Несчастье, которое счастье.

— Я вообще не понимаю как ты так умудрился? Это же не девушка, тут и зелья на постоянной основе нужно было пить, — насмешливо произнёс Том, а Верисон лишь отмахнулся. — Я вообще первые три месяца не знал, что прелесть беременна и скорее ещё столько бы не узнал, если бы у него не начали играть гормоны и он меня пару раз Круцио не приложил, за то, что я видите ли много времени провожу с тобой и Грином, чуть-ли не изменяю ему, — парень покачал головой, тепло улыбаясь.       Да, это была, ещё та неожиданность. Агасфер ему долго мозги промывал, детей он видите ли хочет. Верисон не хотел, большая ответственность и его воспоминания детства, были не самые радужные. Он хотел, чтобы его ребенок рос в любви и заботе, что как ему казалось, он не мог дать ему сейчас… но как он ошибался. Когда оказалось, что Агасфер беременный у Верисона началась паника, вот тогда он и припомнил слова, сказанные мужем в одной из перепалок насчёт детей, мол: " если я захочу, ты даже и не узнаешь о том, что я беременный», Эдис отмахнулся от тех слов, а зря, ведь так и случилось. Но пожалуй он был самым счастливым на свете отцом, его малышу сегодня три месяца и они с Агасфером пригласили, самых близких, чтобы выбрать малышу, крёстного. Том и Грин-Де-Вальд были в их числе. — Дааа, конечно повезло тебе. Искренне рад за тебя. Кстати где твой малый, я уже жду не дождусь увидит своего племянника и… крёстника, — Том весело подмигнул Верисона, тот лишь фыркнул и сделал очередной глоток вина. — А мы тут, да Данни? — хафлпафец, который после беременности явно похорошел, нес на руках маленького, пухленького мальчика, который беспрестанно плакал… с желтыми глазами. Обратив внимание на последнюю деталь, Том замер и прислушался к своим ощущениям. На душе стало спокойно, а сердце забилось в бешеном ритме. — Дорогой, — Верисон поцеловал подошедшего мужа в щеку и взял на руки своего сына, под благодарные взгляды Агасфера. — Данни, ну чего ты плачешь, а малыш? — Верисон откровенно сюсюкался с сыном. Просто поверить было невозможно, что это человек владеет половиной Европы, держа её в ежовых рукавицах. — Кстати, привет Том. Не знаю, Данни с самого утра сам не свой, плачет постоянно. Целителя вызывал, сказал, что все хорошо и у малыша все в порядке. Не знаю возможно… это моё наследие эмпата проявляется? Может уловил чье-то дурное настроение и пытается провести его через себя? Вообще не понимаю, что с ним, он был таким тихим я и маме патронуса посылал, она сразу явилась. Говорит, что со мной в детстве такого не было, — мальчик грустно поджал губы и оперся головой о плече мужа. Как любому родителю ему было больно наблюдать за тем, что его ребенок плачет. — Эд, что ты знаешь насчёт поцеловных Гермонсонма и последнем круге перерождения? — не отрывая взгляда от маленького, плачущего мальчика на руках друга, произнёс Том. Парень напротив него замер и уставился на своего сына. — Ты думаешь, что глаза именно из-за этого у Данни жёлтые? — опасливо спросил Верис, поглядывая на Тома. — Проверим, дай мне его, — Том поставил свой бокал вина на левитирующий поднос и протянул руки к ребенку, на душе залегла давно забытая искренняя радость и надежда.       Эдис понимал, о чём говорит Том. Поэтому бросив задумчивый взгляд на своего друга он поджал губы и бережно передал плачущего сына в протянутые руки.       Трое замёрли: один от не понимания, второй от понимания, а третий от радости.       Мальчик оказавшись на его руках, молниеносно перестал плакать и теперь-как зачарованный сидел на руках мужчины и улыбался. Том улыбался тоже, улыбался своей душе. — Как? — жалобно произнёс Агасфер, ему не удавалось успокоить ребенка уже пятый час подряд, а тут Том взял его на руки и он успокоился, словно по щелчку пальцев. Муж стоящий подле него, приобнял парня за талию и положил голову на острое плече. — Гермонсонм и последний круг перерождения, термин древний как мир. Проще говоря, истинные души. Явление до чертиков редкое, известные случаи можно пересчитать по пальцам одной руки. В определенное время рождаются два человека, души которых связала сама Магия. Если один из них погибает, а второй остаётся живым, то первый после своей погибели идёт на так называемые последний круг перерождения. Человек теряет все воспоминания и размышления, он становится совершенно другим… внешне. Но вот взгляды на жизнь, остаются теми же что и в первой жизни. Ему нравится и не нравится, все то же, что и в прошлом. Душа хранит больше, чем тело, — парень бросил взгляд на довольного Тома и улыбнулся сам. — Наш сын перерождение души, родственного Тома, — шепнул парень на ушко своему супругу. Тот лишь кивнул и серьезно посмотрел на мужчин. — А тебя Том я свяжу такими обетами, что если хоть какая-то часть твоего тела поднимется миллиметром больше, чем то есть допустим до шестнадцати лет Данни, дальше у тебя ничего и никогда не подымется, понятно? — Эдис невинно хлопая глазками пообещал Тому, тот кинув презрительный взгляд на друга и сказал. — Хочу напомнить, что вы с Агасфером, переступили черту, ещё в пятнадцать лет, а ты лишился девственности в пятнадцать, — Том хотел улыбнуться, но его остановил угрожающий взгляд Верисона. — Дорогой, как думаешь, может ещё годик к шестнадцати накинуть? — ухмыльнувшись произнёс парень.

