Рaradise

      Сезон дождей начал свое празднество, закрывая небо своими грозными тучами. В школе стоял гомон и не смотря на непогоду, многие ученики продолжали подготовку к празднику, но и об учебе никто не забывал, ведь совсем скоро после мероприятия состоится не менее важное по значимости событие. А именно ежегодные экзамены, что проводятся для измерения знаний и способностей учащихся. Самый важный день для всех учеников. В течении учебного года пользоваться своими способностями можно было только с разрешения верхов, либо во время специальных уроков, а покрасоваться и выделиться хотел каждый.       В классе Ксено ребята дружно разрабатывали план А, Б, В и другие буквы алфавита. Цукаса уверен, что много внеплановых неожиданностей может их поджидать, потому класс прорабатывал все мелочи и обговаривал любые исходы событий. От самых серьезно— человек может потеряться— до самых банальных — вдруг он прольет кофе на себя во время квеста? Для Сенку казалось слишком утомительным и ненужным занятием. Держать все под контролем невозможно. Не существует идеальности и даже, если стремиться к совершенству то явно не тем, что хочет от него Цукаса. Ишигами понимает, что класс просто не запомнит все инструкции по непредвиденным обстоятельствам, даже он бы не запомнил. — Ишигами-кун, можно тебя на минутку?       Сенку тяжело вздохнул, вставая со стула и нависая тучей над девушкой, что лишь выполняла просьбу своей подруги. Ох, девочка, беги. — О-о-огава-чан п-п-попросила… В ОБЩЕМ ВОТ, — девушка буквально всунула письмо в грудь парню и убежала. Сенку лишь почесал ухо, рассматривая письмо с красными ромашками, а затем смял и выбросил в урна. — Кто был? — Да так, видимо ошиблись.       Сенку упал на стул, закидывая ноги на парту и прикрывая глаза. Будто вновь открытая их, парень лицезрел до боли знакомый образ, посреди цветущей поляны, под лазурным небом, который купался в теплых лучах солнца. Яркую улыбку и мягко-сладкий голос, зовущий его по имени. Прохладный ветер обдувал, даря прохладу и невообразимое спокойствие. Чувство ностальгии било в голову похлеще любого оружия, напоминая в очередной раз, ради чего он… — Ишигами Сенку, Ишигами-кун, Сенку, ау, — грубый тон одноклассника по имени Шишио Цукаса, выдернул парня из оков воспоминания, — тебя вызывают в учительскую. Учитель Ксено попросил передать, чтобы ты поторопился. Я тебя провожу, давай быстрее. — Ага. — Сенку поднялся с места, шагая позади Цукасы. Коридоры были пусты, ведь шуметь на пути в учительскую побоялся бы любой, — Шишио, я конечно не твой друг, но посоветовал бы умерить свой пыл, — парень глянул в окно, за которым бушевал ветер и бил непрестанно дождь, — здоровью навредит, — хмыкнул Ишигами, стуча в дверь учительской.       Злой голос по ту сторону приказным тоном позволил парням войти, закрыв за собой дверь. Сенку непроизвольно свистнул. В комнате, помимо двоих только прибывших, стояли пять фигур. Двоих Сенку узнал сразу, ведь виделись они буквально вчера. Один каждый день ему прописывает чапалах журналом, но вот двоих молодых людей, Ишигами признал не сразу. — Воу, Асагири Ген меняет окрас? Из далматинца в рыбку что ли? Учитель Ксено, думаю, нам нужно изучить этот феномен, — усмехнулся парень, оглядывая своего сожителя.       Лицо выглядело крайне пугающе бледным. Парень стоял куклой, рассматривая пол, прожигая его взглядом . Сенку бы пошутил, что после такого взгляда придется менять покрытия.       Атмосфера стояла крайне хмурой, мягко говоря. За столом, что стоял посередине, восседал Хьега. Рядом стояла та самая мышка-Хомура. Ксено был неподалёку, шикая на Сенку и крайне недовольный появлению Цукасы. Видимо все ученики Уингфилда унаследовали от него не только грунт науки, но и этот устрашающий взгляд. — Так, ради чего я здесь? — Кхм, — прокашлялся Хьега, — Ишигами Сенку, отвечай честно и без хитрости, ты знаешь этих двоих? — Ну, — Сенку медлил, растягивая это злополучное «у», он наблюдал за реакцией остальных, — да, — Ген дернулся, — один мой сосед по комнате в общежитии, а другой староста класса. А что? — Хорошо, — Хьега довольный ответом, кивнул, на что Хомура сразу же среагировала, выступая вперед. — Можете быть свободны.       Ксено тяжело вздохнул, закрывая двери учительской и зыркая на улыбающегося Сенку, хмурого Кинро, подавленного Гена и отстраненного Цукасу. — Ишигами и Шишио, ступайте в класс, а вы двое, — он пригрозил парням пальцем, — ко мне в кабинет! Живо!

