Потерянный

Аарон хлопает дверью машины так сильно, что Эндрю невольно вздрагивает. Это первое проявление каких-либо эмоций, с тех пор, как Миньярды покинули Пальметто. Аарон радуется всплеску раздражения брата, несмотря на то, что мог лишиться возможности водить его машину. Это право он приобрёл относительно недавно, но теперь сам ставил его под угрозу. И пускай. Эндрю хотя бы… выглядит живым. — Выпьем кофе? — предлагает Аарон, пряча ключи в карман, пока не отобрали. — Или хочешь есть? Эндрю не отвечает, только бросает на брата взгляд, который означает «веди». Кофейня встречает их ароматным запахом кофе и сладкой сдобы. Аарон с интересом разглядывает необычный интерьер. Выкрашенные в нежно бежевый цвет стены были расписаны разными узорами, отдаленно напоминающие растения. В одном из таких узоров Аарон узнал очертания кактуса, алоэ, лилий. У противоположной стены стоял книжный шкаф. Это место могло бы стать любимым местом Кейтлин. Но ее здесь нет. А морально раздавленный брат — вот он. Рядом. Аарон дожидается пока Эндрю займет столик и только потом идет к стойке, чтобы сделать заказ. Он не удивляется, что брат выбирает место у окна. Они уже много раз проходили это «а вдруг». Спорить с Эндрю не было смысла. Да он бы и не стал. Даже, если бы Аарон был настолько придурком, чтобы попытаться переубедить Эндрю, то брат попросту бы проигнорировал его. И хотя Аарон понимал, почему Эндрю так себя ведет, он не хотел, чтобы это продолжалось. Вывести брата из этого состояния можно было только одним способом: вернуть ему Нила. «Нил Абрам Джостен — восходящая звезда экси… или потухшая звездочка Лисов?» От каждого нового заголовка Аарону хотелось порвать журналистов голыми руками. Они не скупились на громкие слова, яркие фразы, привлекая внимание фанатов самых разных команд. Исчезновение Нила Джостена произвело впечатление не только на прессу, но и на весь спортивный мир. Многие бросились на поиски, кто-то даже разработал сайт, где постились сообщения о ходе поисков Джостена, но… все было впустую. Год и три месяца. Год и три месяца назад Нил Абрам Джостен пропал, оставив после себя только воспоминания о том, что такой существовал. Год и три месяца — столько времени Эндрю не мог его найти. Первые два месяца стали самыми страшными для Лисов, а для Эндрю испытанием своей менталки на прочность. Он был готов вернуться на таблетки, лишь бы убедить себя в том, что Джостен был лишь побочным действием. Он проклинал… каждого. Прочесывал каждый дюйм города, не собираясь отступать. Однажды его ножи оказались в опасной близости к шее Аарона, когда тот имел неосторожность предположить, что Нил попросту сбежал. — Твой кофе, — Аарон ставит перед братом чашку, присаживаясь напротив, — может, объяснишь, зачем мы поперлись в такую даль? Они рванули ночью. Эндрю просто кинул брату ключи и потребовал отвезти его в богом забытый город. Сам он за руль не садился по одной простой причине: не мог сосредоточиться на дороге и постоянно отвлекался, разглядывая мимо проходящих людей, заглядывал в окна машин. А вдруг? Вдруг в случайном человеке он узнает его? — Поступила информация, что здесь живет человек похожий на Джостена, — просто отвечает Эндрю, не сводя взгляда с большого окна. Людей сегодня на улице было достаточно. Какая-то летняя ярмарка привлекала жителей этого небольшого городка, вынуждая их выбраться из своих уютных домов и подышать свежим воздухом. Аарон не понимал, как в этой разномастной толпе можно узнать кого-то, учитывая что почти все носили головные уборы, боясь столкнуться с солнечным ударом. Но Эндрю внимательно наблюдает за ними, а его взгляд, кажется, цепляется за абсолютно каждого человека. — Мало ли рыжих по миру… — осторожно произносит Аарон. — Какова была вероятность, что у меня есть близнец? — задумчиво спрашивает Эндрю, постукивая пальцем по столу. — Я не верю в совпадения. Аарон в совпадения тоже не верил. Но желающих навариться на исчезновении Джостена было слишком много. Не раз бывало — на телефоны Лисов звонили и сообщали, что видели похожего на Нила человека. Эндрю вскакивал среди ночи и