Эвермор не шутка

       Нил не мог сказать, что спал хорошо в эту ночь. Он не видел какого-то четкого кошмара, чтобы проснуться раньше, чтобы забыть об этом от приятных прикосновений Эндрю. Нет. Он просто находился в жутком напряжении все время, ощущая лишь тревожность, скорую опасность, чуя смерть, что скоро обязательно придет.        Он спал всю ночь, но точно не смог отдохнуть, даже наоборот. Сейчас он был только более напряженным от того, что все это напоминало ему о том, что и отец может найти, что Гнездо — это еще не самое страшное, что могло произойти, что Натан, когда его обнаружит, сделает все еще хуже, что Нил вряд ли выживет.        Он точно не хотел бы все это вспоминать, не хотел, чтобы мозг снова нагонял страх на каждый лишний шорох, желание убежать сразу, как он слышит имя, начинающееся на Нат, как Натали, например. Такие девушки были в универе, однако мужское имя, начинающиеся на эти три буквы, было одно, отчего сердце каждый раз пропускало пару ударов, пока Нил осознавал, что это не его отец.        Он ненавидел это, ненавидел свой страх, окутывающий, заставляющий постоянно вспоминать о том, как много плохого его еще ждет, а Нил был уверен, что отец не оставит его просто так, когда они с матерью сбежали, так долго прятались, тот захочет отомстить. Мэри уже нет, так что он точно получит двойную порцию. Но смерть куда лучше, чем попасть к Натану, к опытному Мяснику, особенно тогда, когда Нил воочию видел все, на что тот способен, лицезрел множество пыток, слышал до безобразия огромное количество криков, как просто от боли, так и перед самой смертью. Когда его заставляли участвовать, выбивать этот шум, действовать как чисто, так и грязно, оставляя ложные улики. Слишком много он знал, чтобы точно понимать, чем обернется его возвращение, которое точно будет. Его никто не сможет спасти, когда отец найдет.        Нил не шевелился. Он проснулся, наверное, час назад, но не хотел вставать, не хотел двигаться, ведь тогда разбудит Эндрю, а он и так не дал тому поспать вчера из-за кошмара, так что сегодня не хотел лишать того сна снова. Да и просто лежать, не двигаясь, не так сложно, как кто-то мог бы подумать, это просто могло бы быть непривычным для кого-то, но не для него. Нил точно знал, как все сделать, чтобы нельзя было отличить от обычного спящего человека. Либо мертвого, таковым он тоже притворялся.        За счет того, что было очень тихо, мысли Нила ушли далеко, он просто вспоминал множество моментов из детства, когда отец заставлял брать нож, тесак и идти кромсать жертву, когда учил, как правильно это делать. Когда рассказывал подробнее о строении тела, чтобы научить убивать быстро и без шума, а также медленно и с агонией для того, кому не повезло наткнуться на Мясника или его сына. Тот готовил преемника, ждал, что Нил продолжит дело отца, однако они сбежали.        Он даже не знал, хорошо ли, что мать забрала. Нет, конечно, он безумно рад, что встретил Эндрю, Лисов, это было чем-то однозначно хорошим, белой полосой в его черной жизни, однако Вороны напомнили, что реальность другая. Его настоящее другое, он должен был быть в Гнезде, должен был быть с отцом, заменять его вместе с помощниками, пока тот в тюрьме. Нил был обязан находиться с другой стороны, но был здесь.        Вопрос лишь один: как скоро это закончится? После того, как Рико узнал его личность, Нил был уверен, что для Натана, Лолы и прочих найти его не проблема, они сделают это, как делали множество раз, пока он с матерью бегал из штата в штат, из города в город, из страны в страну. Они постоянно перемещались, и их находили. Сейчас он стоит на месте, найти его еще проще. Это плохо.        Он медленно высвободил свою руку, отчего Эндрю явно проснулся, однако Нил просто вскочил с кровати, понимая, что руки трясутся, а он уже бежит вниз по лестнице. Он должен бежать, должен сбежать, обязан снова переехать, чтобы отец не нашел, он стал слишком простой мишенью, его слишком просто найти.        