***

      В кабинете Ксено было всегда прохладно, окно стояло на проветривании, пуская в помещение ветер, что раздувал массивные шторы. Огромные шкафы из темного дерева, заполненные книгами, аккуратно расставленные документы и всегда чистый рабочий стол. Ксено нудный до чистоты человек, который всегда доводит все до совершенства, чего бы это не стоило. Если Ксено решил, то никакие преграды не смогут его остановить. Он добьется всего на свете и сделает так, как нужно ему.       Страх и уважение — эти чувства вызывал учитель Уингфилд у каждого человека. Стоило войти в помещение, все умолкали. Стоило кашлянуть, все затихали. Невозможно статный и пугающий человек со своими скелетами в шкафу. Каждый ученик школы пытался копать на Ксено, но ни у кого не было больше общедоступной информации. Асагири Ген был одним из тех, ключ к загадке происхождения их учителя был ближе всех, но не хватило совсем капельку. Тогда не хватило.       Сейчас два парня наблюдали как их многоуважаемый учитель подходит к столу, поворачивается к ним и встает в позу. Весьма внушительную и знакомую многим. Ксено скрестил руки на груди, облокотился о край стола и смотрел сверху вниз. Существовал закон: Ученики, попадающие в этот кабинет, живыми не выходят.       Обычный Ксено смотрит снизу вверх, но этот смотрел сверху вниз. Значит им конец. Значит, Ксено не воспринимает их за равных ему. Значит Ксено готов доставать тяжелую артиллерию. — Я думаю, вы понимаете, что я должен сделать сейчас, но у меня есть вопрос. Нашли, что искали? — тишина в минуту длилась вечность, для Гена и Кинро так вообще бесконечно долго, — ну? Я жду ответ. — Нет, — вымолвил Асагири, — но нашли другое. — Ген, — Кинро был недоволен. Им было необязательно отвечать на вопросы, ибо наказание неизбежно, не существует смягчающих обстоятельств. Кинро не верил в Ксено. Кинро реалист. Чудес не бывает. — Скажите, учитель Ксено, что это? — Асагири был непреклонен, вынимая из рукава знакомую книгу. Ксено среагировал мгновенно, пугая этим учеников сильнее, даже бесстрашный Кинро вздрогнул от звука удара руки о тяжелую поверхность стола. — Вы совсем из ума выжили? Пробрались в секретный архив, — один удар, — копались там, — второй удар, — еще и выкрали оттуда документ. И показываете это мне с лицами, будто я вам должен отвечать! — третий удар. И вовсе не по совести учеников, а по терпению многоуважаемого учителя.       Гену было страшно. Невыносимо страшно, так что поджилки тряслись, сердце билось как сумасшедшее, а легкие сжимались до невозможности вздоха. Однако то, что совершенно исправить не дано, а человек, которому нечего терять обретает несказанную храбрость и безумие. — Да вы психи, — взмахивая руками, грозно произнес Ксено.       Учитель только открыл рот, дабы выругаться, но был остановлен подозрительным стуком в дверь. — Успокойтесь, Господин Уингфилд, — в кабинете показалась статная фигура, привычный запах сигарет и ухмылка до ушей. Платиновые волосы развивались из-за сквозняка, добавляя мужчине лишние очки привлекательности, — я считаю, с них сегодня хватит. — А вы, Мистер Снайдер, откуда тут появились? — Ксено обошел стол, присаживаясь на кресло, — и не думаю, что эта ситуация как-то вас касается. Мои студенты опозорили меня и за этим следует наказание.       Ученики нашли в Стенли спасение, пытаясь спрятаться за его широкой спиной, даже Кинро чуть сдвинулся с места. В обычной ситуации, Снайдер был более грозен, чем Ксено, но сейчас особый случай. — Вы полностью правы, однако я пришел по поручению директора. Прошу взглянуть на данные документы, — мужчина не мог проигнорировать слова вошедшего и принимая, с некой опаской выданные бумаги, пробежался глазами по строкам.       В глазах Снайдера пробежала едва заметная тревога, встречаясь с понимающим взглядом напротив. Казалось, между ними есть связь, предположить которую было страшно для любого. Короткий кивок и Стэнли повернулся в сторону студентов, что не понимали, какая участь их ожидает. Во взгляде читалось огромное сочувствие.       Бежать было некуда. Кинро и Асагири полностью это понимали. Напуганные, словно беспомощные крольчата, ожидающие приговора от голодного хищника рядом, ничего не могли поделать. Ничего не могли сказать против и воспротивиться. Мир рушился и надежда умирала. Гена придерживали за плечо, когда Кинро спокойно уходил, уводимый Снайдером.       Мир исчезал. Маленькое, глубоко спрятанное счастье рассылалось, вместе с уходящим парнем, что со спокойной улыбкой уверял, в лучшее будущее. А глаза заслоняли слой влаги. Снайдер исчез вместе с Кинро. Отобрал лучик света Асагири и его маленький рай опустел. Ему было тесно в нем одному. Было нескончаемо одиноко и крепкие руки преподавателя не могли заменить ту теплоту. Не осталось ничего. За все нужно платить и Кинро понимал, был готов заплатить всем, что у него есть. Главное, чтобы Ген ничего не потерял.       Именно в нем была заложена та крупица надежды и неутолимой веры. Кинро ушел тихо, был готов рвать и метать от криков за спиной, но ему пришлось. Он был готов, главное, чтобы его такая хрупкая крупица не разбилась прямо около него. Он верил. Он посадил и взрастил, и сам уничтожил.       Постигая неведомых раньше коридоров, тишину которой разрушали едва слышимые шаги, Кинро казалось, будто он в скором времени упадет в пропасть полного отчаяния. Рядом идущий Стэнли лишь разделил его тьму, будто жнец, пришедший за умирающей душой. — Тебе неинтересно, куда мы идем? — зажигая привычным движением сигарету, спросил Снайдер, наблюдая за спокойным Кинро, идущим на свой суд. — Ничего не имеет значения. Правила есть правила. И я их нарушил, — не нарушая внешнего спокойствия, ответил парень, — а вам разрешено курить в помещение? — вскинул бровь Кинро. Ему и правда было интересно, ведь Мистер Снайдер раскуривал свои сигареты абсолютно везде. — Привелегии.

