Целая жизнь впереди

Селестия всегда думала, что после смерти попадет в ад. Даже ее казнь прямо об этом намекала — ее, как старую, хитрую ведьму времен средневековья сожгли на костре. Что говорить, гореть было… не очень приятно. Поэтому, при виде летящей на нее машины, в груди возникло легкое, даже немного радостное чувство, правда, немного отдающее обидой — эти страдания скоро закончатся, но как-то слишком быстро для полноценной казни. Потом было снова горячее обжигающее нечто — Селестия не видела, но чувствовала, будто она падает все ниже и ниже, пока не упадет на самое дно. На самое дно ада. Но нет. До ладони что-то дотронулось — мягкое, приятное, немного прохладное. Человеческая рука. Похоже на… ее руку. Кеко Киригири была одной из тех людей, которыми Селестия по-настоящему восхищалась. Конечно, не показывая этого, но втайне любуясь ее оттонченными движениями, сжатыми губами и внимательным взглядом серых, будто безцветных глаз. Она была не похожа на Селестию — но в то же время не похожа на какого-нибудь Наэги, который прямо светился в некоторые моменты. Если по цвету «ауры» Селестия была черной, а тот же Наэги — белым, то Киригири была никем из них. Скорее, серой. И финальное рукопожатие у них было такое же — прохладное, мягкое и до ужаса приятное. Причем им обоим: Селестия явно увидела расширившиеся зрачки Киригири и на секунду прикушенную губу. И сейчас Кеко словно не давала Селестии упасть вниз, спасала ее, спасала с таким же безучастным выражением лица, как и всегда. Только для самой Селестии это лицо никогда не будет отстранненым: она привыкла замечать мелкие детали, такие, как сощуренные глаза и приоткрытые губы. Селестия четко почувствовала, как из глубин ада поднимается наверх, но не в рай, а в какое-то другое место, ранее неизвестное религии… …Другой мир сильно отличался от прежнего. Это Селестия поняла спустя пару лет после своего перерождения — вроде, это называется так? Тут были другие животные — пушистые, человекоподобные и почти разумные. Враждебные. Зовущиеся хиличурлами. Или митачурлами, но какая разница. Цивилизация в этом мире заметно отставала на веков так пять. Впрочем, это легко преграждалось непонятными силами — Селестия слышала о таинственном Глазе Бога, выдаваемом лишь избранным. И еще тут у Селестии было другое имя. Е Лань. Сначала это имя ей казалось каким-то странным. В десять лет она привыкла к нему. А в двадцать лет она почти забыла свою прошлую жизнь. В воспоминаниях осталась только казнь, машина перел глазами, а еще прохладное рукопожатие и сосредоточенное лицо. Селестия… точнее уже Е Лань почему-то не могла выкинуть из головы Киригири. Ну вот никак. Наэги, Асахина, Тогами — все они с легкостью выветрились из памяти, но не она. Воспоминания о Киригири отдавали какой-то легкой радостью, дрожащим волнением и спокойной, будто безветренное море, нежностью. А в один вечер произошло то, что Селестия никак не могла ожидать. В город, Ли Юэ, пришла какая-то новая, незнакомая ранее девушка. Е Лань узнала об этом сразу же — в этом мире она была сотрудницей Департамента по делам граждан, так что в ее обязанности в первую очередь входила забота о жителях. Странная, отстранненая, какая-то туманная — описания очевидцев заинтересовали Е Лань так, что она сразу же прибежала ко входу в город. Девушка действительно была «будто не из этого мира». Длинная коса, странный костюм и, самое главное, светло-серые глаза. Очень знакомые глаза… — Приветствую в городе Ли Юэ! — Е Лань немного наклонилась в знак приветствия. Девушка на это не отреагировала никак, равнодушно смотря на свою невольную собеседницу. — Пожалуйста, назовите ваше имя. — Шэнь Хэ, — голос полностью соответствовал внешности. Е Лань натянула на себя вежливую, сдержанную улыбку, которой всегда встречала незнакомцев, и протянула руку для рукопожатия. Шэнь Хэ ответила не сразу, пару секунд рассматривая протянутую руку, словно думая, нужно ли ответить. Но, в конце концов, все-таки протянула руку. Рукопожатие вышло мягким, прохладным и… каким-то слишком знакомым. — Селест-сан? — и голос изменился, приобретя долю ошеломленности и в то же время интереса. — Киригири-сан, — в любом случае, незачем скрываться. Кеко была последней, кого Селестия ожидала тут увидеть, причем в таком же перерожденном образе. Взгляд скользнул ниже — теперь даже в движениях угадывались знакомые действия. От такого открытия захотелось рассмеяться. А еще теперь Селестия четко поняла — то чувство внутри было влюбленностью. И скоро она перейдет в любовь. Хотя это будет скоро, а пока у них целая жизнь впереди.