ехал проверять в сопровождении Аарона. Их всегда ждало жгучее разочарование… и каждый чёртов раз Аарон глядя на пустое выражение лица брата, думал — вот сейчас… сегодня он потеряет надежду. Но случался очередной звонок и воодушевление Эндрю загоралось с новой силой. * Пустота и боль. Это все, что сейчас чувствовал парень, неспособный даже открыть глаза. Свет бил в закрытые веки, а желание накрыться одеялом было слишком высоким. Он не знал кого ему позвать, чтобы боль прекратилась. Казалось, каждая клеточка его кожи протестует против движений. Парень медленно накрывается с головой, но слышит шаги и заставляет себя открыть глаза. Ему что-то говорят. Перед глазами мелькают белые халаты, их голоса шумом отдаются в раскалывающей голове, а после непонятной шумихи острая игла снова отбирает его сознание и парень проваливается в темноту. В себя он приходит только к вечеру. В палате темно и это радует. Ему даже удается принять сидячее положение и оценить масштабы бедствия. Руки больше не болят так сильно, как утром, возможно ему вкололи что-то обезболивающее. Белые бинты обтягивают ладони, запястья и тянутся по всему предплечью до локтя. Парень приподнимает руки, рассматривая их. Что с ним могло такого случиться, чтобы… — Оу… ты проснулся. Парень поворачивается на девичий голос. Совсем юная, не похожая на тех врачей, которые ранее сгрудились над ними. Она стоит в дверях и парень машинально жмурится от яркого света. Девушка понимает в чем дело и быстро закрывает за собой дверь, протискиваясь в палату. На ней тоже белый халат, но никаких шприцов в руках нет. Это успокаивает. Кажется… он не любил уколы. — Я хотела поговорить с тобой прежде, чем это сделает полиция, — признается девушка, подходя к нему ближе, — меня зовут Робин. Можно присесть? Имя Робин ему ни о чем не говорит, но парень кивает. Она говорит о полиции? Вероятно, удивляться нечему, но парень все равно не видит в этом смысла. Он же… ему нечего им сказать. Но может, они помогут? — Как… зовут тебя? — спрашивает Робин. Ее голос мягкий и успокаивающий, только это не помогает справиться с подступающей паникой. Горло сдавливает невидимая рука, дышать становится тяжело, парень сжимает в руках край одеяла, стараясь ухватиться за ускользающие воспоминания. Очень много оранжевого. Очень много красного. И если первое вызывает у него что-то отдаленно приятное, то от обилия красного ему становится не по себе, а к горлу подступает тошнота. Парень пытается хоть что-нибудь вспомнить, но получается вырвать только ничего для него незначащие фразы. «Да или нет?» — «с тобой всегда да» «Девяносто… девяносто четыре!» «Уже на сотне» «Эндрю…» — Эндрю. Это единственное имя в воспоминаниях. Парень даже не уверен, что оно принадлежит ему. В руках Робин оказывается ярко-оранжевая бейсболка. Эндрю тут же протягивает руку, чтобы забрать ее. Она ему знакома. Он не знает откуда, не знает как получил ее. Купил сам или она стала для него подарком, но отпечаток лисьей лапы так сильно греет его искалеченное сердце. — Меня зовут Эндрю Миньярд. * Бейсболка стала неотъемлемой частью Эндрю Миньярда. Ему было плевать — сочетается она со всем тем, что на него пыталась натянуть Робин или нет. Он был уверен — по ней однажды его узнают. А еще по татуировке на предплечье. Идея для нее появилась у Эндрю сразу после выписки. У него не было денег, а тех крох, что ему выделили в виде пособий, хватало разве что на еду. Робин потребовала, чтобы он взял денег у нее, но парень долго отказывался. В итоге его удалось убедить одной фразой: «по ней тебя могут узнать». Так Эндрю Миньярд стал должником незнакомой медсестры из больницы, в которую его привезли в крайне плачевном состоянии. Но даже после выписки девушка не отказалась от опеки над ним и приютила у себя, пока Эндрю не смог устроиться на работу. Так она стала единственным близким человеком для Эндрю. Татуировка представляла из себя все ту же лисью лапу что и на бейсболке, но в самом центре на ней были выведены цифры. «94%». Нил не знал что они значат, но как и с именем — они просто всплыли у него в голове. Он не терял надежды