***

— Куда его повели? — срываясь на крик, под эмоциональностью, не присущий Асагири, Ген пытался вырваться из цепких рук Ксено. — Ген, — студент упал на колени невольной куклой, придерживаемым учителем. Хьюстон, понимающе прикрыл глаза, отходя от парня на пару шагов, обратно к своему столу, — тебе ведь было интересно, — доставая из шкафчика подозрительный мешочек с неким содержимым внутри, Хьюстон кинул взгляд на свою фотографию в альбоме, что предоставил Асагири. — Вот и узнаешь. — В кабинет вошли люди, а Ген, взглянув в сторону своего бывшего преподавателя, наблюдал, как тот закидывает в рот таблетку, запивая водой и указывая на него же. — Лучше не брыкайся. Хуже будет.

***

      В классе стоял приятный хаос, управляемым Цукасой, погруженным в свои мысли, чем и воспользовались некоторые, принимая решение по своему усмотрению. Сенку, директор проекта, был не против изменений, даже наоборот, посодействовший в неком перевороте, использовал замешательство Шишио для собственных целей. Качество всегда было лучше безопасности, а прямолинейности в выученной специальности больше никто не противился.       Ишигами наконец мог свободно руководить своими одноклассниками, хотя без помощи опытного переговорщика становилось больше потерь, но Сенку что-нибудь обязательно придумает, оправдывая средства результатом. К тому же нервы важнее, а их осталось катастрофически мало в компании очень любопытного и вечно подозревающего его во всем Гена.       Присаживаясь за парту и привычно закидывая ноги на стол, Сенку задумался о том, что же произошло в кабинете директора. Он знал, много чего знал и мог делать свои предположения. Осталось лишь их подтвердить. Урок шел безмятежно и Ишигами лишь неутолимо утопал в собственном внутреннем смехе. В этой школе отсутствует мораль, нет человечности и правила внешнего мира здесь не работают. Все ученики не задумываются о том, почему некоторые исчезают, просто потому что им нет дела до других. Все только и думают о себе и это убивало. Ведь раньше Сенку был точно таким же. Ему не было дело до окружающих, пользовался своими лидерскими качествами и добивался того, чего хотел, считал себя тем еще отморозком, вот только по иронии судьбы сейчас он в логове самых настоящих монстров.       По окончанию урока, ученики стали выходить из класса и Сенку вышел одним из последних. Толпиться не хотелось, было противно. Мерзко наблюдать кто всегда ходил вместе с Асагири Геном и сейчас не задумываются о нем. Мерзко, что буквально завтра объявят нового старосту. Все буквально забудут о их существование, будто их и никогда не было. Только в выпускном альбоме, что закинут в архив на пыльную полку, прошлого года будут блистать глянцевые фотографии двух любопытных учеников.       Мысли лились ручьем и Сенку меньше всего сейчас хотел оказаться прижатым к стене дылдой и душнилой класса. Хватило недавнего. — Ну и? Какого хрена? — плюнул Ишигами. — Ты ведь знаешь, — внимательно наблюдая за шоколадными глазами Шишио, Сенку лишь приподнял в вопросе бровь. — Все знаешь. — Чоо? — приближаясь к лицу другого ученика, Ишигами в попытках отвоевать свое личное пространство по закону физике о сопротивлении двух тел, всё-таки достигает своей задачи. Шишио отшагнул. — Вот же, — и сбежал. — Я обязательно добьюсь твоего раскола, Ишигами Сенку. Это война.       