Сгореть было приятнее, чем угасать

Эмили почувствовала слезы на щеках. Она, ведь умрет, да? После бесконечных перерождений, она сможет отдохнуть? Слезы. Сколько времени она не плакала? Кажется, с пятой или шестой жизни, она попросила систему отключить ей эмоции, чтобы не быть слабой. Эмили видела, как огонь все ближе подбирается к ее домику. Она преспокойно ждала своей смерти. Ей хотелось отдохнуть, хотя бы пять минуточек. Она ведь может? Ей хотелось смеяться, плакать... Но, увы. Пытаясь осчастливить Пенелопу Экхарт, она выгорела и угасла. Эмили пыталась вернуть свою настоящ личность, но она давно была утеряна, уже как сорок жизней. Прошло пятьдесять или девяносто жизней с тех пор, как она начала проживать свою жизнь заново. Эмили было противно от самой себя. Слабая. Не может осчастливить ребенка. Дура. Огонь подбирался все ближе к ее дому. Эмили же заваривала любимый чай Пенелопы Экхарт. Горничная чувствует пристальный взгляд на своей спине, но не оборачивается. Она хочет умереть. Эмили кисло ухмыляется и произносит: — Госпожа Пенелопа, вы будете чай с сахаром или без? На лице ее сияет безумная улыбка, а в ответ на нее стеклянными глазами смотрит лишь хладное тело Пенелопы Экхарт. Между тем, пожар все ближе приближался к дому Эмили. А она, кажется, и рада этому.