Подари мне себя

Обеспокоенный Се Лянь, вздыхая при каждом хрюканье демона, неспешно прогуливается по улочкам Призрачного города, обуреваемый многими разъедающими его сомнениями по поводу грядущего торжества. Казалось, что в этом сложного? Всего-то стоит немного поднапрячь свои ручонки, привести в порядок мысли, чтобы не лезли лишний раз в голову, и просто поздравить под торжественные крики демонов. Но чувства, что принц испытывал к Князю Демонов, не так легко передать нехитрым подарком, который он с легкостью закутает красной атласной лентой и завяжет аккуратным бантиком. Нет. Совсем не то. Се Лянь хотел чего-то особенного — что сможет обрадовать Хуа Чэна, преподнести ему самые сокрытые в душе чувства, поведать о настоящей связи между ними, подобно красной нити, что связывает их уже много лет. Принц усиленно потёр точку меж бровей и поднял взгляд на площадь с демонами, которая уже вовсю готовилась к предстоящему торжеству. Под гулкие крики начальников демонята вешали флажки и заготавливали маленькие фонарики, выстраивали небольшую площадку для всевозможных подарков. Они радостно вопили, крякали, пыхтели, будто были готовы взорваться от радости, хотя сам Хуа Чэн ни разу не удостаивал их взглядом только равнодушным, словно был далёк от них и от их мирских и обыденных забот. — Так не пойдёт, господа! — крикнул им Се Лянь и поближе подошел к демоненку, сидящему на крыше одного из немногих домов и завязывающему ленточку с гирляндой на конце. — А что вы предлагаете, старший…даочжан Се? — к ним подскочил невысокого роста демон, зажимая в руках странную бутылочку, — Думается мне, что градоначальник точно обрадуется в этот раз! Вы ведь хорошо себя чувствуете? Се Лянь смутился, вороша в памяти еще живые воспоминания о прошлом дне рождения, краснея так, словно это было вчера, совсем недавно. И в памяти сплывают совсем свежие моменты прошлого, от которых принц неловко кашляет в кулак, закрывая глаза. — Со мной все в порядке, вам не стоит волноваться по этому поводу. Сейчас важнее то, что же всё-таки подарить на день рождение вашему градоначальнику, — Се Лянь оглянулся и ступил шаг по рыхлой земле, мягким касанием проводя по деревянной стенке лавочки, чтобы привести в порядок мысли. Демоны постепенно собирались подле него, голося наперебой свои странные, иногда даже бредовые идеи: — Даочжан Се, даочжан Се, — звал один из них, что был крупнее всех, выделяясь из толпы, — Градоначальник ведь так обрадовался тому, что вы сделали для него в прошлом году. — Точно! Точно! — подхватили остальные и захлопали своими большими, круглыми глазами, пытаясь уговорить Се Ляня вновь сделать это. Но сколько бы они не уговаривали принца, он снова закрыл лицо руками, смущаясь, отнекиваясь, пока на лице вспыхнул совсем незаметный чужому взору румянец. — Перестаньте, — под надоевшие ему голоса демонов Се Лянь поспешил покинуть площадь, дав им напоследок одно дельце, чтобы те наконец успокоились, отстали и оставили в покое бедного принца. Се Лянь тем временем вернулся в храм Тысячи фонарей, где Хуа Чэн, старательно выводя каждую строку, сидел, скрючившись над маленьким столиком, и писал порученный ему ранее текст. Его написание со временем становилось все лучше и лучше, даже принц уже не так сильно смущался, когда его преданный ученик, беспокойно заглядывая в глаза, показывал написанные строки, ожидая похвалы. — Гэгэ? — отложенная в сторону кисть скатывается по столу и тихо падает на пол, закатываясь куда-то под мебель, откуда принц не раз её вытаскивал, старательно отряхивая от пыли каждую ворсинку. — Сань Лан, как