грозовые тучи

Быстрые движения сильных бёдер вырывают с Юна крики удовольствия. Он цепляется за все до чего только может дотянуться, а худые ноги разъезжаются в стороны, но Чонгук подхватывает Мина и крепко держит за молочные бёдра приподнимая для ещё лучшего проникновения. Звуки шлепков вперемешку с глухими стонами этого мальчика создают лучшую мелодию для Чона. Чонгук глубоко вгоняет член в Мина, и оставляет на нежной коже пару отметин от сильных ударов ладонью. Крик разбивается об стены маленькой комнаты которая пропахла сексом и сигаретным дымом. Чон пересчитывает пальцами рёбра и оглаживая чужую грудь, тянет за соски немного скручивая. Юнги трясётся от переизбытка эмоций, он на грани отключки, и от неожиданного щипка непроизвольно сжимается вокруг члена, за что получает ещё один шлёпок. -Расслабься,- приказной тон мужчины пробуждает новую волну мурашек, и Юнги пытается расслабить тело. Чужие руки возвращаются на уже красные от ударов бедра и приподнимают, трахая навесу. Мин чувствует что мужчина на грани, цепляется пальцами за сильные плечи, оставляя на них красные полосы, прогибаясь в спине ещё сильней. Чонгук смотрит на бледную грудь и приблизившись, несдержанно кусает за правый сосок, вслушиваясь в крик парня. Мина переворачивают на спину, его трясёт от этого мужчины и от того, что он вытворяет с его телом. Чон не прекращает ласкать чужую грудь, мельком смотрит на стоящий, сочащийся смазкой член. Навалившись на Мина, сжимает дико чувствительный член парня между животами, и кончает глубоко внутрь. Следом, почти сразу кончает Юнги, чувствуя ещё ленивые движения в себе. Усталость накатывает мгновенно, и сейчас единственное желание: заснуть в чужих тёплых объятьях. Но этого никогда не бывает, его только окутывает холод ветра из открытого Чонгуком окна. Чужая сперма стекает по бёдрам, Мину бы душ принять, ведь потом будет липко и ещё неприятней между ног, но он даже двинутся не в силах. Чон даже не смотрит на парня, натягивает боксеры и штаны, пока Мин рассматривает чужую влажную смуглую спину. Любуется своими царапинами на плечах, но радость в глазах моментально тухнет стоит опустить взгляд ниже и увидеть тату на рёбрах. * * * Через полчаса Юн с Чонгуком молча выкуривают по сигарете на затрёпанной кухне Мина. Парень лишь в большой растянутой майке, которая доходит до середины бедра. Он смотрит в окно на свинцовые тучи которые нависли над городом. -Дождь будет,- тихо говорит Чон, тоже любуясь видом из окна. Небо необычайно красивое. Через открытую форточку ветер ласкает впалые щеки Юнги, целуя кровавые розы на шее и ключицах. -Как жена?- хрипло, после секса, спрашивает парень стряхивая пепел в пепельницу. Полное безразличие в голосе и на лице он научился изображать уже давно. А на душе точно буря разрывающая сердце. -Хорошо, скоро пополнение,- Мужчина улыбается своим мыслям, думает об маленьких ножках которые будут бегать по большому дому. Переводит взгляд на такого же маленького Юнги который обнимает свои худые ноги и выглядит до жути грустно. Мин Юнги в его будушее никогда не входил. Парниша давно потерялся среди затрепанных многоэтажек и человеческих душ, а помочь ему выбраться Чон никогда не хотел. Он вызывает только жалость, и похож на брошенного, никому ненужного котёнка, который совсем маленький, слепой ещё, тянется к теплу, к чему-то родному. Вот только его раз за разом выкидывают туда, откуда пришёл, чтоб не мешал, делают вид будто и не было его. С Юнги также. С самого начала он искал ту заботу, так не достающей ему, но натыкаться на глыбы льда, об которые резалось несчастное сердце. -Я тебя люблю. -Ты просто развлечение. От ответа на свою любовь, он до сих пор на ноги не стал, дышать свободно не научился. Прошло уже пару лет, но душа до сих пор зовёт его. Просит не оставлять одного, не разворачиваться спиной, не обнимать других… Но когда ему было дело до Юнги? Стоить только вспомнить тату на рёбрах мужчины с именем его первого ребёнка. Чон любит свою жизнь и семью чертовски сильно. Также, как Юнги любит его. Как банально: задыхаться от любви к человеку, которому ты никто. И только со временем пришло осознание- никому он не нужен со своей любовью. И дверь снова хлопает с тихим «до встречи» оставляя Юнги совсем одного залечивать раны, чтоб потом снова их вскрыть.