Некоторые дни

Потолок. Белый и чистый. Непорочный. Он простоит тут минимум лет двадцать, если здание не снесут или на мир не свалится метеорит. Или не прилетят пришельцы, или Дазай не просверлит в нем дыру своим взглядом. Некоторые дни лучше, чем другие. Некоторые хуже. Некоторые никакие. Некоторые просто пиздец. Сегодня у Дазая пиздец. Ничего примечательного не происходило: день как день, но в этом вроде и была проблема. Когда ничего не происходит, голову забить тоже нечем. Мысли крутятся и крутятся. Самые хорошие, самые плохие. Но хуже всего, когда вместо мыслей приходит пожирающая пустота. Сегодня у Дазая пустота. Настолько пустота, что даже на самоубийство нет сил. Есть желание, но нет сил. Почти нет. Все же чтобы это желание не исполнилось, ему следовало бы что-то сделать. Что угодно. Причину избегать превращение мечты в реальность он пока что не называет даже у себя в голове, но она на самом деле есть. Ей он сейчас и звонит. Точнее позвонит. Позвонит, когда досмотрит в потолок.

***

- Ты че охуел? Ах, Чуя. Милый Чуя. Наверное он уже спал. Странно, на часах всего-то четыре часа утра. На лице Дазая нет улыбки, в глазах тоже пусто. Пусто, пусто, пусто. Пусто на лице, но не на душе. На душе желчь. Желание совершить то самое отходит на второй план, его заменяет жажда задеть, вывести на эмоции, на агрессию. Сначала нужно заставить Чую притащить свой тощий зад в квартиру Дазая. - Чиби, можешь приехать, пожалуйста..? Дазай знает, что Чуя никогда в жизни не откажет, услышав этот тон. Чуя никогда не откажет, если есть малейшая вероятность, что Дазай грустит. Чуя добрый. Но об этом сейчас думать не стоит. От этого Дазай чувствует слишком много вины. - Скоро буду - Вздохнул Чуя, видимо собираясь положить трубку. - Чуя - Дазаю всегда нравилось, как звучит это имя у него на языке - Давай ещё чуть-чуть поболтаем… Потому что Дазай не выдержит ни минуты наедине со своими мыслями. Желание умереть может периодически появляться в его жизни из ниоткуда. Вроде бы днём все было в порядке: хороший рабочий день в агентстве, даже Куникида кричал не так интенсивно, как мог бы. Но Дазаю все равно не по себе – он будто утомлён. Слишком утомлён, чтобы улыбаться, и слишком утомлён, чтобы объяснять, почему не улыбается. Желание умереть похоже на тучу, которая никак не улетит. Где бы Дазай ни был, она всегда рядом. Она всегда возвышается над ним, и как бы он ни пытался до неё допрыгнуть, она всегда будет слишком высоко. Она отравляет его дни и его сознание. Она медленно топит его и иногда забирает с ним и других. - Хорошо.. - нежно ответил Чуя. Слишком нежно. Настолько нежно, что жажда умереть увеличивается и уменьшается одновременно. - О чем ты хочешь поговорить? - Давай поговорим о том, как один тупой слизень недавно проебался на миссии? Сколько там человек умерло… двадцать? Он не знает, как отвечать на ласковость Чуи. Он мог бы попытаться сказать ему что-то более приятное, если бы был в лучшем состоянии, но сейчас у него нет сил выдавить из себя и двух искренних слов. Наверное можно подумать, что он наступает на одни и те же грабли. Что их отношения опять превратятся в кучу недоговорённостей и колкостей, как это было в прошлом. Но разница между Демоническим Вундеркиндом и Дазаем Осаму есть. Дазай осознаёт, что он неправ, и он будет пытаться быть лучше. Будет же? - Дазай, или ты сейчас заканчиваешь клоунаду, или ты идёшь на хуй. Голос Чуи ровный и слегка уставший. Чуя не взорвался и не начал кричать. От этого Дазаю ещё хуже. Не потому что он действительно хотел задеть Чую, а потому что он в очередной раз понял, что продолжая оскорблять рыжего, он сводил на нет все свои попытки стать лучше. А ещё он и вправду не хотел разочаровывать Чую. Он не хотел, чтобы Чиби грустил из-за такого, как Дазай, но постоянно создавал подобные ситуации. Дазай молчит. - Как прошёл твой день? - наконец выдал Дазай. Он мог бы обмануть себя тем, что на самом деле ему плевать. Но это не так. Дазаю не плевать на Чую. Просто… Просто иногда у него нет сил встать с постели, что уж там говорить о заботе о других.