успехи? — Се Лянь подходит к нему сзади и, выглядывая из-за спины, рассматривает более ясные, чем раньше, закорючки, написанные Хуа Чэном. — Гэгэ, твой самый преданный ученик уже все закончил, — он протягивает ему руку, усаживая между своих ног, широко разведя их в стороны, чтобы Се Ляню было удобнее, и обнимает со спины так, что голова ложится прямо на плечо, а губы разок игриво целуют в щеку, — Взгляни, гэгэ, как тебе? — Неплохо, Сань Лан, ты делаешь большие успехи! — Се Лянь чуть краснеет, аккуратно хватается за край работы и с усердием, каким он только может и владеет, вглядывается во все тонкости написания и, тихо смеясь, хвалит Хуа Чэна, пока тот целует его в шею, оставляя еще горячий, свежий поцелуй на бледной нежной коже своего супруга. Щекотно. Принц сильно боится щекотки, поэтому вздрагивает от неожиданности и оборачивается к лицу демона, ловя на себе взгляд пытливых, но таких ярких, будто живых, угольных глаз. — Гэгэ, ты чем-то обеспокоен в последнее время? — видимо Хуа Чэн вновь забыл о своём дне рождения, поэтому, не обращая ни на что внимание, лишь склоняет голову на белые одежды Се Ляня, зарываясь в его тёмные, приятно пахнущие волосы. — Нет, все в порядке, Сань Лан, — теплые ладони коснулись лица демона, и тот на мгновенье замер, вглядываясь в янтарные глазки, что сидели напротив него, улыбаясь. Но Хуа Чэн никак не ожидал, что эти же руки притянут его. Принц, к неожиданности демона, сам поцеловал его, примыкая к губам, постепенно покрываясь лёгким, еле заметным красным румянцем. Хуа Чэн, радуясь в душе, кладёт свои руки на талию Се Ляня, притягивая ближе, и вновь целует, только глубже, так, что во рту уже вовсю играет его юркий язычок, сплетаясь с языком принца. Тело Се Ляня охватывает жаром, а мысли начинают путаться так, что не поймешь, что из них является правдой, а что вымыслом, никак не связанным с настоящим. — Гэгэ, если соскучился по мне, так и скажи. — Хуа Чэн, отстранившись, приподнимает уголки губ вверх, выражая ни с чем не сравнимое удовольствие, от которого у Се Ляня только сильнее загораются щеки, и он, закрывая глаза, утыкается лицом в красное одеяние демона, совсем теряя дар речи. — Я…нет…погоди, Сань Лан, — запинаясь, принц пытается собраться с мыслями, сильнее прижимаясь к груди Хуа Чэна, сопровождаемый мягкими, крепкими объятиями со спины, которые приласкивают, согревают, а по телу мелко-мелко, совсем незаметно начинают бегать мурашки. От удовольствия. — Гэгэ, — неловкую тишину прерывает мелодичный, приятный голос супруга, который приподнимает Се Ляня за подбородок и долго-долго, не отрываясь, смотрит в глаза, целует в нос, наставляя, — Если гэгэ так беспокоится за мой день рождения, то не стоит. Ведь ты и есть мой лучший подарок. — Сань Лан, но ведь… — Се Лянь не успевает договорить фразу, как его снова накрывает поцелуй, страстный, глубокий, долгий, ведь демонам совсем не нужно дышать. — Гэгэ, — Хуа Чэн преданно смотрит в глаза, хитро прищурившись, улыбаясь так, что маленький клычок выглядывает на его пухленьких алых губках, — Подари мне себя. — Что ты имеешь в виду? — недоуменно спрашивает Се Лянь, потирая точку меж бровей. Но демон не отвечает, лишь хитро сверкает черненькими глазёнками, гладит принца по волосам и улыбается так, словно придумал некий план, хитрый, беспроигрышный. Но потом всё же соглашается поведать, но говорит тихо, чтобы никто не смел понять того, чего Князь Демонов так желает, о чём мечтает, лениво растягивая каждое словечко, пока Се Лянь смотрит на него, ловя каждое оброненное им высказывание. — Скоро гэгэ и сам всё поймёт.

