Я боюсь её, аджосси

      Я боюсь её, боюсь, аджосси. Боюсь бескорыстной заботы, пристальных взглядов, молчания. Она смотрит на меня, смотрит в самую пропасть и... улыбается так мягко, что щемит сердце. В ней — мудрость тибетских монахов со строгими нравами. Она — моя точка отсчёта; первое, что видится каждым утром, когда город ещё не проснулся. Образ, молчаливо удерживающий армию демонов за спиной. В ней — трагедия целого поколения и пять минут моей личной надежды.       Она — позабытые объятия матери. Возле неё тепло, надёжно; с ней ко мне больше не приходят образы прошлого.       Я боюсь её, аджосси. Вдруг она уйдёт? Вдруг поставит точку там, где я трепетно ожидал запятую? Она сильнее меня, аджосси: там, где споткнусь, не рассчитав силы я, она отряхнётся и с улыбкой продолжит идти вперёд с горделиво поднятой головой. От её взглядов у меня стынет сердце, спотыкается так же нелепо и галопом несётся вперёд. Можно ли умереть от любви, аджосси? Я не знаю.       В ней — обида всех смертников Мапо, отрицание, торг, принятие и смирение. В её взмахе ресниц больше смысла, чем в моём отрезке длиной в тридцать с хвостиком лет, и я чувствую себя необыкновенно слепым. Слепым и просветлённым одновременно. Так вообще бывает, аджосси?       Каждый день она выбирает меня: слабого, чёртствого, хмурого, с ссадинами, с перегарным дыханием, отрешённым взглядом и опустившимися руками. Я слышу шёпот каждую ночь — она молится. Молится богу, чтобы он защищал. Меня. Себя. Нас? Я боюсь её, аджосси. Она смелее меня.       Но я поклялся боготворить её. Боготворить так, чтобы даже упав, она знала, что я, слабый, чёртствый, хмурый, с ссадинами, с перегарным дыханием, отрешённым взглядом и опустившимися руками... рядом. Рядом так долго, насколько она позволит.       Не покинь вы нас полгода назад, аджосси, я бы пришёл лично и попросил с вашего позволения её руку и сердце. Она молчанием пошла в вас и это всё так удивительно правильно. Не без её и вашей отчасти помощи я нашёл тот самый якорь, удерживающий меня в шторме непростых будней. Сначала это были вы, а потом эстафету переняла Ём Миджон. Она у вас славная. Удивительная.       Я боюсь её, аджосси. Боюсь, но с каждым днём люблю всё сильнее. Наверное, я сумасшедший. Она снова это сказала, я чувствую её взгляд. Но это личное, я не дам ей подсмотреть в это письмо.       Мне кажется, о коробочке с кольцом в шкафу она давно прознала. А ещё по-детски надеюсь услышать сегодня заветное "да".

Мы с вами обязательно встретимся. Ваш, Гу-щи