найти кого-нибудь из прошлой жизни. Кого-то, кто наполнит его жизнь смыслом, заберет дурацкую пустоту. Без Робин он бы чокнулся, перелистывая в сотый раз телефонный справочник. Эндрю Миньярдов было слишком много. И список не ограничивался только этой страной. Время шло… а его никто не искал. Эндрю ежедневно просматривал новости с пропавшими людьми. Но как и в ситуации с Миньярдами, их было слишком много. Пропадали сотни, тысячи людей, близкие искали их… а искал кто-нибудь его — Эндрю? — Робин. — А? — девушка выбирается из-под кучи книг, отодвигая от себя ноутбук. — Ты веришь, что я когда-нибудь все вспомню? — Медицина знает случаи, когда к пациенту возвращалась память, — произносит девушка, постукивая ручкой по губам, — они переживали сильный стресс, отчего мозг разблокировал воспоминания. Или проходило время. Но… хочешь ли ты знать? Тебя нашли в страшном состоянии, Эндрю. А твои шрамы? Они были получены задолго до нападения. Многочисленные переломы, порезы по всему телу, руки в страшных ожогах и на лице… шрам. Эндрю касается своей татуировки, мягко поглаживая большим пальцем ровный участок кожи. Таких на его теле было немного. Иногда перед сном Эндрю придумывал всякие ситуации, в которых мог получить тот или иной шрам. Ему больше ничего не оставалось, кроме как фантазировать, поскольку воспоминаний об ужасных событиях у него не было. Разговор о прошлом часто вплывал в беседе с Робин, но Эндрю всегда… абсолютно всегда отвечал одинаково: — Мне плевать каким страшным это прошлое было. У меня его отобрали и я хочу его вернуть. И его. Эндрю Миньярда. Человека, которому принадлежит это имя. Иногда, в самых страшных и неприятных фантазиях парень представлял, что именно этот человек оставил ему эти шрамы. Может, именно поэтому в память врезалось одно только его имя? Но от таких мыслей становилось не по себе и Эндрю старался быстрее переключиться на что-нибудь другое. * Пока брат разговаривает по телефону, Эндрю пьет кофе, максимально сосредоточенно наблюдая за людьми на улице. Сколько безликих для Миньярда людей проходит мимо. Сколько безразличных ему личностей. А где-то в мире сейчас находился Нил. Возможно, ему требовалась помощь. Точно требовалась. Если бы он мог, разве не вернулся бы в Нору? Разве он не вернулся бы к нему — к Эндрю? Когда Ваймак сообщил, что Нил пропал, Эндрю принял эту информацию спокойно, в то время как остальные Лисы были в шоке и в панике носились вокруг него. Спокойствие продлилось ровно два часа. Ровно два часа Эндрю был уверен, что его разыгрывают. И как только до него стало доходить, что Нил действительно пропал, и без того серый мир потерял краски. Нил пропал. Таблетки. Первое что пришло на ум — доза чего-нибудь, чтобы убраться от этого безумия, что творилось вокруг. Суета сводила с ума, а Эндрю не понимал что ему делать. Рядом были люди. Кажется, даже ночью от его кровати не отходили. Эндрю не понимал почему его не оставляли, он не пытался дергаться, не бросался на поиски… поиски и без него шли полным ходом. Просто ему хотелось, чтобы чертов Джостен оказался его безумной мечтой, чтобы его не существовало… убедить себя в этом значило приобрести свободу. Потому что жить без Нила Эндрю не мог. Без Нила жизнь не имела никакого смысла. И это не было чем-то, что описывают в книгах о любви, романтизируя каждый шаг героев. Это было отвратительное чувство пустоты, образовавшаяся дыра внутри не позволяла дышать нормально. Мнимое спокойствие. Эндрю делает глоток кофе и вспоминает… …вспоминает как Аарон оказался тем, кто вытащил его из этого состояния. Кто заставил его принять суровую реальность и начать поиски Джостена, даже если на это уйдет вся его жизнь. — Ты не ешь уже третьи сутки. Казалось, что прошла вечность с тех пор, когда Эндрю что-то ел. Сигареты притупляли голод. На крышу его не пускали — боялись, что сбросится. Он мог бы воспользоваться ножами, чтобы отвоевать свое право ходить без нянек, но не хотелось. Кажется, Бетси называет это состояние апатией. Эндрю не знает что чувствует… мозг словно отказывался работать на максимум. Бетси после очередного сеанса