Завоёвывая Доверие

Яков сидел в своей комнате, словно оглушённый. Все события последних дней перемешались в его голове, ничего не было понятно. Он чувствовал, как в нём нарастает страх и замешательство. Инстинкт самозащиты кричал: беги, беги как можно дальше от Немо и от тех слов, которые он сказал. Почему он не мог чётко отказать? Что с ним не так? Раздумья, хоть и приглушённые, не давали Якову ни грамма спокойствия. Они лишь усугубляли ситуацию. Думать надо было раньше. Яков, как никогда, внимательно оглядывал мужскую спальню с полной уверенностью, что его сейчас схватят. Вдруг ожидания оправдались, и это уже был не Немо. Он не был в состоянии разобрать, что происходит. Стены сужались, прямо перед ним стояло нечто, не имеющее чётких форм и лица, но отдалённо похожее на человека. Хотелось кричать, но кричать было уже бесполезно. Лишь стены, это нечто, Яков и револьвер. Когда Яков уже был готов стрелять, крепко зажмурив глаза, рассудок резко вернулся к нему. Всё ещё трясясь от страха, он в подсознании начинал скучать по обществу Немо. Из двух зол выбирай меньшее. Немо ему не привиделся, и можно как-то решать проблему, и её возможно решить в отличие от галлюцинаций. Ощущая себя максимально паршиво, мало домогательства, так ещё и очередной день в обществе плода бурной фантазии и стресса. Парень не мог уловить суть их появления поначалу и уже начинал немного привыкать. Хоть каждый раз пугался, как в первый, состояние после оставалось безразличным к произошедшему до, будто ничего и не было. Поэтому парень, невозмутимо поднявшись, ругая себя, тем самым пытался уловить нить реальности, решил смыть весь позор в душе. Захватив полотенце, решительно ступая, будто все ужасы из-за углов ему не страшны, и если он их не боится, они его тоже не тронут, продолжая рассуждать про себя, отвлекая себя этим. — В чём я представляю важность для шпиона? Какую информацию он пытается вынюхать? Возможен ли шанс, что он просто психопат, решивший позабавиться, перерезав всех в отряде? А если он просто обыкновенный подлиза, пытается совратить Якова, чтобы воспользоваться его телом, потом бросив? Стоп. Почему последнее более привлекательное из всех? Сняв с себя последний предмет одежды и положив револьвер поближе, чтобы было легко дотянуться в случае, если к нему вломятся с ножом, Яков включил воду. Издался неприятный скрип и шум, парня это не устроило, и он попытался как-то отрегулировать поток воды, лишь бы таких противных звуков не было слышно. После минуты попыток тревожность лишь возросла от безнадёжности того, что придётся мыться под такой «аккомпанемент», но желание смыть всю «грязь» было на этот раз сильнее. Послышался посторонний звук, всего Якова передёрнуло, но постепенно отпустило. Вспомнив о последней теории, Яков решил вспомнить черты лица Немо, чтобы заселить в себя отвращение и отторжение шпиона. — Чёрт! Надо было начинать не с милого лица. — Вспомнив абсолютно все зло, подозрительную манеру подлизываться ко всем, в наглую вмешиваться в их мирки, как он тупо выглядит, когда пялится на Якова, как он до тошноты услужлив, как же неприятно выглядит, когда краснеет от любой уверенной попытки Якова, раньше это льстило ему, чувство власти над Немо было невероятно приятным, но сейчас, посмотрев на картину с новой прорисовавшейся частью, он понял такую реакцию, стало снова до мурашек неприятно, и Яков сильнее стал намыливать своё тело, оттирая всю дрянь. Он закрыл кран и начал вытираться, поглядывая на дверь, от чего становилось более тревожно, но не смотреть было никак нельзя, поэтому парень скорее пытался покончить с делом. Воспоминания дошли и до момента их сегодняшнего прощания. — А ведь он мог спокойно убить меня. Понимал ли он своё превосходство над ним? Достаточно ли я не терял контроль над собой? Из-за этого он не понял своего преимущества? Или он действительно псих, который