О ненависти к неожиданностям во всех его проявлениях

      Слепой не любил громких звуков. Сфинкс же шугался их как крошки фазаны тяжёлых сапогов Логов, даже заранее зная, когда объявится следующий. Обоим не спалось, оба сидели на подоконнике в классе, которые никогда не запирались и служили местами для великих и не очень событий и разговоров. Слепой заранее забрался первым, после помог Сфинксу. Они молчали и промолчали бы ещё столько же, если бы где-то в Наружности не послышались хлопки: два и после ещё несколько. Волосы Слепого еле заметно покачивались, когда тот ворочал голову на шум, как флюгер по ветру, пытаясь услышать направление: прямо за окном, за Сфинксом, где-то так далеко, что не определить откуда. На счастье Сфинка, Слепой был слеп и не видел, как тело напротив вздрагивало от неожиданных ударов в воздух. Но Слепой не дурак, он видит всё и так.       Глаза в молочной пелене уставились вперёд в Сфинкса. Чужое лицо ответно повернулось.       –Раздражает.       –Неожиданно просто.       –Раздража-ает,– протянул вожак, и от света луны было видно кривую улыбку, которая получалась уродливой, если Слепой старался. Когда же он улыбался непроизвольно, она сходила за нормальную улыбку. –Даже больше, чем вопросы Курильщика? Даже больше, чем Чёрный?– он медленно, намазывая терпение Сфинкса как масло на свежий хлеб, пробуя и слыша его хруст, наваливал на друга колкие вопросы. Ночь скоро кончится, надо ведь чем-то занять себя, пусть даже не на долго, пусть даже Сфинкс и промолчит. Тот выдохнул накопившийся ком напряжения.       –Я ценю твоё беспокойство, но в следующий раз, когда подумаешь заставить меня чувствовать не так дерьмово, просто поинтересуйся, что меня волнует.       –Что тебя волнует?       –Да ты схватываешь на лету,– издевательски протянул он. Сфинкс отвернулся от окна и свесил ноги. Спрыгнул на пол, задев граблями подоконник, от чего невольно зашумел. Но присел он от другого ненавистного, расковыривающего прыщи на спине шума. Снова кто-то пулял салютами.       –Эти люди совсем не думают о других. О тех, у кого от резких хлопков взрывающихся разноцветными красками ракет волосы встают на задние лапки; о тех, у кого всё тело дрожит не от самих звуков, а от того, как они появляются – неожиданно. Я угадал?       В ответ он не услышал ничего. Сфинкс бы послал его, но не стал говорить вслух, а просто подумал так. Слепой подумал, что Сфинкс устал пугаться неожиданностей в Наружности и уснул прямо под ним.       Вскоре он понял, что под шум снаружи Сфинкс незаметно для Слепого успел исчезнуть из кабинета, понял, что остался один, и зажевал нижнюю губу. Слепой ненавидел, когда он так неожиданно пропадал с его радара.