Зачем цветёт сакура?

Япония - одинокая страна. Люди здесь страдают трудоголизмом, холодом и недостатком человеческого тепла. Работа-дом-работа - серая, унылая, прожженная холодом жизнь, узкими стальными тисками утягивающая на самое дно смерти обычного жителя. Здесь одиноко в огромном мегаполисе с населением в миллионы человек. Здесь холодно, хоть и не везде выпадает снег зимой. Или было холодно... С появлением причуд, ситуация стала лучше. Хоть и технический прогресс остановился, но весь мир теперь переживал странные времена, требующие объединения. Появились злодеи. Там где есть злодеи, начинают появляться герои - обычная заповедь самой обыкновенной сказки, но реальность далека от детских волшебных рассказов. Смерти, кровопролития, ужасы, гибель невинных и кара безнадёжных -все пороки преследовали людей, словно дикие звери. Действительно ли все было так радужно с появлением этих невероятных сил? Людям нужна была надежда. И она появилась. Появилась огромной фигурой гиганта в сине-жёлто-красном костюме. Сияющая улыбка подарила свет и тепло самым нуждающимся в этом людям. Он принёс согревающий костёр в зимнюю бурю. И огонь разросся, переходя на деревья, согревая, но не сжигая людей, так отчаянно нуждающихся в этом. Он подарил надежду. К сожалению, не все решили изменять традициям. Шото кажется вторил самой стране восходящего солнца. Такой же холодный и неприступный, огорождённый не только моральными, но и ледяными стенами причуды от внешнего мира. Холодный, отстранённый, замёрзший. Замёрзший и замораживающий... он погибал в ледяном заточении, с виду золотой, клетки. В её прутьях не было ни грамма золота. В жизни была лишь ненависть, одиночество, боль и снова ненависть. Все вокруг были лишь лицемарами, холодными статуэтками на остывающей шахматной доске. Здесь не было света, если он и появлялся - то только чтобы дать ложную надежду и снова потухнуть. Ничего кроме ненависти, лжи и удушающей боли не существовало. В Японии Тодороки Шото сакура цвела только чтобы сгнить.

***

... Огонь был везде.

Он старательно плавил лёд на блестящей арене, с шумом унося пар в небо и заглушая рёв зрителей на трибунах. Он подхватывал обжигающие струи воздуха и вздымал вверх, заставляя крутиться в бешеном танце порывов ветра. Огонь лизал его щёку и дымил, сжигая. Всё с шумом разбивалось, таяло, шипело, плавилось, горело, горело, горело, ГОРЕЛО. Все его стены, прутья клетки, ненависть и, вероятно даже одиночество, сгорали дотла, но не сжигали. Они грели. Кто мог знать, что пожар принесёт тепло, а не сжигающий холод? Кто мог знать, что стены начнут трескаться? Кто мог предположить, что Шото будет так неумело, почти безумно, улыбаться ему - причине этого пожара. Кто мог подумать, что это вспыхнет от маленького уголька с большими сияющими глазами, в которых Тодороки видел всполохи собственного пламени? Он так похож на костёр, что обогрел Японию много лет назад, его улыбка так походит на ту, что Шото видел по телевизору, сидя дома в спасительных объятиях матери. Его стремление, его страсть и желание помочь так походят на кумира миллионов, что Тодороки в самом деле думает ещё раз обдумать ту безумную идею с внебрачными детьми, но сейчас это не важно. Многолетний холод сходит с его тела и взора, с шипением превращаясь в пар. Прутья нисколько-не-золотой клетки ломаются, треща в агонии. Ненависть плавиться, отражаясь отблесками. А Шото улыбается. Улыбается своему личному костру, что лично обогрел его засыпаный снегом лес в леденящую кровь бурю и растопил стены. Он улыбается своему спасителю и солнцу. Но бой ещё не закончен. Тодороки поднимает левую руку и видит, как искалеченный парнишка активирует причуду, мчась к нему на невероятных скоростях. Они не слышат ничего кроме свиста пара. И Шото впервые за долгое время чувствует себя счастливым.

***

Через большие окна в комнату проникают лучи закатного солнца, освещая все похождения летающих в воздухе пылинок. В просторном помещении царит уютная тишина и идиллия, которую вряд ли могло что-то нарушить. Они лежат в комнате Тодороки на растеленом футоне. Укутавшись почти с головой в одеяло и прижимая к себе посапывающее кудрявое чудо, Шото не перестаёт думать о всём сразу, стараясь ничего не упустить из своего вида. Столько всего изменилось с тех пор, а в голове до сих пор стоит образ сверкающих глаз его маленького уголька. В голове всё ещё эхом слышится любимый голос, так яростно вбивающий в его мозг всего четыре слова. Четыре слова... а сколько треска и пламени, сколько сброшенных оков и цепей. Сколько перемен. Его руки неосознанно стиснули ткань чужой футболки, а где-то совсем близко послышалось недовольное бурчание и сонное пыхтение, а за ним - шевеление под боком. - Мнгхм...что-то случилось? - хриплый шёпот ножом разрезал стоявшую в комнате тишину. Парень чуть отстранился и обеспокоенно, но ещё сонно и вяло взглянул в любимые глаза. - Нет, просто задумался. Спи дальше, Изуку, - мягко ответил уставший голос. Ещё раз посмотрев в гетерохромные очи, будто убеждаясь, что всё действительно нормально, Мидория снова прильнул к тёплому парню, довольно утыкаясь носом куда-то в грудь и тихо хихикнул. - Тебе стоит меньше думать Шото-кун. Так проще расслабиться. - От кого слышу, - тихо хмыкнул Тодороки. Со стороны Мидории послышался звонкий смех. Шото лишь крепче стиснул мальчика в объятиях и с улыбкой закрылся носом в зелёные кудри.

* * *

В комнате небольшого общежития лежали двое, согревая друг друга от холодного плена одинокой Японии. А в саду академии, где-то совсем близко, цвела вишня. Теперь в Японии Тодороки Шото сакуры цветут чтобы жить.