оттягивал смерть отряда, издеваясь над ним каждый день? Дело дошло даже до такой неприкосновенной темы, как любовь. Сегодня Яков, как никогда, внимательно осматривал мужскую спальню. Он одновременно и обрадовался тому, что Немо нет на месте, потому что просто не мог его видеть без желания залазить во сне, и одновременно насторожился. — Где его носит? Что он задумал? — В обычный день он бы пошёл выслеживать, но не сегодня. Он был рад, что Немо хоть на время растворился из виду. Забираясь наверх к себе, он проверил свою новую защиту «анти-нож-в-спину-во-сне» от Немо, который легко мог это провернуть, лёжа под ним. Но даже с новой защитой чувствовать себя хоть немного комфортнее так и не удавалось. Поэтому полежав настороженно минут пять, понимая, что ничего не происходит, он погрузился в поток философствований самим с собой по поводу заявления Немо. Необходимо поспать хотя бы пару часов перед тренировкой. Второй голос говорил Якову, пока он и его бдительность засыпала: — Действительно ли он может любить тебя? Такое вполне возможно, несмотря на амнезию. Вы провели долгое время вместе, хоть и без близости, вполне вероятно, что он мог найти что-то... На этом он проснулся и дал хорошую пощёчину себе за то, что где-то глубоко в нём может скрыться такая чушь. — Нет, — проговорил про себя Яков. Уснуть парню так и не удалось. Он старожил себя уже от подобных сомнений. **** Немо уютно, насколько возможно, расположился на подоконнике при свете Луны и тусклой лампочки. Сегодня они были свидетелями чистой случайности, благодаря которой, если Немо постарается, два человека смогут обрести счастье от друг друга и такой «островок спокойствия». Ему были приятны фантазии, но раз есть шанс не только жить ими, но и получить все мечтания в реальной жизни, надо сконцентрироваться на ней. Немо достал перо, проведя пальцами и смотря, как оно выпрямляется, сделал пробу пера на отдельной бумаге и… мысли вылетели из головы. Резко так бывает, день был невероятно насыщенным. Попытка. Вторая. В сочинении чего-то поэтичного Немо плох или попросту не помнит, как это делать. Потребовалось же Якову именно письмо? Он же просто мог показать всё любовью, но вспомнив, как его «любовник» бежал после обычного объятия, всё стало ясно. Если ему нужны доказательства, хорошо, он получит доказательства. Чистосердечное признание! На этой мысли Немо начал выводить пером слова, его трение об бумагу расслабляло. Уже начали петь птицы, и он мысль за мыслью стал выкладывать письмо к Якову. — Кажется, раньше я мало писал письма, такая неуверенность перед этим листом бумаги, но я сделаю это, я хочу, чтобы ты знал. Начну с начала. Я понимаю, что тяжело верить моей амнезии, но на самом деле было очень страшно проснуться и не знать себя. Кто я? Что я? Наверное, ты думаешь, что человек, не знающий кто он сам, не сможет полюбить того, кого встретил не так давно. Думаю, ты прав... Но я считаю, что за это хоть и недолгое время смог обрести "нового" себя. Все эти новые воспоминания, всё это действительно стало мне дорого. И ты, Яков, тоже. Даже твоё недоверие кажется жутко оправданным, особенно ко мне. Но я просто хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя, пусть ты и бываешь груб или отчуждён. Иногда мне кажется, что внутри ты вовсе не такой и лишь одеваешь эту маску, чтобы быть лучше, чем есть. Не знаю, насколько это правда. Я хочу узнать тебя намного, намного лучше, если ты мне позволишь. Я начал замечать, что люблю тебя с тех пор, когда ты начал немного, но показывать, какой ты на самом деле. Я был рад, что могу тебе довериться и что ты даже хочешь помочь. Спасибо тебе. Не знаю, получится ли у меня донести свои чувства, но я буду очень надеяться на это. Немо. Закончить писать он понял, что тусклая лампа больше не понадобится, потому что уже светало. Уже слышался шум из корпуса, нужно идти к завтраку.