заявляла, что ему нужно попытаться выбраться из этого состояния. Выйти из шока. Шок? Эндрю не чувствовал себя шокированным. Он чувствовал себя брошенным, преданным. Ведь Нил обещал всегда оставаться рядом. А он ведь просил… говорил ведь, что не надо ему никаких «всегда». Знал, что это слово слишком громкое. Но Нил дал обещание и пропал. Возможно, он мертв. Безумная улыбка могла напугать кого угодно, но не Аарона. Он даже не обращал на тихий голос брата, что все время повторял: — Твоя смерть не снимет с тебя ответственности, придурок. Лучше бы тебе найтись живым. Тарелка с громким стуком опускается на прикроватную тумбу. Эндрю лениво переводит взгляд на человека, стоявшего рядом с ним. Именно он сделался нянькой, именно он возился с Эндрю уже второй день. И как ему еще не надоело. — Аарон. — Ого, ты разговариваешь, — в голосе брата слышится усталость, хотя Эндрю был уверен — тот хотел, чтобы окрас его фразы был иной. — Поешь, Эндрю. — Мне не хочется. — А мне плевать. Без тебя нам Нила не найти. — И что же я сделаю? Во мне нет встроенного поисковика. В тарелке что-то жидкое, похожее на бульон с овощами. Эндрю безразлично смотрит на эту жижу. Аарон пользуется случаем и присаживается рядом. — Неужели ничего не чувствуешь? — спрашивает Аарон. — Не хочу чувствовать. — И как? Получается? Получается. Потому что Бетси называет это шоковым состоянием. Потому что Эндрю убеждает себя в том, что Нила Джостена никогда не существовало. Но… «Я правда могу снова быть Нилом?» «Я предлагал остаться Нилу» Нил существовал. Его нельзя было вычеркнуть из памяти Эндрю, как бы он этого не пытался сделать. Нил Абрам Джостен был его… парнем. Он оставался его парнем. Но теперь где-то очень далеко. Возможно, он был мертв или нуждался в помощи. И пока Эндрю здесь себя жалел, собирая по кусочкам свою в очередной раз расколотую душу, Нил мог испытывать боль, его могли мучить или прямо сейчас убивать. Эмоции и чувства разом опустились на плечи Эндрю. Сначала в стену полетела тарелка с супом. А после — Эндрю почувствовал как острое лезвие впивается в кожу, разрезая плоть. Физическая боль — единственный способ заставить себя прийти в чувство. Не позволить эмоциям взять над собой вверх. Но было поздно. Кажется, эмоции взяли над ним вверх в тот самый момент, когда ему сообщили об исчезновении Нила. Только тогда мозг отказался принимать эту информацию, а теперь Эндрю хотелось кричать, вопить. Но все что он делал — это сидел здесь, позволяя теплой струйке крови стекать вниз по его ладони. — Эндрю… — Он жив, скажи, что времени прошло немного. Сколько я здесь?! — Я не знаю жив ли он, — спокойный голос Аарона выводит Эндрю из себя. Тот пытается отобрать нож — осторожно и мягко, сжимая запястье брата. — Прошло два дня. Поиски не прекращаются. Ваймак поднял на уши всех. Прессу в первую очередь, подключил к поискам и другие команды. Но ты не думаешь?.. что он мог уйти сам? Запястье саднит, но острая боль прошла. Окровавленное лезвие теперь угрожает перерезать горло Аарону. Тот спокойно выносит безумный взгляд брата, хотя Эндрю и видел в них страх. На шее появляется едва заметная царапина и Аарон едва успевает подхватить брата под руки, когда тот в бессилии оседает на пол. Эндрю замирает. Внутри все холодеет, кажется земля трясется. Или это он трясется? Запоздалая реакция? Но почему он не может встать? Почему позволяет чужим руках обнимать его? Почему не может ничего сказать? Грудь словно тисками сдавливает. Он всегда запрещал себе плакать, с тех пор как ему исполнилось восемь. Никто не поможет тебе, а если плакать, то все пройдет хуже. Слезы не помогут. Никогда не помогали. — Я найду его. — Обязательно. — Аарон, я… я найду его. Обещание данное самому себе. И он не позволит себе его нарушить. Он найдет его. Даже, если на это придется потратить всю свою оставшуюся жизнь. Он найдет Нила Джостена живым или мертвым. Потому что… иначе его жизнь лишится всякого смысла. — Я помогу. Эндрю понимает, что слишком сильно стискивает пальцы. В приступе начинающейся истерики, он ухватился за руку Аарона и не выпускал ее до сих пор. Вероятно