Фонарик

      — Так, еще немного подожди… — протянул Вару, сосредоточенно прикрепляя горелку к каркасу. Габриэль сидел, затаив дыхание, и не смел даже слова сказать, чтоб не мешать пятому клону. И вот, когда фонарик был готов, бубновый восхищенно посмотрел сначала на получившееся чудо, потом на друга и с объятиями кинулся на последнего.       — Вару, спасибо большое! Ты лучший! — зеленый рассмеялся и обнял младшего в ответ, погладив его по головке.       — Да не за что, малой. Когда запускать будешь или пусть на полочке стоит, раз такое красивое? — Габри опустил взгляд в пол и, как это называл кудрявый, подвис. А через минуту пробормотал:       — Я у Данте спрошу… — пятый уперся щекой где-то около виска первого и усмехнулся. — Как думаешь, ему понравится наш фонарик? — в вопросе звучало столько надежды, что ответить нет было бы просто непростительно. Поэтому старший утвердительно промычал что-то типа «Понравится…», чем воодушевил эльфа неимоверно. И он почти тут же потянул Вару к своему королю со словами:       — Пошли-пошли-пошли, спросим! — юморист аж обалдел от такого напора со стороны почемучки, едва поспевая за ним. Удивительно, как Габри так бежал в вообще-то не самом объемистом пространстве, да еще и тащил очкарика за собой. После того, как эльфик чуть кубарем не слетел с первой же верхней ступеньки лестницы, правитель Варуленда одернул его, и ребята дальше шли более спокойно.       Данте же сидел на кухне и, задумчиво глядя в окно, потягивал чай, подперев щеку рукой. Что-то с самого утра не давало молодому человеку покоя, но что он понять не мог, хотя пытался. Пока бубновый король витал в своих мыслях, к нему в нос легко и непринужденно заползали запахи душистого горячего напитка и цветущей во дворе сирени, слившиеся в единый сладкий аромат. Невозможно было не чувствовать это благоухание, оно расстилалось по всей комнате, а цветочный дух невесомо парил над всем двором и всей улицей. Тихо, и тишину разбавляют птичьи трели и чьи-то разговоры в других комнатах. Внезапно громко раскрывшаяся дверь заставила философа подскочить на стуле и страшными глазами уставился в сторону чуть ли не хохочущих Вару и Габриэля. Увидев лицо офигевшего Данте, Вареник не выдержал и заржал, прислоняясь плечом к косяку. Рука красновласого самопроизвольно легла на левую половину груди.       — Тьфу ты Господи… Ребята, вы меня напугали. Что-то случилось? — зеленый подпихнул кареглазого ближе. А мальчишка стал застенчиво теребить подол футболки, после чего пролепетал:       — Данте… Мы с Вару сделали летающий фонарик, посмотришь? — несколько секунд похлопав ресницами, мужчина медленно кивнул. Валет пискнул и ломанулся было за фонариком, но пиковый остановил младшего и сам пошел в свою комнату. Пожав плечами, парнишка подошел к своему королю и обнял его, на что Дан погладил любимого по голове. Именно эту картину застал зеленка, когда вернулся; поставил изделие на стол и слегка кашлянул, обращая внимание. Бубны одновременно глянули в нужную сторону, и философ приулыбнулся, оглядывая поделку, а почемучка затараторил:       — Данте, давай запустим его в небо! — глаза Габриэля блестели возбужденными огоньками, и Данька понял, что, если он откажет эльфу, он надолго обидится. Да и самому было интересно, что у ребят получилось.       — Ну хорошо, только вечером, — крепкая рука потрепала волосы шатена, а широкая улыбка украсила лица обоих. Фонарик со стола был водружен на верхнюю полку в коридоре, а мужчина и подростки теперь сидели, пили чай и разговаривали. Ну, как пили чай… Пил только король, а оба валета ели мороженку. И вот, сделав очередной глоток, красноволосый произнес:       — Вару, все-таки спасибо, что… — единственная связная мысль к этой фразе, покачиваясь лодочкой на озерных волнах, уплыла из головы. — Спасибо, что дружишь с Габриэлем. Мне иногда трудно справляться с ним, он такой непоседа… — пятый клон ухмыльнулся.       — За что, за что, а за дружбу спасибо не говорят. Запомни, цитатник, — алоглазый слегка стушевался, но все равно добродушно улыбнулся.       — Да… Габриэль, не ешь мороженое так быстро, заболеешь! — мальчишка похлопал ресницами и послушался. — Знаешь, я рад, что мы друзья, — это было произнесено уже для кудрявого. Последний хмыкнул.       — А я как рад! Особенно тому, что у вас можно от псины прятаться, — Данте сразу прыснул, а после немного недовольно нахмурился. — Ну ладно, ладно, от Пика. Но все равно, в этом доме вы самые адекватные. Псина психованный, — на сей раз неодобрительный взгляд был проигнорирован, — биполярка тоже ненормальный, Ромка постоянно за*бывает со своей любовью… Не, вы не думайте, я не против химии в башке, но когда об этом рассказывает Ромео, аж тошнит, настолько приторно он говорит. Курилка зануда, а Зонт мямля, каких мало. Вот и получается… — тут к беседе подключился Габриэль и перебил друга.       — Зонтик и Феликс хорошие! А я недавно видел, как вы с Зонтиком цел-… — Вару ошарашенно округлил глаза и быстро закрыл рот эльфика ладонью.       — Ты ничего не видел! — пока Габри что-то мычал, Данте хохотал, наблюдая за мнущимся валетом пик.       — Да я уже сам все понял, — протянул мужчина, хитро щурясь. Тогда рука зеленоволосого переместилась на колено хозяина, а сам парень пробормотал:       — Ну спасибо, Габри… А вы, кстати, сами не лучше, — бубны переглянулись, и старший протянул:       — Да мы как-то не особо это и скрываем… Ой все, предлагаю проехать, — Вареник пожал плечами, мол «Хрустально пофиг». — Гэб, иди сюда, вымазался весь, — почемучка подошел, и Дан, нашарив под столешницей влажные салфетки, стал вытирать пятна пломбира со щек и носа Габриэля.       — Данте, а сколько время? — шатену уже не терпелось запустить в небо фонарик. Взор алых глаз машинально метнулся в сторону висящих над дверью часов.       — Пол пятого, малыш. Еще долго ждать, солнце сядет только около восьми-девяти вечера, — мальчишка вздохнул и обиженно опустил ушки.       — У-у-у, до-о-олго-о-о… Пойдем мультики посмотрим? — шутник подмигнул философу и, встав и закинув оставшийся кусочек вафли в рот, взял первого за руку.       — А я предлагаю пойти погулять, пока погода хорошая. Вы как? — кареглазый засиял, а третий, чуть улыбаясь, кивнул. В тот же момент Вареник хватанул за запястье и короля и выпер их обоих из кухни со словами. — Тогда шагом марш одеваться! — мужчина хотел было возмутиться, но был заткнут ощутимым толчком в спину. — Я тоже иду, не волнуйся!       Несколько часов спустя ребята со смехом плюхнулись под большущий куст сирени, а Вару развалился на траве, заложив руки за голову. В один момент зеленовласый затянул песню, которую подхватил сразу Габриэль, а затем и Данте.       — Я помню белые обои, чёрная посуда       Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда?       Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут       Объясните теперь нам, вахтёры,       почему я на ней так сдвинут? — последние слова Габри и Вареник проорали в два голоса так, что Данька просто тонул где-то на фоне. В итоге в окно по пояс высунулся Пик и в нецензурной форме потребовал заткнуться. Данте же в свою очередь, зажимая ладонями уши своего валета, потребовал, чтобы пиковый король не матерился, на что тот громко чертыхнулся и хлопнул окном. Алоглазый посмотрел на Зеленку, мол «Не, ну ты слышал?!», на что он засмеялся.       — Ну говорю ж, что Пик — психованная псина! — Гэб вывернулся из рук и с едва заметным возмущением захлопал ресницами, взирая прямо в зрачки третьему клону. От этого взгляда по спине красного побежал легкий дискомфорт, и мужчина закрыл глаза мальчишки ладонью, пробормотав что-то типа:       — Не смотри на меня так, пожалуйста… — эльф показал язык, а Дан шутливо пригрозил. — Я тебе его сейчас откушу, — язычок тут же спрятался, а Габрик отполз к пиковому, который принял друга в обнимашки и выдал в сторону короля.       — Ты мне ребенка не обижай, а то получишь, — карий взгляд теперь был негодующим, а мальчишка воскликнул.       — Я не ребенок!       — Тебе еще семнадцати нет, мне восемнадцать, Данте почти двадцать пять. Значит ребенок, — Габриэль слегка стукнул Вару по плечу и насупился. Пятый потрепал младшего по голове. — Да ладно тебе, малой, не дуйся… Ну, я же шучу, — шатен надулся еще показательнее, сложил руки на груди и отвернулся и от Вареника, и от Даньки. Тогда последний подсел за спину любимого и обнял его, поставив подбородок на плечо и как бы невзначай протянув прямо в острое ухо:       — Темнеет… — эльф подскочил так резко, что философ не успел убрать голову и плечом ему прилетело в подбородок. Пока младший целенаправленно, как маленький танк, несся к дому, молодой человек, охая, потирал место аварии, а Вару ржал, как ненормальный. Через пару минут бубновый валет уже спешил обратно, бережно держа в руках фонарик. Как он его достал с полки, учитывая его небольшой рост, осталось загадкой. Хотя нет, на вопрос об этом малец ответил, что ему помог Пик. Если он, то тогда ладно, ему-то рост позволяет. Подросток плюхнулся было на попу прям перед своим королем, но его взяли за локоть, подняли и повели в сторону заднего двора.       Уже там ребята разместились поудобнее, наблюдая как неизвестный, но чудесно талантливый художник водит по голубому холсту неба кистью с красной, оранжевой, розовой и нежно-нежно-желтой красками. На несколько минут все даже как-то и забыли про стоящий рядом и ждущий своего времени небесный фонарик, наблюдая за заходом солнца. Голова Габриэля покоилась на плече Данте, а голова Вару — на плече Габри. В спину троице немного бил включенный в доме свет, но внимание на это никто не обращал. Сияя и ослепляя своим мерцанием внимающие прекрасному взгляды, это золотое зеркало медленно и величаво пряталось в чехол горизонта, чтобы наутро не менее вальяжно выкатиться из него, освещая все до чего только дотягиваются хрупкие, будто хрустальные, лучи. Завораживающее зрелище…       — Так что, будем запускать фонарик? — полюбопытствовал пиковый валет и жестом фокусника извлек из кармана спички. Небо как раз стремительно темнело, догорая язычками солнечного пламени.       — Будем! — быстро выпалил Гэб и сел, выжидающе глядя на Данте и Вару. Те переглянулись и рассмеялись. Фонарик был придвинут к ногам правителя Сукхавати, спички вручены ему же, а кудрявый на всякий пожарный подсвечивал телефоном. Эльфенок все так же сидел, затаив дыхание.       Несколько минут спустя свечка достаточно разгорелась. Жар слегка чувствовался за пределами бумажного купола. Философ смотрел аккурат в зеленые глаза, словно ожидая какого-то знака. И вот наступил тот самый заветный миг, когда глава Варуленда кивнул, дескать «Можно». Троица медленно встала, и Данте поднял руки перед собой, осторожно подкидывая фонарик к небу. И он взлетел! Тихо, несмело, но неумолимо поднимался вверх этот рукотворный светлячок. Габриэль сначала молча наблюдал за этим, а потом как запрыгал, захлопал в ладоши и запищал.       — Данте, он летит! — всего три слова, однако восхищение сквозило в них самое что ни на есть детское и искреннее. — Ты видишь? Он летит! — младший схватил старшего за рукав и прижался грудью к его руке. Третий и пятый клоны обменялись взглядами и улыбнулись. Очкарик шагнул к шатену и что-то прошептал, после чего вслух произнес:       — Три… Два… Один! За нашу дружбу! — последнюю фразу валеты гаркнули так дружно и громко, что слышали, наверно, все соседи, а Данька поморщился.       — Это, конечно, мило, но зачем было так орать? — осведомился алоглазый у кашляющего, но крайне довольного Вару. Из дома же приглушенно раздалось явно риторическое «Вару, ты охренел?», на что названный не обратил внимания       — Да ладно тебе, Дань, прикольно же вышло, — молодой человек ухмыльнулся и продолжил провожать взглядом небесный фонарик. Он поднимался все выше, становясь все меньше и меньше. Может кто-то еще увидит его, подумает, что это какая-то чудная звездочка. А может ничего не подумает, не заметит… Но троице сие совершенно не важно, главное, что это их фонарик и он всегда будет символизировать их крепкую дружбу и живую непоколебимую любовь бубновых друг к другу…