Бег друг к другу

— Вы мне нужны. В следующую секунду ее губы оказались на моих губах. Между нами словно загудела радиация. Тепло вокруг, и электричество покалывает ладони. Я никогда такого не чувствовал. Я отпрянул, чтобы посмотреть на нее, чтобы убедиться, что она реальна, что она не жалеет, о том что только что сделала. В ее глазах я не увидел ни сожаления, ни отвращения, ничего из того, чего я боялся, когда сам хотел сделать это раньше. Она смотрела на меня, и я видел в ее глазах, что она совершенно твердо хочет быть со мной. Она полностью доверилась мне, она больше не боится нас. Я вернулся к ее губам и продолжил наслаждаться гулом радиации. Ближе, чем сейчас, мы с ней не были никогда. Ни физически, ни духовно. Еще одна стена рухнула без шанса на восстановление. Своей грудью я чувствовал, как колотится ее сердце, значит она чувствовала, что мое колотится не менее бешено. Лена перевела дыхание. Пора закругляться с поцелуями. Я отпустил ее губы и дотронулся до ее лба своим. — Лена, мы тут сейчас сознание потеряем, если продолжим в том же духе. От недостатка кислорода, — тихо сказал я. — Или случится разрыв грудной клетки, — подхватила она. — Пойдем я лучше тебя чаем напою. Лена выразила свою согласие нежной улыбкой, взяла меня за руку и потянула за собой на кухню. Она залезла на диван. Сейчас придется разговаривать на серьезные темы. Я пытался оттянуть этот момент как можно дольше, поэтому очень медленно готовил чай. — Держи, — передал я кружку Лене. — Спасибо, Виктор Михалыч, — с счастливой улыбкой поблагодарила Лена. — Вот как. Значит она тут ко мне с поцелуями лезет, а сама «Виктор Михаалыч», — старался как можно более весело и прямо намекнуть я. Она ожидаемо смутилась и отвела взгляд в свою кружку. Ну ничего, нам с ней еще придется перейти много таких рубежей. Но не все сразу, так что лучше я пока переведу тему. — Как ты к деду сходила? Чего такая грустная пришла? — участливо спросил я. Ее грусть не была приманкой для поцелуев. Кажется, она и правда была чем-то расстроена. — Плохо, дед превратился в эмо. — Это что ещё за новости? — Говорит, что скоро умрёт, и раздаёт направо налево свои благословения, потому что боится, что не успеет… — Понятно. Ну ничего, я завтра с ним проведу воспитательную беседу. Мы с тобой из него эту дурь выбьем, Ленка, не переживай! Как было приятно произнести это «Мы с тобой». Я и раньше так говорил, но теперь это не звучало обреченно. Так стоп. Какие ещё благословения? — Лена, а что еще за благословения он раздает? — Ну, он сказал, что не против наших с вами отношений. — А то мы не знали! — решил пошутить я. Мы с Леной усмехнулись. — Так ты из-за эмо-настроений деда грустила? Лена покачала головой в знак согласия. — А ещё из-за нас вами, — она взглянула на меня будто сделала ошибку по математике. — То есть с тобой. Мы ведь потеряли так много времени из-за дурацких предрассудков и недосказанностей. А могли быть счастливы уже давно. — Эй, — я накрыл её руку своей. — мы с тобой все наверстаем. Как настоящие спортсмены! Вот завтра пойдём с утра на пробежку вместе. — Обязательно надо позвать Светочку. И деда, — Лена подхватила мою шутку. — Какая ты злопамятная, Кулемина! — огрызнулся я. Раздался звонок в дверь. — Даже не представляю кто бы это мог быть, — удивилась Лена и пошла открывать дверь. Она посмотрела в глазок и бросила на меня беспокойный взгляд. В дверь вошёл Гуцулов. — Лена, привет! — Привет. Ты чего здесь делаешь? — Я… Мне надо с тобой поговорить. — А мне не надо. Ты не вовремя. И вообще, Зеленова в курсе, что ты сюда припёрся? Или мне самой ей рассказать? — Лена, ну причём тут вообще Полина? Я просто хотел пожелать тебе удачи на завтрашнем концерте. Хотя мы выступаем как соперники, я хочу чтоб ты знала, что я тебе не враг и что я буду за тебя болеть. — Я буду иметь это в виду. Это все? Лене хочется побыстрее закончить этот разговор. Это из-за того, что её раздражает Игорь или она просто хочет побыстрее вернуться ко мне?.. — Нет. — Гуцул, ты правда очень не вовремя с серьёзными разговорами. Давай в другой раз? А лучше никогда. Кажется, причина все-таки во мне. Пойду помогу ей. Я встал и подошёл к проходу между коридором и кухней. — Привет, Игорь. — Виктор Михалыч? Здравствуйте. Лена, ну что же ты говоришь, что я не вовремя? По-моему время как раз идеально подходит. Мне теперь все понятно. — Ну чего тебе понятно, а? — Понятно, что дело в тебе, а не во мне. — Гуцул, мне уже без разницы, в ком дело. Мы с тобой уже все выяснили. Если ты пришёл, отношения налаживать, то об этом надо было думать, когда ты за моей спиной интриги плел и Наденьку лапал, а сейчас уже поздно. И мне абсолютно по-барабану, какими фантазиями ты будешь себя оправдывать. Хочешь выставить меня виноватой, да пожалуйста. Мне не жалко. А сейчас уходи, я тебя прошу. — Ладно, пока, — обиженно отрезал Гуцул и вышел в дверь. Лена