Прости, я залюбовался тобой.

Казалось бы, вечная жизнь — одна из причин волнения и упования вампира. Что делать столь долгий жизненный срок, ведь вечность безгранична. В жизни вампира гибель равнозначно слову "рождение". Как если не через гибель, мы обретаем понимание, осознание того, что мучало нас, что не давало нам покоя и возможности заснуть. Смерть одного несет за собой рождение другого, но что есть люди, которые ничего об этом не понимают. Лишь некоторые сейчас отказались бы от вечной жизни, ее наоборот жаждут, чтобы хоть немного познать ее вкус, понимание того, что жизнь никогда не прервётся. Особняк, выполненный в стиле классицизма, в коем вся симметрия, как известно, стягивалась к центу, простаивал уже вторую неделю. Хозяева уехали в путешествие. Дом пустовал без хозяев, но прислуга в нем хлопотала, чтобы к приезду владельцев все было чисто и уютно, еда приготовлена, новое белье застелено, да перина взбита. — Как я рада вернуться домой после долгого отъезда! — приятно улыбнувшись, сказала Алина, глядя в окошко кареты. — Приятно слышать, что поместье тебе стало домом. Счастливый взгляд девушки пал на Руневского. Она тихонько хихикнула, улыбкой обнажив свои белёсые зубы и аккуратные клычки. Девушка, выросшая в кругах аристократии и обученная манерам, обязательно прикрыла бы рукой свой прелестный ротик, манерно отведя взгляд в пол, дабы показаться скромной и примерной. Однако бывшей анархистке это было далеко не свойственно. Может быть она себя и приучит к этому, но понадобится на это годы, десятилетия, а может и столетия, кто знает? Даже если юной вампирше и удалось бы себя от этого отучить, Руневский этого явно не желал. Озорная, перемешанная с хитростью, детская улыбка, что сияла на губах девушки заставляла сердце сжаться и про себя тысячу раз сказать о том, как же сильна к ней любовь, что от одного дрогнувшего вверх уголка её губ, дыхание застывает. Карие глаза отражали ум, стойкость, и упорство, что встречается в немногих девушках в подобной гамме, но здесь подобные «ноты» превращались в невообразимый красоты ноктюрн Чайковского, чья чистота исполнения заставляет забыться. — Саша! — раздался заливистый смех. Руневский приходит в себя. Неловкая улыбка застыла на его лице. — Прости, я залюбовался тобой. — он немного отвел взгляд в пол, все же выдав своё смущение. Нежная рука, пахнущая приятным и дурманящим мятным кремом, что был подарен совсем недавно, коснулась его щеки. Взгляды встретились. Искра прикосновений физических и духовных стрельнула в сердцах обоих. Ладонь девушки приятно скользнула вниз по скуле вампира, обогнув шею и зарывшись в густые каштановые волосы, что заставило Руневского слегка прикрыть глаза. Выбрав ее, он сделал все правильно. Не ошибся. Карета остановилась. Перчатку пришлось натянуть обратно на руку. Руневский поправил волосы. Он же первым открыл дверь, выходя из экипажа и подавая руку новоиспеченной жене. Особняк, выполненный в стиле классицизма, в коем вся симметрия, как известно, стягивалась к центу, встретил их теплом и уютом. Растопленный вечером камин, помог немного согреться за воспоминаниями о медовом месяце. Ну, а бокал свежей крови, за сердечной беседой, никогда не будет лишним.