Однажды на этот стол ляжешь ты

Дождь барабанил по холодным металлическим панелям здания, где вскрытие трупов было ежедневной рутиной. На -1 этаже в одном из секционных залов в глубине коридора уже были завершены приготовления к вскрытию очередного трупа. Бледный молодой человек астенического телосложения взял в руку скальпель и склонился над телом. Он ухмыльнулся и сделал глубокий надрез. Затем распилил грудную клетку и извлёк органы. Обнаружив остатки крови в сосудах, юноша набрал несколько миллилитров в шприц. Однако вместо того, чтобы перелить жидкость в пробирку, предназначенную для транспортировки в лабораторию, он брызнул ею себе на ладонь и облизнул. - Человеческая смерть - жертва, угодная Джашину. Я должен чтить поминальные обряды, установленные Джашином, и он будет благосклонен ко мне... Он опустился на колени и размазал кровь с ладони по полу в незамысловатом символе круга, успев начертить два ребра треугольника внутри, как вдруг почувствовал жгучую боль в затылке - кто-то резко дёрнул его вверх за волосы. От боли он лишь беспомощно поддался всем телом вслед за тащившей его грубой силой. - Твоя работа - проводить экспертизу. Хочешь устраивать панихиды - церковь через дорогу. Иначе ляжешь на стол следующим, - рука, только что сжимавшая серебристые волосы, ослабила хватку и поправила воротник белого халата. - Какузу-сан, ну надо же, решили снизойти до моей скотобойни, выползли из своего нагретого вашей крестиком перешитой задницы кресла? - Заткнись. Длинноволосый брюнет в очках с тонкой оправой и шрамами в уголках рта подошёл к лежащему рядом с телом комплексу органов и взял в руку сердце. Оценив сердце взглядом, Какузу отбросил его в брюшную полость. - Мусор. Как, впрочем, и ты. Не глядя в сторону Хидана, он направился к выходу, но тот неожиданно оказался у него на пути, вальяжно прислонившись к стене со скрещенными на груди руками. На лице красовалась всё та же ехидная улыбка. - Трупное окоченение - удел тех, кто не почитает Джашина. Худшее, что мне грозит, это бесконечная предсмертная агония. А вот ты всё-таки рискуешь оказаться на этом столе однажды, Какузу-чан. Брюнет резким движением сдавил Хидану горло и приблизился к его уху. - Меня вполне устроит, если ты ляжешь туда живым. Дверь за Какузу захлопнулась с тяжёлым грохотом. Виски Хидана были покрыты каплями пота. Он провёл пальцами по шее и облизнул губы. Кровь на пальцах уже высохла, но его всё ещё ждал ритуал - осталось провести лишь одно ребро треугольника и прочесть молитву. А дальше - исследование внутренних органов, в котором, после того, как главный эксперт забраковал очередное сердце, не было смысла. - Мда, это дерьмо уже даже не продашь никому, сплошные убытки для босса, - Хидан рассмеялся. Он закинул всё содержимое обратно, заштопал тело и увёз его из зала. - Интересно, насколько сильнее бы мудак сдавил моё горло, если бы увидел этот шов? Вернувшись, он стянул с себя фартук, под которым до пояса, где начинались штаны, была лишь бледная кожа. Не глядя на своё рабочее место, он подошёл к раковине и принялся смывать с себя кровь и прочую трупную гадость. - Мудак видел шов. Моё намерение перешить твои руки к заднице всё серьёзнее - там им самое место, - Хидан вздргнул от неожиданного появления Какузу, но сохранял невозмутимое выражение лица. - Разве что к твоей, - смело парировал последователь Джашина, но, обернувшись в сторону голоса, застыл в недоумении. Перед ним стоял владевший данным заведением главный судебно-медицинский эксперт. На нём была медицинская пижама, маска и латексные перчатки, а длинные волосы были собраны в хвост. Похоже, он не шутил про "перешить". Как, впрочем, и каждый раз, когда он угрожает ему очередным экспериментом по кройке и шитью. И так день за днём. Хидан проводит "ритуал" по извлечению сердца из трупа, а Какузу ставит эксперименты над сердцем самого Хидана, намереваясь однажды загнать его на тот самый стол.