***

— Ну отец, — жалобно произнёс красивый мальчик заваливаясь на кресло в кабинете отца, тот не отрываясь от документов, кинул предупреждающий взгляд на сына. — Я сказал нет, — мужчина откинул очередную папку с документами и взялся за другую. — Ну почёму я не могу, съездить с Томом в Албанию? — захныкал мальчик, вскинув на отца свои жёлтые глаза. Словно у кота… ещё и жалобный взгляд с даром эмпата… мальчик постоянно пытался манипулировать отцом, но до папы ему, ещё конечно далёко. — Потому что тебе четырнадцать, — просто ответил мужчина, словно это все объясняет. — И, что? Если ты насчёт того, что Том… может ко мне приставать, то ты же сам его обвешал такими обетами, что капец! — мальчик громко вскрикнул и встал с кресла, начав зло расхаживать по кабинету. Его бесила сама ситуация: почему чёрт возьми, он не может быть со своим дорогим человеком? Почему он должен слушаться отца? — Зная Тома, он может обойти любой обет и выкрутиться, змей обыкновенный. Все зависит от ситуации и его желания, при желании он даже обет относительно твоей невиновности до шестнадцати может обойти, — Верисону порядком надоела уже эта ситуация, сняв очки к которым ему приходилось возвращаться во время работы с документами, он устало потер переносицу. Ему тридцать три, а он сидит и выслушивает вопли сына уже битый час, тому почему-то не терпится оказаться в постели Тома. Но нужно отдать должное, друг держится изо всех сил, не ведясь даже на самые… сильные провокации сына. — Что за крики опять? — Агасфер который только зашёл в кабинет, окинул взглядом своих самый любимы и родных людей. — Отец, не пускает меня с Томом в Албанию, — громко воскликнул мальчик и посмотрел на папу, прося помощи, тот лишь уселся напротив мужа и махнул рукой. — Едь, Том тебя ждёт в твоей комнате, — счастливый мальчик, вылетел из комнаты. Агасфер встретился взглядом с непонимающим взглядом мужа. — Зачём? — прикрыв рукой глаза, мужчина измученно простонал, опустивши голову на стол. — Том уже не раз доказал, что он готов сдержать своё обещание, — тихо сказал младший маг и встав со своего места и тихо скользнул на стол мужа, опуская руку в растрёпанные волосы Верисона, тот словно кот тихо заурчал и прильнул к ласковым пальцам. — Это ты про тот случай, когда Данни запер Тома в его кабинете и разделся, в итоге оказался сидящим, ревущем на его плече, после того как Том сказал, что не собирается его трахать? — насмешливо произнёс Верисон, подняв голову и встретившись взглядом с мужем. Тот лишь по-доброму улыбнулся и покачал головой. — Я честно говоря, сразу был в недоумении, когда Данни оказался на Гриффиндоре, ты слизеринец, я рейвенкловец, а сын гриффиндорец… парадокс. Но как видно, упрямство в Данни отбавляй. Насчёт того, что Том доказал, свою верность слов данных тебе то… недавно был случай, Данни опять запер Тома в кабинете и потребовал близости, мотивировав это тем, если Том не согласиться, то он отречься от него в роли крёстного, разрывая связь крёстных. Том не стал звать тебя, боялся, что ты устроишь Данни полнейшую выволочку. Позвал меня и я уступил Данни. Ты ведь сам знаешь, что Том слишком дорожит вашим с ним отношениями, он никогда не нарушит данное тебе обещание, — младший маг наблюдал за эмоциями мужа, тот уже на половине речи вскочил со своего места и порывался покинуть кабинет, но его остановил муж. Обняв его и уткнувшись в ключицу, потерся носом о шею вдыхая запах терпкого одеколона. — Чёрт побери Данни, я же его предупреждал, чтобы он даже не смел, шантажировать Тома, этим. Прекрасно, я не хотел делать этого, но теперь и его прийдёться связать обетами, — Эдис порывался в очередной раз покинуть кабинет, но его остановил муж, крепко обнимая. Подняв голову Агасфер, легко поцеловал Эдиса в уголок губ и улыбнулся. — Знаешь я долго думал над этим и слова которые я скажу сейчас, никак не связаны с тем, что я очень люблю Данни и иногда потакаю его желаниям. Я знаю, как это быть подле любимого и не иметь возможность прикоснуться к нему. Я знаю как это, тихо сидеть в душе и дрочить на короткие но счастливые воспоминания о том человеке. Я знаю как это, ловить радостные взгляды любимого и не иметь возможности радоваться вместе с ним. Но у меня и Данни, разные причины этим «знаю». Я боялся быть отвергнутым, Дани знает, что он связан с Томом навсегда. Ты был постоянно занятым и просто не имел возможности обращать внимание на меня, Том и его жизни, сосредоточена на и вокруг Данни. Я знаю как ты переживаешь за нашего сына, но… Том никогда ему не причинит боль… он любит его, он никогда не предаст ни тебя, ни Данни. Шестнадцать — это много. Том помнит душу Данни, он знает о нём всё, Данни же не знает о нём ничего, но очень хочет узнать. Позволь им быть вместе, именно так, как они считают нужным. Данни твой сын, но также он душа Тома и это не изменить, — Агасфер говорил тихо и внятно, он даже не пытался использовать дар, чтобы Верисон принял правильное решение. Эдис лишь поджал губы и понятливо кивнул, выходя из кабинета на прощание коротко поцеловав парня. — Я понял прелесть.      