***

Иногда Дазай представляет тревогу, как сгусток черноты, который покрывает его солнечное сплетение. Иногда Дазаю хочется вонзить в него нож, чтобы остановить боль, которую он приносит. Замок щёлкает. У Чуи давно есть ключи от его квартиры. Дазай их не давал ему, но Чуя где-то отрыл копию. Теперь вешалке для шляп придётся преодолеть препятствие из пустых бутылок, консерв и грязных шмоток. Дазай высовывает макушку из под одеяла и замечает, как весь мусор, светящийся красным, летает по его квартире. Чиби глупый. Дазай же изначально хотел над ним поиздеваться, даже спровоцировать драку, а Чуя тут уборку устроил. Последний год Двойной Чёрный часто воссоединялся, несмотря на то, что перемирие между мафией и агентством было весьма шатким. Доверие в бою, полное взаимопонимание и конечно же отличный результат – все это осталось неизменным. Но в общении все ещё чувствовалась дыра под названием «четыре года тишины». Чувствовалась обида и элементарное осознание упущенных возможностей. Дазай считал, что если продолжит держать дистанцию с Чуей после воссоединения, то освободит коротышку от ненужной боли. Но не видеться совсем не получается, ведь им приходится иногда работать вместе. Каждый раз, когда взгляд Чуи останавливался на Дазае, сердце брюнета обливалось кровью, потому что глаза рыжего были наполнены разочарованием. Будто все, что было между ними, оказалось лишь пустотой. Пусто, пусто, пусто. Когда Дазай был с Чуей, он приносил ему боль. Когда Дазая не было с Чуей, он тоже приносил ему боль. Дазай больше не хотел этого делать. Он попытался наладить их отношения, начиная с того, что регулярно врывался в апартаменты Чуи. Но он всегда брал с собой вино! Да, не самое дорогое, но и не самое дешевое, прошу отметить! В итоге это переросло в еженедельные субботние посиделки. С каждым разом Чуя все больше и больше оттаивал. Посиделки превратились в ночевки, беседы в отношения. Правда они не называли то, что у них было, отношениями; они никак это не назвали. Чуя всегда любил Дазая. В этом и была проблема. Дазай тянул его на дно, но Чуя не отпускал. Отношения Двойного Чёрного в мафии были не самыми образцовыми. Дазай вечно использовал Чую для эмоциональной разрядки, а когда получал ее, просто уходил. - Дазай, ты как? - - Спросил Чуя, наклонившись над Дазаем и присев на пол. Голубые глаза. Сейчас они не такие яркие, как обычно, их цвет больше похож на вечернее небо. Отросшие рыжие локоны кончиками щекочут лицо Дазая. Дазаю всегда нравились волосы рыжего. Когда им было по шестнадцать и их отношения только начинались, Дазай любил мыть и расчёсывать гнездо на голове Чуи после Порчи. Вообще Дазай просто любил Чую, хоть и не хотел признаваться в этом самому себе. Тогда оскорбления были шутками, а драки – лёгкими пинками. Тогда все было так невинно и мило. Тогда поцелуи были лёгкими и неловкими. Они не были соревнованием и попыткой укусить побольнее. Они не перетекали в секс, наполненный ненавистью. В какой-то степени пауза (четыре, мать его, года) пошла им на пользу. Они будто начали всё сначала. Им было также неловко прикасаться друг к другу, говорить что-то кроме «дерьмовая скумбрия» и «мерзкий слизняк», как и в пятнадцать. Им было сложно показывать свою заботу. Сейчас они переступали на следующий этап, и Дазай не хотел повторять старых ошибок. Он не хотел ненависти, но опять начал тянуть Чую на дно вместе с собой. Оскорбления снова становились более колкими, а депрессивные состояния учащались, что вновь провоцировало Дазая выжать из Чуи все эмоции. Выпить всю его жизнерадостность и человеколюбие. Ведь в Чуе этого так много. Может им хватит на двоих? Дазай и не будет пытаться. Больше никогда. Он теперь другой. И Чуя другой. Он более терпеливый, более нежный. Он