Реинкарнация в будущее

Душа Райтариона, как и всегда, бродила по полю душ — биому, на поиски которого и так ушла уйма времени — в надежде найти хоть одну новую для него достаточно разумную душу, чтоб с ней можно было нормально пообщаться. Ибо искать новый биом не сильно хочется. Буквально бесшумные шаги души, не способной издавать хоть какие-то звуки, доступные живым, приближались к новому, неизвестному объекту. Судя по его виду — это камень, а точнее резной каменный кирпич. Он выглядел так, будто от него отломили или откусили несколько небольших кусков и столетиями вода сглаживала острые концы. Удивительно, что дракон вообще вспомнил о воде — ее в аду встретить нельзя, а он тут уже как тысячелетия два. Любопытство начинает борьбу с разумом, а разум в драке стоит на стороне любопытством и ищет причины, по которым таки можно исследовать этот объект. Что самое худшее из того, что может случится? Перенос в другое измерение? Они в Арнире это проходили, артефакт, перемещающий по измерениям, до боли похож на тот мир, в который он является проводником. А это — просто кусок красивого камня. Смертью не грозит — что мертво, умереть не может. Попытка взять это успешна, но сопровождается такой агонией, словно огненный жив. Словно с него сначала отрывается вся кожа за раз, мерзкое мокрое ощущение по всему телу. Ледяной холод окатывает комком, а любое прикосновение или движение, даже кровь, бегающая по всему оставшемуся телу и выливающаяся литрами на 1-2 считанных секунды, делают эту пытку на живучесть еще мучительней и оставляя еще меньше шансов остаться в более-менее здравом разуме. Но это еще не конец, далеко не он, хотя и есть впечатление, будто бы прошло уже несколько лет. Далее мышцы и разные ткани. Они все разрывались на свои составляющие прямо из самой середины. Сухожилия отрывались от всего иного, параллельно пытаясь самостоятельно разрезаться. И под «сладкий» конец пошли кости. Они разламывались ровно в половины, крошились на разломах, приобретая и сглаживая форму новой, отдельной кости, на которую лепились части старых тканей, мышц и одновременно за секунд 5 обрастали новым, свежим мясом. Старая кожа уже этой неизвестной кошмарной силе казалась уже слишком старой, так что с применением небольшой части себя эта сила восстановила и обновила ее. После таких махинаций никто не смог бы выжить, но Райтарион просто-напросто… вырубился. Да, он просто отключился, так что он уже ну просто не смог задать себе вопросы в духе «почему я ощущал свое дело, если я — бестельная душа», «как я выжил», «что это было», «почему я уменьшился» или «где я, черт возьми». Но куда же наш дракон денется, успеет еще поразмышлять.

. . .

Каким же было удивление огненного, когда он пришел в себя и обнаружил себя в жутко тесной маленькой овальной комнате… это что, яйцо? Он в яйце? Он в яйце! А как, страшно спросить, он тут оказался?.. И как Райти туда поместился? Хм, его кости тогда разломились. Могло бы это быть уменьшением? Это что за заклинание? Проклятье или какое-то благословение? Хотя вторым назвать это пока трудно. Что ж, если хочется хоть что-то узнать, то огненному дракону нужно как для начала выбраться из этого… яйца. Странно-то как. И тут воскресший обнаружил, что не может управлять своим телом. Он не может двигаться! Естественно, после такого страх может окинуть такой волной и кинуть таким адреналином, что аж вышло двинуть левой лапой. Ну, хоть что-то. Ощущения кошмарно непривычные, но он попытался их повторить со второй лапой. И, о чудо, все вышло!

. . .

Прошла неделя. Райтарион вновь овладел своим телом и уже готов выбраться. Внутри скрывается какой-то страх неизвестности, но на него обращать внимания нет смысла. Несколько ударов задними лапами, потом по удару каждой передней, затем завершает вылез пасть. Все же прошлая жизнь очень помогла в управлении телом. И, вскарабкавшись в получившуюся дырку, попутно перекинув скорлупу и разбив ее на двое, чем очень облегчил себе задачу, увидел… самый обычный верхний мир! О да, первых вдох свежего воздуха, который скорее похож на глоток воды, и вид на начало леса, домик и какую-то деревушку. Но поселения рядом — одно из худшего, что могло произойти. На Арнир не похоже, так что тут могут не знать про драконов, взять малыша на руки поиграть и раздавить. Нет, спасибо, не для такого вся та агония была пройдена! Никого рядом не виднелось, так что как можно быстрее, не обращая внимания на то, что он движется как черепаха, огненный дракон побежал подальше в закат. ВОТ ОНА, СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА. СВОБОДА.