду… друг для друга.       И он с заполошно бьющимся сердцем видел, что Хьюго смутился, опуская глаза.       — Мы были… сожителями. И близкими друзьями.       И сейчас Ной мог поклясться, что тоже знает Хьюго. По крайней мере, он знает, что тот нагло врёт. Но у него язык не поворачивался обличить его во лжи. Он потянулся и взял одну из кружек, коротко кивая.       — Это… вау. Я, я не знаю. Думаю, я верю тебе, потому что это…       Ной изумленно покачал головой, не зная, как выразить эмоции. Но Хьюго, кажется, понял его без слов, мягко улыбаясь.       — Я рад. Я… очень боялся, что ты не поверишь и решишь, что я всё придумал ради какой-то выгоды.       Ной с толикой вины думал, что так и было. Но все вещи, которые он сказал. Однако ещё больше Ноя взволновало то, как он это сказал.       Его выражение лица. Его голос. Он как будто… делился с Ноем чем-то сокровенным. Он улыбался, смеялся, словно правда вспоминая, и явно не зная, каким становится его взгляд.       Иначе он бы и не подумал соврать про «сожителей».       Ной пил свой американо, никак не справляясь с собственным сердцебиением. Слишком, слишком быстрым.       — И… чего ты ожидаешь сейчас? От нашей встречи? — уточнил Ной, сам не зная, какой ответ он хочет услышать.       Хьюго смотрел на него, думая над ответом. Он, казалось, даже не надеялся ожидать от этой встречи чего-то большего, чем… выговориться, просто рассказать, что он помнил. Просто ещё раз увидеть Ноя.       — Я хочу узнать тебя снова.       В этот момент Ной подумал, что хотел услышать от Хьюго.       Что угодно, что могло бы значить, что они встретятся снова.