***

Тик—так, тик—так. Медленно и верно часики отбивают предназначенный час, настойчиво приближая время к определенному сроку, которого так долго ждал Се Лянь и все демоны, столпившиеся возле храма Тысячи фонарей, держа в руках всевозможные подарки: большие, маленькие, красные, синие, бутылки и склянки, какие-то палки и даже мыши, скрючившиеся и мертвые, которых Се Лянь тут же откидывает, чтобы не позориться перед Хуа Чэном. — Господа! — словно по приказу, демоны выстроились в ряд, перебивая друг друга, пища, ворча, перешептываясь, пока не заметили выходящего к ним навстречу Хуа Чэна, после чего повисла безмолвная тишина. Они протягивали свои ручонки с разными подарками Князю Демонов, но он даже не удостоил их взглядом, церемонно прошёлся мимо и остановился возле Се Ляня, подавая ему руку, издавая приятный, мелодичный звон. — Гэгэ, ты принёс то, что я просил? — он склоняется над протянутой рукой принца, целует тыльную сторону ладони и улыбается, отчего Се Лянь начинает краснеть и смущаться, сопровождаясь перешептываниями демонов. — Да, принёс. Но, Сань Лан, ты уверен, что хотел именно этого? Ведь эта банка пылится в твоём шкафу уже как целый год. — из кармана показалась маленькая склянка с розовой жидкостью и без этикетки. — Ты не ошибся, это и впрямь то, что я искал на самом деле, — улыбка не спадает с лица Хуа Чэна, и он вновь протягивает руку, нежно обхватывая кисть Се Ляня, — Следуй за мной. Сердце Се Ляня бешено стучит, но он идёт, не оборачиваясь на мелких демонов позади него, не смотря по сторонам, просто идёт, следуя за супругом, облаченным в красные одеяния. Странно, почему же его сердце так быстро-быстро мечется в грудной клетке, а мысли, забываясь, растворяются в прикосновениях демона — родных, домашних. Се Лянь и сам не понимал, чего сейчас хотел на самом деле, но точно знал, что это он делает с душой, от всего сердца, как он и хотел. Демон ведёт его во внутренние покои, туда, где они часто упражняются в каллиграфии, где они так много раз целовались и еще… Принц не хочет вспоминать то самое, что они делали тогда, ещё при открытии горы Тунлу. Едва малейшая мысль проскальзывает ему в голову, как он тут же начинает краснеть, неловко отворачиваясь от Хуа Чэна, словно понимая, осознавая, что это было на самом деле. Но от этого становится совсем не так страшно, как раньше, как тогда. Принц всё-таки доверял. Демон остановился возле небольшого столика, на котором раньше лежали кисти и ворох бумаг, исписанных и скомканных, от которых он то и дело злился, сбрасывал, но тут же приходил в себя и снова садился за каллиграфию. Вынув из кармана маленькую розовую баночку, которую ещё ранее отдал ему Се Лянь у входа в храм, Хуа Чэн поставил её на стол, приоткрывая. В этой роскошной комнатке, где раньше пахло сладостным имбирём, крепким кофе и чернилами, теперь появился совсем новый, неизвестные ему, Се Ляню, запах. Но он был сладким — приторно-сладким — так, что тело наливалось теплом, а по спине проходили трепетные мурашки, от которых принц невольно краснел, сосредоточенно прикрывая глаза. Рассудок поминутно затуманивался, и Се Лянь, не в силах совладать с эмоции, вдруг наливался жаром, а тело становилось ватным, словно у куклы. Хуа Чэн стоял поодаль от него, хитро улыбаясь, будто заранее предвидел такой итог. Но принц был не против, ведь он уже давно догадывался, что такое когда-нибудь да произойдёт. Особенно выдавали слова демона о том, что именно он, Се Лянь, должен стать подарком. Да, всё было очевидно с самого начала… Хитрый демон. Хуа Чэн, со звоном подходя к принцу, вдруг заключил его в объятия и тихо-тихо прошептал на ухо, обдавая жаром и без того горячее тело: — Гэгэ, я так давно этого хотел… Надеюсь, ты мне позволишь. — Сань Лан… — только успел вымолвить принц, как Хуа Чэн, словно дикий зверь, набросился на него, целуя много-много раз в губы, останавливаясь на некоторый миг, ожидая ответа, но потом снова целуя мягче и дольше, игриво. Се Лянь, что уже привык к подобному, медленно опускается на колени, потом на ноги, усаживая за собой демона, который наваливается на него сверху, заслоняя черными, как смоль волосами, накрывает поцелуями и прижимается всем телом. Принц