у брата после этого останутся синяки. — Поможешь? Нил тебе никогда не нравился. — Конечно. Я же не ты. Аарон криво улыбается. Эта улыбка знакома Эндрю. Такую он часто видит у себя в зеркале. Улыбка, наполненная решимостью и полная серьезности. Эндрю верит Аарону. Он поможет. С того самого дня Эндрю и Аарон действительно стали неразлучными близнецами. Не потому что их объединяло родство или та история в комнате. Нет. Теперь помощь нужна была Эндрю и Аарон вызвался ему помочь. Он получил ключи от машины и по первому зову отправлялся с Эндрю наматывать круги. Со временем братья сблизились, несмотря на практически отсутствующую эмоциональность Эндрю. Аарон понимал его и этого понимания было достаточно, чтобы получить доверие Эндрю. За воспоминаниями Эндрю не сразу заметил яркий элемент в кажется серой массе одинаково «модных» шляпок и повязок. Недопитый кофе обжигает ногу, когда Миньярд подскакивает со своего места, но боль притупляется на фоне поднявшейся волны надежды. Он несется вдоль столиков. Опрокинутые стулья и возмущенные крики не смущали его, не останавливали. Боясь потерять ориентир, Эндрю замирает, глазами ища оранжевую бейсболку. И находит ее. — Нил! Но Нил не отвечает на его зов. Уверенный в том, что это он, Эндрю бросается в толпу, расталкивая всех вокруг. Оранжевая бейсболка с отпечатком лисьей лапы. Это не могло быть совпадением. Но могло оказаться ошибкой. Такую бейсболку мог носить кто угодно… кто угодно из фанатов… но ее носил Нил Абрам Джостен. Когда Эндрю оказывается прямо перед ним, Нил не выказывает никаких эмоций, кроме удивления и, может быть, смущения. Сердце предательски колотится, Эндрю миллион раз представлял их встречу, но… не так. А Джостен в своей манере заносит руку за голову, поправляя бейсболку. Эндрю обращает внимание на изуродованные руки, но взгляд цепляют не шрамы, а татуировка. Миньярд снова ощущает состояние, которое Бетси называет шоком. Когда ты не можешь ничего сказать, когда тело словно парализует и… он сотню раз представлял их эмоциональную встречу, но в реальности это оказалось как опрокинутое ведро холодной воды на голову. — Эндрю, это кто? Эндрю хочет ответить, что вот перед ним — это Нил Джостен. Потерянный год назад игрок Пальметто, лучший друг Лисов и его бойфренд. К черту предрассудки — он собирался называть вещи своими именами, потому что понял — ничто не вечно и по щелчку пальцев может закончиться. Но…. но эта незнакомая девушка обращалась не к нему. Позади маячит Аарон, кажется, он отражает его собственное состояние, пялясь к затылок Нила. — Я не знаю, — Нил выдавливает улыбку, — вы кто? Вероятно, Нил разыгрывает их. Точно. Он всегда любил повыпендриваться. И умело врал. Но Эндрю заглядывает ему в глаза и видит там самое настоящее недоумение. Ничего, что могло бы указать на ложь. Эндрю, наконец, снова обретает способность говорить. — Классная татуировка. Сам придумал? — Типа того, — пожимает плечами Нил, — так кто вы? Эндрю переводит взгляд на Аарона. Брат продолжает тупо смотреть на него, словно ища поддержки или знака, что ему делать. Никто не говорил им, что они найдут такого Нила. Нила, который… — Погоди, тебя зовут Эндрю? — хмурится Миньярд и делает шаг навстречу Нилу, однако путь ему преграждает девушка. Скрещенные руки на груди и хмурый взгляд говорят ему, что она выстоит здесь против кого угодно, но своего спутника в обиду не даст. Эндрю бы проникся к ней уважением, но пока она у него вызывает только раздражение. Слишком много эмоций разом. Он понимает, если сейчас отпустит Нила, то он снова пропадет. Исчезнет. Нил мягко опускает руку на плечо девушки. — Робин, все в порядке. Я хочу поговорить с этим парнем. — Аарон угостит тебя кофе, — Эндрю бросает взгляд на брата, — правда? — Правда. — Судя по взгляду, Аарон не очень доволен тем, что его вычеркивают вот так просто из этой истории, но он ничего не говорит, лишь поворачивается к девушке. Робин недолго сопротивляется, но все же позволяет Аарону себя увести. — Так ты Эндрю? — повторяет свой вопрос Миньярд. Он смотрит Нилу в глаза, чтобы не упустить ни одной эмоции, если