Нил выбежал из дома, не удосужившись закрыть дверь, ибо точно не думал об этом, он надеялся, что Эндрю сможет его простить, сможет понять. Конечно, все его важные вещи были в папке в общежитии, а потому сначала он должен вернуться в Пальметто, собрать сумку и уехать, ему стоит попробовать улететь туда, где они еще не были, возможно, куда-то через одну страну, возможно, если получится, но он должен попытаться.        Нил просто бежал вперед, пока не добежал до заправки, на которой еще в первый раз покупал воду и карту, он точно знал, как отсюда добраться автостопом до общежития. Он точно знал, что делать, так что вбежал в магазин, быстро находя все, что нужно, даже не заботясь о том, что сейчас в пижамной одежде на несколько размеров больше, что в одежде Эндрю, которая совершенно точно не унимала его панику.        Он действовал быстро, пока не понял, что с собой не было ничего, чтобы купить перекус или воды. Нил также быстро вылетел наружу, замечая, что Эндрю стоит, опираясь на Мазерати и курит. Он завис, не понимая, как тот оказался здесь, почему. Глаза испуганно бегают из стороны в сторону, когда тот подходит ближе, делая затяжку и выдыхая прямо в лицо.        Нил вдыхает знакомый запах, прикрывая глаза. Это успокаивает? Самую малость. Он сейчас, по крайней мере, перестал так переминаться с ноги на ногу, словно вот-вот снова сбежит, хотя в голове это точно было. — Крольчонок, пойдем в машину.        Нил сделал шаг назад, начиная мотать головой. Он не мог, не может, ему нужно бежать. Он стал смотреть за Эндрю, пытаясь найти тот способ, которым было бы проще убежать, однако Миньярд сделал шаг навстречу. Он снова отошел, тот снова подошел, пока Нил не оказался прижат к стене, пока не понял, что руки Эндрю опираются на стену, с двух сторон от него, закрывая от быстрого побега, хотя глазами он все равно ищет способы. — Смотри только на меня, Зайка, — Нил продолжает избегать этого, пытаясь просчитать все варианты того, как снова броситься бежать, чтобы спасти себя. Он должен был убежать, он должен сбежать, должен. — В глаза, Абрам.        Это подействовало чуть лучше. Во-первых, имя, которое редко использовали, во-вторых, тон Эндрю, который был уже не мягким и наставляющим, а грубым, резким, приказным со смесью ярости. Напугало ли это его? Не сильнее отца. Не было ничего, чего он мог бы бояться больше. — Ты в безопасности, Зайчонок. Отца здесь нет, он тебя не тронет, — тот продолжал говорить твердо, четко, заставляя фразы осесть в мозге. — Он... он найдет... находил... всегда... я... я должен! — паника не укладывалась, ему нужно было сбежать, чтобы остаться в живых, Нил даже попробовал вырваться, однако Эндрю просто встал еще ближе, почти касаясь, но все равно оставляя расстояние между ними. — Нет. Ты никому ничего не должен, Зайка. Сейчас тебе нужно вернуться. — Нет! Я... я... мне надо бежать! — он забрыкался, пытаясь выбраться, явно не раз касаясь Эндрю, однако тот стоял спокойно, даже схватил за запястья, не позволяя убегать. Это не пугало. Нет, просто заставило остановиться, посмотреть тому в глаза, видя только спокойствие, которого у него не было. Это не пугало, а заземляло, когда его крепко держали, не давая пошевелиться, ведь обе руки были прижаты к стене. — Нет, Нил Абрам Джостен. Ты останешься. — Не могу, — прошептал он в отчаяние. — Можешь. Ты хочешь остаться? — Эндрю не менял тона. Тот говорил строго, что сердце постоянно ускоряло ритм, временами пропуская по одному-два удара. — Да, — он сказал очень тихо, сразу закрыв глаза, ведь точно понимал, что за такие мысли, за такие желания его обязаны избить, он не может хотеть находиться с кем-то, он не может, он обязан хотеть быть с отцом, быть рядом, стать приемником, продолжить все это. — Тогда ты останешься. — Я не могу! — Эндрю просто озвучивал его мечту, пока в голове отец яростно напоминал, что будет, если он останется, что произойдет, отчего слезы потекли по щекам. — Ты обещал.