невольно вздрагивает, когда рука оказывается там, возле пояса, и быстрым движением развязывает узелок белого одеяния. — Сань Лан, погоди… — тихо шепчет Се Лянь, но ничего не предпринимает, потому что рад, потому что наслаждается тем, что обычно всегда приносит ему удовольствие — поцелуи Князя Демонов. Хуа Чэн, словно вырвавшись на свободу, которую так долго ждал, продолжает возбуждать Се Ляня, целовать, переходя от губ к их краям, а потом спускаясь ниже, к белоснежной шее. Нежно кусает, а затем целует, проходясь языком по свежему пятнышку, оставшемуся после небольшого клычка, который так и норовит впиться в кожу принца, оставить памятный след. Ловкая рука уже скользит по впалому животу, выводя различные фигуры так, что Се Ляню становится щекотно, и он краснеет сильнее, пытаясь сдержать неуместный смех, но вместо этого срывается на негромкий стон, когда Хуа Чэн спускается ниже…туда. Его крепкая рука уже там, внизу, ведь белоснежные халаты теперь не сдерживают его, и он волен делать то, что хочет, но осторожничает, боится причинить боль, поэтому замирает от каждого вдоха, от каждого бешеного сердцебиения принца. Хуа Чэн, отрываясь на несколько секунд от Се Ляня, будто дразня, смотрит на него игриво, поедая глазами, словно какое-то неприкосновенное блюдо, что частенько лежит у него в личных покоях в доме Блаженства, и улыбается, пока принц всё сильнее и сильнее заливается алым румянцем. Демон, вдоволь насладившись открытым видом его супруга, вновь принимается за начатое, но на этот раз куда более трепетно, осторожно. Целует его шею, переходя к оголенным ключицам, а потом водит по ним пальцем, пока Се Лянь тихо скулит, прикрыв рукой глаза. Ему нравится, и демон это знал как никто лучше, поэтому с легкостью обхватывает его лодыжку, закидывает её на плечо, приподнимая одеяние, что до сих пор скрывало кожу, и оставляет лёгкий поцелуй, словно касание крыльев призрачной бабочки, которая часто слетала с его серебряных наручей, дабы залечить израненное тело принца. Через некоторое время, после того как Хуа Чэн приласкал Се Ляня до такой степени, что тот уже не мог удержать тихие стоны, срывающиеся с его губ, зацелованных демоном, слетело и последние одеяние принца. Совершенно нагой он лежит под Князем Демонов, неустанно постанывая от дразнящих прикосновений по его телу, от легкой руки, что скользит прямо по внутренней стороне бёдер, медленно раздвигая их в стороны, открывая Хуа Чэну такой непристойный вид… Се Лянь стыдливо прикрывает глаза, стонет, но не сопротивляется. А хитрый демон смеётся, кладёт свою руку прямо на затвердевшую бусинку соска на груди, а потом облизывает, покусывает, водя проворным язычком по ареоле, отчего принц только сильнее выгибается, хватаясь руками за откинутое в сторону одеяние и сжимает. Хуа Чэн же, наконец получивший то, о чем давно мечтал, радуется, настороженно касаясь тела, будто не желая повредить, снова целует в оголенные ключицы и оставляет там свой след, в знак того, что принц его и только его. — Сань Лан… — уже не выдерживает Се Лянь, зовёт его по имени, но тут же тихо постанывает это имя под самодовольную улыбку демона, который обхватывает его снизу, а потом не спеша проходит влажным языком по самой головке, где уже виднеется совсем маленькая капелька, и слизывает. — Ах! — только успевает сказать Се Лянь, как Хуа Чэн вновь целует его там, надавливая на выпирающую венку, а потом отрывается, будто наблюдая за принцем, смотрит не отрываясь и улыбается. Удовольствие, нахлынувшее на Се Ляня, уже не дает ему спокойно вздохнуть, потому что он уже не может. То ли под действием той розовой жидкости, то ли под действием очаровывающих чар Князя Демонов, но он уже не может мыслить рационально, и все чувства вдруг превращаются в одну непонятную кашицу, центром которой является именно Хуа Чэн. Принц уже никак не может противостоять его настойчивым поцелуям, горячим движениям рук по телу, укусам, поэтому вновь издает громкий стон, краснеет и поддается навстречу демону, который ловко обхватывает его там, около основания, и берёт в рот сначала головку, а потом и ствол, посасывая и водя язычком верх и вниз. Наслаждение захватывает Се Ляня от кончиков пальцев и до самой