Оставляя лениво зевающего парня, Шишио скрылся за углом, а после пропажи звуков подошвы, Сенку наконец выпрямился, поднося пальцы к виски. — Цукаса Шишио. Всю информацию. К вечеру. — Да ты издеваешься!? — возмущенный тон слетел с чужих губ, — как я тебе нарою столько инфы за пару часов!? — Придумай что-нибудь, конец связи. — Сенку посмотрел в окно, замечая на крыше два силуэта, а затем, ухмыльнувшись, сделал вид, что ничего не видел.

***

      Цели не те, но чем больше он находится в этом месте, тем больше его проедает жалость к себе. Ксено не был хорошим педагогом и эта профессия вовсе не то, к чему он шел. Всего лишь прикрытие, позволяющая добраться до главной разгадки. Все жертвы не напрасны. И эти дети ни в чем не виноваты. Виноват лишь он и вся эта тяжелая ноша будет только на нем.       Стоя посреди огромной территории, в лицо дул сильный ветер. Запах сигарет сдувало, а Ксено все давился жалостью к самому себе. — Скажи, Стенли. Я жалок? — подходя сзади и приобнимая за плечи, Стенли прижимался к шее Хьюстона, вдыхая родной запах. — Нет. Ты вовсе не жалкий, — хмыкая, Снайдер попытался поджечь сигарету, отстранившись от Ксено. Не без помощи второго, заветный огонек появился и первые затяжки сделаны. — Я считаю, что ты безумно храбр и силён, но таскать книги я не позволю, — получая злобный толчок локтем, Стенли засмеялся, поворачивая своего злобного гнома лицом к себе и выдыхая в него дым, получая кашель и агрессивные попытки вырваться. — Да что ты творишь, перестань, — продолжая давить из себя кашель и не вдыхать токсины, Ксено надулся, умиляя этим Стенли лишь сильнее. — Этот жест означает… — теплый шепот на ухо вызвал табун мурашек по всему телу, Ксено недовольно отодвинулся, смущаясь сильнее и прикрывая горящее ушко.       Быть с Ксено — это вечно быть готовым с ним быть рядом и любить его выходки. Стать личным мазохистом и терпилой, но Стенли это лишь в радость. Он искренне любит и научился понимать Хьюстона без слов. Им двигало безумство. И сейчас, как никто другой, он знал как тяжело на душе у Ксено. Как нужно его поддержать, пожалеть и показать свою любовь. Наблюдая долгие годы со стороны, Стенли мечтал о простых касаниях, о том, чтобы не скрываться и показывать свои истинные чувства. Больше никому, кроме Ксено не было дозволено доводить его до депрессии и нервного тика. Стенли никогда не позволял себе жаловаться, да и никогда не приходилось. — Я тебя тоже… — бубня под нос, Ксено отводил взгляд, не в силах смотреть в нахальные глаза напротив. — Что-что? Я не услышал. Повтори, пожалуйста. — И я… — Ксено, из-за ветра ничего не слышно. — Ты! Придурок! Вот ты кто! Глухой придурок! — крича на ухо, мужчина лишь обижено направился к выходу.       Догоняя в заливистом смехе, Стенли затащил брыкающегося Ксено в объятья, затыкая отборный мат мягким поцелуем. Наверно, это именно то, что нужно было учителю дабы отпустить все переживания