Заметки Ашуры на полях

Чистый мир был красивым, спокойным местом. Ашуре здесь нравилось. Должно быть, когда-нибудь его душа успокоится здесь навсегда. Когда-нибудь, когда они с Индрой исправят ошибки, наделанные в их первой жизни. Индру в этот раз ему пришлось ждать очень долго. Должно быть, несколько десятилетий. Забавно, ведь его предыдущая инкарнация, Хаширама, был уверен, что убил своего друга. Но нет, в чистом мире Индры не оказалось. Ашуре нравилось наблюдать за миром смертных. Там все развивалось. Появлялись поселения шиноби, рождались новые дети, умирали старики… Жизнь циклична. Войны то прекращались, то начинались заново. Но, по большей части, все менялось в лучшую сторону. Ашуре нравилось наблюдать за Конохой — за детищем своей прошлой инкарнации. Очень было грустно, когда деревни растоптали и уничтожили Узушио. Было грустно наблюдать за Кири и Ягурой. Забавно немного было иногда подсматривать в лаборатории Орочимару — вот уж кто самое любопытное дитя за все столетия. Интересно было подглядывать за Хвостатыми, поначалу. Потом стало тоже грустно. Разве что восьмихвостый отыскал себе родственную душу, ненормального рэпера Би. Иногда Ашура пересекался с другими душами — по большей части бессознательными, бесформеннными сгустками воспоминаний. С ними было не поговорить — то были слабые чакры. А слабые чакры не реинкарнировались. Просто исчезали через какое-то время. Поговорить с отцом — отшельником Шести Путей и просто Хагоромо Ооцуцуки не удавалось. Возможно, они существовали на разных уголках вселенной. Возможно — это еще одна из сложных непонятных тем, которыми Ашуре бы хотелось исследовать в новой жизни. Хотя вряд ли ему это удастся. Воспоминания не сохранялись. Возможно, Индра мог бы связаться с отцом, если бы хотел. Возможно — не мог. Удивительно, что в мире существовали техники призыва Шинигами, а призыв Отшельника почему-то никому был не интересен. Тема душ разве что второму хокаге была близка, да Орочимару. Но почему-то ни тот, ни другой не пытались связаться с чакрой Отшельника. А ведь это могло бы помочь избежать стольких проблем… К слову о втором хокаге и о душах. Техника нечестивого воскрешения, созданная, на минуточку, братом Хаширамы, работала, как есть, нечестиво: она заменяла в мертвом теле днк и чакру на чакру воскрешенного. Днк вообще удивительная вещь — хранит в себе всю информацию. Каким же образом подхватывались воспоминания умершего? То была тоже особая техника, связывающая чакру воскрешенного с его остатками чакры бессознательного, что бродили вместе с Ашурой. А вот если чакра растворилась уже, то и воскресить такого шиноби было нереально. Об этом знал и Тобирама, и Орочимару, позаимствовавший записи второго хокаге. Но что им с этого? Обычных людей никто не воскрешал, да и слабых шиноби тоже. Только сильных… И как подобная техника вообще могла прийти в голову второму хокаге? Ашура был зол и возмущен — воскрешать мертвых было очень плохой идеей. Настолько, что когда Тобирама умер, Ашура лично залез к нему в воспоминания. Ох, сколько там всего было! Ненависть к Учиха, любовь к Сенджу, исследовательский интерес к техникам… И глубокая, тщательно скрываемая тоска по убитому им когда-то Изуне Учиха. Кто вообще мог подумать, что Тобирама изобрел технику воскрешения ради желания поговорить с братом Мадары? Тем более, который на самом деле оказался не братом, а сестрой… Ашура позлился, позлился, а потом рукой махнул — натворил Тобирама дел, конечно. Столько, что придется это потом долго и долго разгребать… Кроме техники воскрешения, отделил клан Учиха, фактически выселил их на окраину, зародил зерно раздора между Учиха и деревней; но, с другой стороны, внес огромный политический и учебный вклад в развитие Конохи. Сложный человек, непонятный, давно переставший делить добро и зло на разные стороны. Ашуре было его не понять. Как и Индру. Вот вроде понимал он старшего брата, а вроде и нет. Сила красных глаз завладела им. Одни только ему ведомые секреты хранил брат в своей душе. Только свои цели и преследовал. Причем, так продолжалось от жизни к жизни, от инкарнации к инкарнации… Пока Индра не стал Мадарой. Вот уж тогда он развернулся на всю катушку! Даже не стал умирать, как положено. Исследованиями занялся. Возомнил себя самым умным и самым сильным. Самым хитрым. Заставил мальчишку Учиха встать на сторону тьмы. Риннеган получил. И умер. Тобирама по сравнению с Мадарой — цветочек.

***

— Ну здравствуй, братец. Вот и встретились две чакры на границе мира. Братья Ооцуцуки. Индра и Ашура. — Не хочешь поговорить? Индра проигнорировал. — Хорошо, поговорим в следующей жизни. Поверь, я заставлю тебя измениться и исправить ошибки, — пообещал Ашура. — Хм, попробуй, — безэмоционально заметил Индра. Процесс реинкарнации начался. Так всегда происходило, когда души братьев встречались здесь. Даже толком поговорить не удавалось. — Надеюсь, в этот раз я буду рыжим, — сказал Ашура. — А у тебя есть какие-то предпочтения? — Я буду Учиха, — коротко отозвался Индра. Индра исчез первым. Тоже забавный факт — Индра всегда рождался первым. А Ашура всегда — вторым. Клеймо младшего брата. — Хоть раз бы поменялись, — проворчал Ашура и стал исчезать. Прежде, чем его память растворилась в новой инкарнации, Ашура успел отметить присутствие тяжелой чакры Хвостатого. Кьюби, если быть точнее. Забавная штука судьба — подумалось Ашуре. Джинчуурики Кьюби — Узумаки Кушина, а все Узумаки — красноволосые. Стало быть, он родится красноволосым. Не рыжий, конечно, но тоже ничего… Спустя девять месяцев на свет родился сын Кушины и Минато, Наруто Узумаки. Блондин. Узнать о том, как он ошибся, Ашуре предстояло нескоро.