макушки, пока его тело инстинктивно поддается порыву удовольствия, отчего каждая клеточка его тела трепещет, изнывая от счастья. Ну что за извращенный демон! Се Лянь хочет умолять, кричать его имя много-много раз, пока горло не охрипнет от постоянных стонов, пока мысли не сосредоточатся на нём одном, чтобы никогда не забыть его красные одежды, горячие руки и такое приятное бледное лицо с угольными глазками и хитрой, но искренней улыбкой с маленьким клычком. А пока принц раздумывал о своих странных на данный момент идеях, Хуа Чэн потянулся за другим не менее важным тюбиком с маслом, который каким-то образом оказался у него на столе, положенный то ли недавно, то ли заранее. Принц не знал, но сейчас ему точно было не до этого, потому что с открытием того самого масла, пряный, терпкий и с нотками корицы запах разлетелся по комнатке, одурманивая Се Ляня, отчего он сильнее покрылся ярким румянцем. Жидкость растеклась по пальцам Хуа Чэна, а потом коснулась и принца там, в области паха, отчего тот сильнее прогнулся в пояснице, постанывая от прохлады, принесенной вместе с этим одурманивающим маслом демона, и сильнее схватился за белые одежды, лежащее возле него, пока демон всем своим видом выражал явное удовлетворение. Ещё совсем немного и… Хуа Чэн ласково гладит его возле дырочки и, слегка надавливая, входит одним пальцем, но ждёт, смотрит на реакцию принца и только потом продолжает, медленно просовывая палец все глубже и глубже, отчего Се Лянь невольно закрывает глаза, прогибается, прикусывая нижнюю губу, и вновь поддается порыву, двигаясь навстречу демону, трепеща от наслаждения. Палец внутри задевает то самое место, заставляя прогнуться в спине и застонать еще громче обычного, пока демон неспешно просовывает второй палец, раздвигая, лаская, что невозможно сдержать стоны, которые так и срываются с губ принца, растворяясь в хлюпающих от масла звуках снизу. — Гэгэ, — шепчет Хуа Чэн, водя свободной рукой по животу, — Тебе приятно? Но Се Лянь ничего не говорит, только продолжает постанывать, тяжело дыша, краснея от накатившего удовольствия, и двигает бедрами навстречу Князю Демонов, выражая то, что совсем легко понять Хуа Чэну. Поэтому тот улыбается, вынимает пальцы, целует принца в губы, оставляя ни с чем не сравнимый слащавый аромат, проникая языком вглубь, завораживает принца и вновь отступает, рассматривая покрасневшее лицо перед ним. Се Лянь хочет кричать, умолять, но молчит, просит прочитать во взгляде то, что он хочет. Пытается показать как любит его нежные прикосновения, горячие поцелуи, ловкие пальцы и жадный взгляд, которым демон часто одаривает принца, он хочет. Хуа Чэн изучающе осматривает тело принца и останавливается там, на члене, смотрит долго, не отрываясь, будто заинтригован, и только потом вновь ласкает дырочку, растягивая. Красные одежды падают на пол, и Князь Демонов, посматривая на принца, раздвигает его бёдра и входит. Сначала головка, потом и весь, наполняя принца до краёв, облизывается и склоняется, готовясь к процессу, и медленно-медленно делает первый толчок, отчего Се Лянь невольно вздрагивает, громко стонет, хватая ртом воздух. Да, да, да! Он хочет, хочет ещё сильнее и ещё глубже, словно познакомившись с чем-то совсем новым, неизведанным ему, он мечтает изучить, понять и почувствовать. Принц продолжает стонать от каждого нового толчка, наполняющего его до самых краёв, облизывает губы и закрывает глаза, пока демон водит языком по голеням Се Ляня, которые уже оказываются на его крепких плечах, останавливается, а потом снова набирает ритм. Принц громко издает последний стон, обмякает, чувствуя, как Хуа Чэн тоже замедляется, будто устал, и улыбается, выходя из Се Ляня, оставляя собраться с мыслями после такого события. Но не уходит. Ложится рядом и гладит по теплому лицу, целует в потный лобик, убирая прилипшие волосы, заботясь. Принц не двигается, лежит, чувствуя наполненность внутри, но не спешит принимать душ, хочет подольше остаться рядом с Хуа Чэном, поэтому лишь смеётся и утыкается ему в грудь, такую же липкую, как и он сам. Демон радуется, целует его в макушку и прижимает сильнее, смеётся и остается. Рядом. Навсегда. Это был самый лучший подарок для него.