***

— Том нам нужно поговорить, — Верис приоткрыл дверь комнаты сына и позвал Тома, который вальяжно расселся на кресле, наблюдая за Данни, который собирал вещи.

***      

— Эд я всё прекрасно помню, можешь не напоминать, — сказал Том, как только оказался в небольшой гостиной. — Не заставляй меня пожалеть, — бросил тот становясь напротив друга. — Что? — непонятливо моргнул Том, удивлённо смотря на Верисона. — Я Эдис Галетт Верисон, освобождаю тебя Том Марволо Мракс, от обетов данных мне относительно моего сына Даниеля Дейвиса Верисона и оставляю лишь те, что касаются первого сексуального акта, при этом меняю дату с шестнадцатилетия на год ранее. Да будет так, свидетельствуй тому Магия, — короткая вспышка и несколько невидимых браслетов пали с руки Тома, оставляя лишь один единственный, касающийся Данни. — Но… — неверяще начал Том, но его перебил Верисон. — Просто не заставляй меня пожалеть об этом, — сказал мужчина развернувшись и направившись на выход. — Никогда и… спасибо, — лёгкая, нежная улыбка коснулась губ Мракса. Мужчина открывший дверь и собирающийся покинуть комнату, кивнул.

***      

— Ну, что отец снова напоминал тебе о обетах? — мальчик скучающе лежащий на кровати, весело сверкнул жёлтыми глазами. Том ласково улыбнулся и усевшись возле мальчика, потрепал того по волосам. — Сколько раз я тебе поганец говорил, не отзываться так о своём отце, он же заботится о тебе, — обвиняюще произнес Том и начал щекотать ничего не подозревающего мальчика, тот залился громким смехом, пытаясь увернуться от проворных рук и в то же время тоже ущипнуть Тома, но тот ловко увертался. Все закончилось тем, что мальчик умудрился вскарабкаться на него и придавить своей магией, практически обездвижить. Не то чтобы Том не мог побороть магию мальчика, но ему нравилось то, что окутывающая его магия, не только причиняет дискомфорт но ещё и ластится, словно Нагайна которая тянется за лаской. — Я удивляюсь, почему только до шестнадцати? Мне кажется он вообще хочет, чтобы я умер девственником, — обиженно пробурчал мальчик, грустно заглядывая в голубые глаза мужчины. — Не правда, — сбросив чары, Том легко притянул мальчика на себя за ворот рубашки и поцеловал его, совершенно невинное касание губ к губам, вызывало давно забытое чувство счастья и любви. Мальчик сверху тихо ойкнулу, но при этом несмело приоткрыл рот и неверяще облизнул мягкие губы мужчины, тот довольно муркнул и отстранился под удивленные взгляды. — Небольшое послабление правил со стороны твоего отца, — пояснил он при этом держа мальчика за воротник. — Мы можем целоваться? — радостно зашептал тот, ярко улыбаясь. — Да теперь мы можем целоваться… и только целоваться, — прикрыв глаза сказал Том, хотелось большего, возможно потискать мальчика или взаимной мастурбации, но… мальчик… ему было четырнадцать с половиной… он был ребенком. Том его любил и поэтому был готов ждать до шестнадцати, не зря именно этот возраст, является возрастом согласия. Тогда Даниелем будут в большинстве управлять уже не гормоны, а чувства. Тогда все будет ярче и лучше… желаннее, а сейчас Том будет нагуливать аппетит. — Но поверь, — Том клюнул парня в щеку. — Я знаю душу свою, просто прекрасно, — Том не стал добавлять, что он даже знает как можно довести мальчика поцелуями до оргазма. Он узнает, об этом и без слов, но чуточку попозже, через годика пол. А настоящую любовь, Том ему покажет только после шестнадцатилетия. Не раньше. — Я люблю тебя Данни, — тихое шипение. — И я тебя, Том, — в ответ слышит старший маг, удивлению нет придела.