тот начнет врать. — Да. Так меня зовут. — Врешь. — С чего бы мне врать? — удивляется Нил и Эндрю замечает на его лице легкую нервозность, — паспорт показать? — Паспорт можно подделать, — кому как не Нилу об этом знать? — А ты что коп? — улыбка Нила вымораживает, заставляет каждую клеточку кожи ненавидеть все это. Одному богу известно сколько Эндрю приходится приложить усилий, чтобы не проехаться по лицу Джостена. Чтобы тот прекратил чертов спектакль и просто… просто обнял его — Эндрю. Просто вернулся к нему… — Эй? Как твое имя? Эндрю хмурится. Не называться же ему тем же именем. Миньярд снова оказывается перед Джостеном, выставив руку вперед, останавливая парня. Тот послушно замирает. На губах появляется улыбка. Джостен решил играть? Значит они будут играть в эту игру вдвоем. — Меня зовут Нил. Нил Джостен. Эндрю ожидал какой угодно реакции. Ухмылки, узнавания, нервозности… но не безразличия. На лице Нила не дрогнул ни один мускул, он протянул руку и произнес: — Будем знакомы, Нил Джостен. Простое рукопожатие вызывает у Эндрю желание завопить от того, как тугой узел скручивается где-то внутри. Еще никогда Нил не был так далеко от него. Даже, когда Эндрю не знал, где тот находится. * Этот Нил Джостен казался Эндрю странным. Смотрел так безумно, словно вот-вот кинется, как хищник, приметивший жертву или… как жертва, что видит перед собою хищника и понимает, что ей уже некуда бежать. Эндрю не определился. Оба брата были Эндрю не знакомы, но ему упорно казалось, что сам он был им знаком. Еще лежа в больнице, Эндрю решил для себя хранить свою тайну. Вряд ли тот, кто узнает его станет молчать, а другим не следовало знать, что о себе Миньярд ничего не помнит. Но… все ли было так просто? — Смотришь на меня, словно мы уже встречались, — осторожно подбирая слова произносит Эндрю. Нил закуривает сигарету, делает всего одну затяжку и нагло выпускает облако дыма в лицо Эндрю. К удивлению, это не вызывает раздражения. Эндрю прикрывает глаза, ловя ртом сигаретный дым. В памяти это отзывается чем-то приятным, хотя после того как Эндрю очнулся, он не сделал ни одной затяжки. Курил ли он в своем прошлом? Возможно. — Ты бы не смог этого забыть, лисенок. — Лисенок? — переспрашивает Эндрю, — я? — Ага, самый настоящий. Рыжий весь такой, с лисьей лапкой, — Нил пальцем касается татуировки Эндрю и мягко обводит по контуру. — Девяносто четыре? И что это значит? Словно опомнившись, Нил одергивает руку, но взгляд по-прежнему прикован к татуировке. Эндрю становится не по себе, он прикрывает татушку ладонью. Все время выставлял ее на показ, но теперь? Теперь хотел спрятать ее. У Нила были на руках черные повязки, вот такие же хотелось нацепить на себя. — Ничего не значит, — пожимает плечами Эндрю, — но выглядит круто. — Придурок, — на губах Нила появляется кривая улыбка, которая вряд ли несет в себе хоть толику радости. По виду парня не скажешь, что он сильно счастлив. — Татуировки не делают просто так. Особенно такие… глупые. — Она не глупая, — ворчит Эндрю, — а вот ты выглядишь глупо — прицепился как банный лист и не говоришь чего тебе нужно. По-птичьему склонив голову, Нил снова опускает взгляд на татуировку, затем проходится взглядом по его покрытыми шрамами рукам, кажется, изучая каждый. Сигарета дотлела до фильтра. Нил хмурится и выкидывает бычок под ноги Эндрю. — Откуда эти шрамы? — Думаешь, я расскажу об этом незнакомцу? — спрашиваешь Эндрю. — Думаю, ты не знаешь откуда они. — Что? — Я прав? Неловкое молчание, вызванное этим вопросом, заставляет Эндрю всего съежиться. Но когда Нил подходит почти вплотную, Миньярд не пугается, не отходит, даже не вздрагивает. На его удивление он чувствует себя комфортно и только сердце отбивает какой-то бешенный, но такой знакомый ритм. Пальцы Нила опускаются на подбородок. — Прав, — выдавливает Эндрю, — вероятно, у меня нет ни капли инстинкта самосохранения, раз я собираюсь выдать свою тайну первому встречному. — Правду? Удивительно. — Почему же? Нил убирает руку, разрывая контакт. И Эндрю облокачивается на железные поручни. Этот мост — любимое место Робин. Они часто