закрыла дверь и повернулась ко мне. — Не стоило тебе так делать, — раздражение из её голоса ушло вместе с Гуцулом. Сейчас оно говорила спокойно и нежно. — Ну, я просто хотел, чтобы он побыстрее ушёл. Сработало, — с улыбкой произнёс я. — Надеюсь, завтра мне не придётся в очередной раз раз объяснять Борзовой, почему я живу со взрослыми мужчинами. — Она же у вас вроде теперь стала милой и доброй? — Ну вообще, да. Её не узнать. Лена встала сбоку от меня и обняла за талию. Я положил руки на её плечи и снова почувствовал электричество в ладонях. Мы прошли обратно на кухню допивать свой чай. — Лена, расскажешь мне, что у вас там все-таки произошло с Игорем? — Да так, одна мерзкая история. Лена вкратце поведала мне о произошедшем. — Да, история действительно дурацкая и неприятная. Но, мне кажется, ты слишком строга к нему. Стоило ли из-за этого расставаться? — Стоило. Вся эта история мне дала кое-что понять. Раньше я боялась быть с тобой, потому что думала, что из-за нашей разницы в возрасте я всегда буду чувствовать с тобой большую дистанцию. Мне будет не комфортно и все такое. А когда я повстречалась с ровесником, я поняла что дело совсем не в разнице в возрасте. — Так и в чем же дело? — А дело в том, что мне не будет ни с кем так свободно, как с тобой. Никто никогда не сможет так хорошо понимать меня, как ты. И никто никогда не сможет стать мне более близким человеком. Мы уже столько вместе пережили, сколько другие за всю жизнь не могут пережить. Глупо продолжать игнорировать эту истину. Я уверена, что на месте Гуцула ты бы так не поступил. А как будет поступать Гуцул, я понятия не имею, потому что я его не знаю. А он не знает меня, поэтому будет творить всякую дичь и ждать, что я не обижусь. Лена смотрела на меня выжидая какой-то ответной реакции, но я был под слишком сильным впечатлением от её слов, чтобы что-то ответить. — Так что, — Лена вздохнула. — Гуцул прав. Дело во мне, а не в нем. Просто ты занял такое место в моей жизни, которое не сможет занять уже никто другой. Но Гуцул все равно урод. Я ещё долго не мог прийти в себя. Я даже не предполагал, что Лена настолько мне принадлежала. Для неё это не подростковая влюблённость и не очередное приключение. У неё ко мне все более, чем серьёзно. И она это сама осознает. — Так для тебя это тоже навсегда? — спросил я, хотя уже знал ответ. Я специально сделал акцент на «тоже», чтобы подтвердить взаимность ее серьезности. — Без сомнений. В её голосе не было надежд. Она действительно для себя уже все решила. Несколько секунд мы еще молчали. — Честно говоря, мне бы надо сделать уроки. Завтра алгебра, не хочу тупить у Борзовой. — Так пойдём я тебе помогу. — Пойдём. Мы сели на пол и облокотились на диван. Лена достала свой учебник и начала объяснять мне задачу. — У меня не получается решать эти задачи с параметром. Я хорошо разбирался в алгебре, так как в школе у меня был классный учитель. То, что у неё не получалось решать, я мог решить чуть ли не в уме. — Давай объясню. Я начал объяснять решение, Лена внимательно слушала. — Виктор Михалыч, вам нужно было не физру, а алгебру преподавать. — Да ты что говоришь. Часами сидеть за учительским столом — это ж скука смертная. Мне спортзал ближе. — А по-моему у тебя талант. Ты мне все так здорово объяснил, я, наверное, теперь любую такую задачу смогу решить. — Это мы ещё посмотрим. Время 11 часов уже. Ты вон засыпаешь, тебе только в глаза спички вставлять. Иди давай умывайся и спать. — А ты… ты останешься? Ну вот и неловкий момент. Раньше я мог оставаться у нее ночевать. Во-первых, это было оправдано ее болезнью, во-вторых согласованнно с ее делом, а в-третьих, ничего не значило в личном плане. Хотя значило конечно же, но не то, что сейчас. — Нет, Лена. Тебе надо выспаться. Завтра концерт. Я пойду домой и завтра тебя встречу утром. — Я все равно сегодня не засну, — смущенно ответила Лена и опустила глаза вниз. — Так, отставить «не засну». Сейчас как заставлю тебя 10 кругов вокруг дома пробежать. Заснешь как младенец! — строго сказал я. Лена закатила глаза и ушла в ванную. Пока она была в ванной, я помыл посуду и собрал её тетради. Она вернулась из ванной. — Ладно, Лена, я пошел. Проводи меня. Я обулся и посмотрел на Лену. Лена не хотела, чтобы я уходил. Я тоже не очень этого хотел. Но нам с ней не нужно торопить события. Я взял её за руку и потянул ближе к себе, обнял за талию и поцеловал. Какое все-таки это невероятно чувство — вот так целовать её и обнимать без страха и угрызений совести, а главное с полной взаимностью желания. По-моему, между нами нет никакой разницы в возрасте. Я такой же подросток, как и она. Влюблённый и не желающий себя контролировать. Я с большим трудом отпрянул от неё, прошептал «встретимся утром» и вышел из её квартиры.

***

Лена закрыла дверь и поняла, что ее старый страх — быть с ним — сменился на новый: не быть с ним.