отдаёт все и больше не ждёт ничего в ответ. Он больше не ждёт от Дазая внимания. Он не ждёт любви. Не ждёт комплиментов и романтических свиданий. Он не ждёт ничего. Неужели Дазай настолько его разочаровал? Неужели даже Чуя признал, что их отношения никогда не смогут заработать? Что Дазай никогда не сможет заработать? - Чуя, ты же знаешь, что я тебя люблю? - Еле слышный вопрос, заглушенный тонной одеял. Дазай никогда не признавался Чуе в любви – он не считал это нужным. Но все эти размышления привели его к одной мысли: а знает ли Чуя насколько он важен для Дазая? Знает ли Чуя, как сильно он его любит, хоть любить толком и не умеет? В ответ Чуя лишь чмокнул его в лоб и начал разворачивать одеяла. Чуя одет в большую чёрную футболку, которая явно пережила не одну стирку. Настолько не одну, что чёрный превратился в серый, а маленький принт в правом верхнем углу стал совершенно неразличимым. Также на нем темно-синие клетчатые штаны. Чуя приехал сюда за семь минут и даже не успел переодеться в уличную одежду. Дазаю стыдно. Он не заслуживает его. Чуя собирается начать ритуал, который выполняет каждый раз, когда Дазаю хуево. Он уже наверняка включил воду в ванной, чтобы та наполнялась, и взял чистую одежду для смены, но резко брюнет поднялся и уселся как можно ближе к рыжему. - Скумбрия, ты чего? - удивленно спросил Чуя. Они были так близко, что вот-вот их носы соприкоснутся. Дазай схватил Чую за плечи и прижал к себе. - Я хочу, чтобы Чиби говорил мне, когда ему что-то не нравится. - промычал Дазай в плечо Чуи. Нежные поглаживания по темным волосам. Кожа на руках Чуи всегда очень мягкая, пальцы утонченные и каждое движение наполнено лёгкостью. Дазаю хочется поплакать. Слизень слишком разнежил его. - Чуя… - Мне не нравится, что иногда у тебя бывают плохие дни. Не потому что мне сложно за тобой ухаживать, а потому что сложно тебе. - спокойно сказал Чуя после недолгого молчания. - Поэтому пойдём поедим, а потом ты посидишь в ванной и- - У Чуи же тоже бывают плохие дни - перебил Дазай - К сожалению, я не всегда знаю о них, но… Но мне бы очень хотелось… Мне бы очень хотелось помочь тебе, в такие моменты. Мне бы хотелось принести в твою жизнь что-то кроме присмотра за овощем. - протараторил Дазай. Теперь он смотрел Чуе прямо в глаза. - Не называй себя так - тихо сказал Чуя. Он поглаживал щеки Дазая обеими руками и нежно добавил: - У меня бывают плохие дни, но они очень отличаются от твоих. Пока что я могу справиться с ними сам. Но если ты всё равно хочешь мне помочь, если ты хочешь сделать мне приятно, то давай подождём, когда тебе станет получше? - ласково сказал Чуя. Глаза Дазая защипало. Он давно не плакал. От слез глубокие карие глаза превратились в чуть ли не красные. Дазай снова зарылся в плечо Чуи. - Давай…- сдерживая позорные всхлипы сказал Дазай, но потом опомнившись добавил: - Чуя, прости меня за то, что я сказал тебе по телефону. Я не считаю тебя тупым… и… И я не считаю, что ты виноват в том, что случилось. Ты сделал все, что мог! Дазай никогда не был таким… Но это же хорошо правда? Зато Чуя не будет загоняться. Дазай готов иногда переступать через себя ради Чуи. - Ничего страшного - улыбаясь сказал Чуя.

***

Потолок. А на потолке лежит исполнитель Портовой мафии, свернувшись калачиком. Он пролежит здесь недолго, потому что Дазай уже тянется, чтобы спустить его. Чуе не место на потолке, слишком белом и слишком чистом. Чуе и с Дазаем не место. Но на это пока что можно закрыть глаза. Сегодня Чуя поспит на дешевом футоне, но уже завтра он снова будет храпеть на своей огромной кровати. А Дазай будет рядом с ним. Скорее всего он будет снова мучаться от бессонницы, но хотя бы ему есть, чем занять себя. Он будет считать веснушки на лице Чуи. End.