гуляли здесь и сегодня направлялись именно сюда, пока странный парень не перехватил… внезапно до Эндрю доходит и он уже собирается дать деру, когда рука Нила стальной хваткой сжимает его собственное запястье. — Ты это куда? — Твой брат, он увел Робин. — Она не маленькая девочка и сама с ним пошла, — напоминает Нил, — не будь параноиком. Так что там с правдой? Нил продолжает сжимать запястье, а Эндрю не сопротивляется. Возможно вечером Робин его отчитает, а может быть он сам себя сто раз проклянет за беспечность, но вот прямо сейчас казалось все это… безопасным. — Я не знаю откуда у меня шрамы, — произносит парень, — я не знаю кто я. Год назад я очнулся в городской больнице и совершенно ничего не помню до этого момента. * — Совсем ничего? — Эндрю понимает, что задает совершенно тупой вопрос. Нил кивает. Совсем ничего. Но все же кое-что… Когда Эндрю говорил про девяносто четыре процента, он не думал, что это станет чем-то особенным для них обоих. Но оно стало. И теперь было аккуратно выведено на предплечье Джостена. В отпечатке лисьей лапы. Хотелось кричать, хотелось встряхнуть Нила, чтобы он вспомнил все. Чтобы вспомнил его — Эндрю. И свое имя… Вечно он присваивал себе чужие имена, но Эндрю никогда не думал, что Джостен станет жить под его собственным. Радость от встречи с Нилом притуплялась, был страх, что Джостен больше никогда к нему не вернется. Возможно, были варианты вернуть ему память, терапия, сеансы у Бетси, что-нибудь, но… — Робин… кто она? — совершенно не хотелось знать ответа, но Эндрю нужна была любая информация о человеке, который находился рядом с Джостеном. — Она проходила практику в больнице, в которую меня привезли. С тех пор мы дружим. Шанс. Шанс на нормальную жизнь вне сумасшедшего дома под названием «нора», без боли, без страха, без прошлого. Нил не выглядел несчастным, а он — Эндрю, вероятно сейчас именно так и выглядел. Сжимая руку Нила, в попытке удержать рядом с собой, он мог попросту лишить его этого шанса. Зачем возвращать прошлое, в котором было столько боли. В котором почти и не было чего-то хорошего. Экси? Он сам для Нила? Этого было слишком мало, а шанс значил получить новенькую, незапятнанную кровью жизнь. Отсюда нужно было выбираться. Эндрю понимал, он не сможет долго сохранять спокойствие и совсем скоро его накроет. Парень закуривает очередную сигарету. — И никто за столько времени не объявился? — тихо спрашивает Эндрю. — Никто. Возможно, у меня было не так много друзей… — нервный смешок срывается с губ Нила и парень неловко тянет свою руку. Приходится отцепиться от него и Эндрю мгновенно становится холодно. Он уверен — это их последний физический контакт. Большего Эндрю не позволит. Никогда. Они расстаются на закате. Нил требует, чтобы Эндрю записал его номер телефона и Миньярд делает это на автомате, уверенный, что никогда ему не позвонит. Они добираются до кафе, в котором Аарон и Робин все это время ждали их. Оживленная беседа прекращается, едва парни переступают порог. Робин тут же подходит к Нилу, оттесняя Эндрю и тот делает шаг в сторону, позволяя девушке увести Джостена. Он смотрит на Аарона так, как смотрел в ту ночь, когда его настигла истерика. Безвольно упавшие вдоль туловища руки, отчаянный и беспомощный взгляд. Прощальное «обязательно пиши» от Нила и хлопнувшая позади дверь. — Он не должен ничего вспомнить. Ему не нужно вспоминать отца. Как тот мучал его на протяжении жизни. Вспоминать Рико, чертовы бега, бесконечную смену имен. Робин позаботится о нем, а он — Эндрю, отойдет в сторону. У Нила появился шанс, который выпадет раз в жизни. Он должен им воспользоваться и начать новую жизнь, с чистого, не окровавленного листа. Экси, Лисы, чертовы проценты ненависти останутся в прошлом, но в прошлом только Миньярда. Эндрю сохранит эти воспоминания за него и будет хранить их всю свою оставшуюся жизнь. Нилу больше не будет больно и плохо. Пусть сколько угодно пользуется его именем, пусть оно останется ему подарком из прошлой жизни, как татуировка и потрепанная бейсболка. — Ты бы так хотел? — спрашивает Аарон. Несмотря на то, что Эндрю потребовал отвезти его обратно в нору, Аарон не послушался. Остановившись у какого-то старенького мотеля, Аарон потащил брата туда. А зарегистрировавшись и забрав ключи, притащил Эндрю в номер. Миньярд не сопротивлялся. Кажется, все свои силы он оставил на том мосту, когда старался совладать с эмоциями. Еще никогда ему не приходилось прикладывать столько усилий, чтобы казаться невозмутимым. — Эндрю, ты бы так хотел? — повторяет свой вопрос Аарон. — Ты бы никогда в жизни не позволил, чтобы за тебя решали — что тебе помнить, а что забыть. Но сейчас ты именно это и делаешь. Отбираешь у Нила право на его прошлое. Это бесчеловечно даже для тебя. — Аарон, проваливай. Тихий, предупреждающий голос Эндрю не возымел должного эффекта. Продолжая сидеть на месте, Аарон давил на больное. Решиться отсюда уехать и без того было очень сложно, а теперь Аарон снова вдребезги разбивал его решимость. Эндрю подрывается на месте и толкает брата в грудь, а в руке поблескивает опасное лезвие. Прикрыв глаза, Аарон ждет своей участи, но Эндрю не делает ничего, что могло бы причинить физический вред брату. В моральном плане он каждый день причинял Аарону боль. — Просто дай Нилу шанс все вспомнить. — Я даю ему шанс жить нормальной жизнью, неужели этого мало?! Эндрю казалось это чертовски много, поскольку для него самого это означало отказаться от Нила. От него… от всего. Отказаться от теплоты, что Джостен принес с собой, означало добровольно лишить себя наркотика, который люди приторно называют любовью. Боль скапливалась глубоко внутри и рвалась наружу. Лезвие падает на мягкий ковер, заглушающий удар. Эндрю падает рядом с братом на кровать. — Верни нам Нила. — А если он не вернется? — тихо спрашивает Миньярд, рассматривая свои ладони. — Если ничего не вспомнит? — Для начала дай ему шанс. * Нил Абрам Джостен вернулся домой спустя почти два года. Воспоминания по-прежнему были обрывочными и вспышками возвращались в самые неподходящие моменты. Например, когда Нил пытался поймать мяч. Резкая головная боль заставляла Джостена бросить клюшку. Он падал на колени, хватался за голову, а рядом всегда оказывался Эндрю, чтобы отвести его на скамейку. Лисы проигрывали, но никто не винил в этом Нила. Каждый из них был безумно рад возвращению друга. Он вспомнил их с Эндрю место на крыше и теперь приходил туда каждый вечер, позволяя воспоминания постепенно просачиваться в его искалеченный мозг. Он клал голову на колени Эндрю и тот мягко касался его волос, перебирая пряди. Чувства к этому странному парню появились еще до того, как он вспомнил Миньярда. Эндрю не понимал, чем мог привлечь Нила и некоторое время предлагал ему сбежать куда-нибудь. Но Джостен в самый неподходящий момент заявил: — Помнишь? Ты просил меня не убегать. — Из всего, что было ты решил вспомнить это? — проворчал тогда Эндрю. И после недолгих споров, Эндрю успокоился. Он остался в городе с Нилом до тех пор, пока он с его помощью не вспомнил всех Лисов. Он держал его в объятиях, когда Нила колотила мелкая дрожь от воспоминаний об отце, о прошлом самого Эндрю. Он был рядом, пока Нила наизнанку выворачивало в сортире больницы после панических атак. Пока Джостен проходил курс терапии, Эндрю тоже был рядом. Он был рядом всегда. И этим прохладным вечером они делили одно покрывало на двоих. Закутавшись в него, они болтали о всяком и Нил показывал Эндрю фотографии Робин. Девушка обещала приехать на их очередную игру, впервые с тех пор, как Нил покинул ее. Миньярд проникся к девушке теплом и благодарностью. Она взяла на себя заботу о Ниле, пока его — Эндрю рядом не было. Не бросила на произвол судьбы. — Не жалеешь? — тихий голос Эндрю резал наступившую тишину, — у тебя могло быть другое будущее. — Другого мне не надо. Пальцы Эндрю мягко очертили контур татуировки Нила. Джостен приложил ладонь к такой же, но на предплечье Эндрю. — Да или нет? — Да. Поцелуй согревал лучше всякого пледа. Предстояло еще многое вспомнить, а то, что вспомнилось уже — предстояло по-новой пережить. Но Нил знал, что его место здесь — с лисами, с Эндрю. Спустя два года Нил был по-настоящему дома.