Эвермор не шутка

— Бесишь, — коротко бросает он, ибо Би бывает иногда очень раздражающей. Даже не иногда, а почти всегда, однако все равно помогает, так что можно и переждать, да и бесит она тем, что слишком хорошо его понимает. Как кролик бесит тем, что заставляет чувствовать. Оба бесят. И оба самые близкие. — И это уже не новость Эндрю, если, конечно, ты не решил поговорить о причине этого, я не против обсудить такие твои слова, что ты подразумеваешь под этим, можно затронуть и твои слова о том, что ты ненавидишь Нила. Тоже довольно неплохая тема, как я думаю, — будь это кто-то другой, он бы уже давно заткнул его, однако не пчелку. Ту он слушал, хотя понимал, что здесь не о чём говорить. Это точно не то, что ему нравится, не то, что он может понять, так что лучше не обсуждать. Не затрагивать тему, которая слишком щекотлива и глубока. Эндрю понимает примерно, почему все это говорит, однако пока это не для пчелки. — Объятия, — сначала бросает он, обращая на себя все внимание пчелки, заставляя ту слегка улыбнуться, подбадривая, когда у самого такого настроя нет. Ему все еще хочется стать маленьким клубочком, которого никто не тронет, но не получается, так что придется просто говорить с ней. — Я... ты понимаешь, что это не вызвало паники? — он был в шоке, ну, честно говоря, Эндрю думал, что, пока будет держать кролика, ему придется бороться со своей паникой, однако нет. Такого не произошло. Он был максимально спокоен, ничего из того, что было раньше, когда люди просто случайно касались его. — Понимаю. Как по мне, так это очень даже хорошо. Что тебе не нравится? — он по ее улыбке знал, что чертова пчелка уже все видит, та уже знает, что именно ему не нравится, но заставляет его говорить. Бесит? Да. Но он все равно собирается это произнести, ибо перед ним Би, которой он доверяет. — Я не могу это чувствовать! Не могу, Пчелка. Это невозможно! — Я уже говорила, что физически тебе ничто не мешает все это чувствовать, — спокойно ответила она, когда Эндрю снова был в смятении и ужасно открыт перед ней, показывая каждую эмоцию. — А не физически? — цеплялся он за все, лишь бы доказать, что это нереально. — Тоже. Однако ты сам все еще пытаешься внушить себе, что не способен на это. Ты доверяешь Нилу? — он кивнул. — Смотри, в этот раз объятие не вызвало паники, что довольно большой прогресс с твоей стороны. Я рада этому. Теперь, что именно ты испытал? — Это... было приятно. Я... мне казалось, что... кролик только мой, я... мне нравилось, что он рядом... что я могу чувствовать его, слышать сердцебиение, знать, что тот ничего с собой не сделает, пока я его держу. Это было... тепло, легко. Черт, Пчелка. Нет. Это не может так чувствоваться. — Эндрю, может, — ее голос не стал сильно строже, но чуть тверже, заставляя слушать и принимать. — У меня для тебя задание и, предупреждая вопросы, скажу, что я бы не задавала тебе этого, если бы понимала, что ты сможешь сделать это сам, однако так тебе будет проще, когда инициатива действий будет только из-за того, что тебе следует это сделать. — Много? — не любил он такое именно по тому, что не мог не сделать то, что сказала пчелка. Если бы та просто посоветовала бы, он легко бы проигнорировал, но, если это задание, он всегда его делает. Долго, но в любом случае делает, а его это жутко бесит, поэтому Би редко этим пользуется. — Во-первых, раз ты говоришь, что тебе понравилось, тебе стоит обсудить это с Нилом. Возможно, установить границы в этих взаимоотношениях, чтобы было проще, чтобы и дальше не было паники. Подумай, поговори с ним о том, какие границы есть в объятиях, что можно, а что нет. Но это ты бы и так сделал, если бы не решил отложить на потом. А вот, во-вторых, запоминай свои эмоции, которые испытываешь во время всего. Например, при игре в экси тебе скучно, тогда записал или запомнил. Далее ешь мороженное, это вкусно и приятно, снова запись. Поговорил с Нилом или еще какое-то взаимодействие, что-то почувствовал и написал. Какая-то эмоция точно будет. Можешь до нашего следующего сеанса каждый вечер присылать вот такой мини отчет. Минимум два дня, получится больше? Отлично. Нет? Ничего страшного. Просто не думай о том, что того или иного чувства быть не может, пиши то, что первое приходит в голову. Если не чувства, ибо они могут быть сложны, пиши свои желания, то, что тебе хочется сделать. — Зачем? — вот такое делать он точно не хотел. Би и так прекрасно видела все его эмоции, догадывалась, так почему же она заставляет его писать это? Анализировать то, чего быть не может. — Мы разберем каждую твою эмоцию, которая оказалась непривычна, странна. Это поможет тебе понять, что ты можешь чувствовать абсолютно все, просто запрещаешь себе, именно поэтому я и говорю, чтобы ты записывал то, о чем подумал первым, как бы плохо для тебя это не казалось. Только первая мысль, Эндрю. Когда ты поймёшь, что испытываешь все то, что казалось невозможным, тебе будет проще взаимодействовать с Нилом, уже не будет той паники или каких-то непонятных, смешанных чувств на грани со страхом. Не обманывай самого себя в этом, ибо тогда не сработает, а тебе хочется избавиться от роя мыслей после каждого подобного случая? — чертова пчелка знала ответ. Точно знала. — Да. Бесишь, — все бесит.

***

       Когда еще через какое-то время они закончили, Эндрю был чуть спокойнее, так что довольно быстро поднялся к своей машине. Он поговорил с Ваймаком о том, чтобы тот подвез Монстров, ибо сам он не хотел, ему нужно было побыть просто рядом с Нилом, поэтому свалить он планировал сейчас, когда до конца матча еще минут двадцать, а потом интервью, сборы и прочее, так что еще почти час у них точно есть.        Эндрю открыл дверь авто, замечая, что Нил тихо спит, прижимая к себе Морковку, укутавшись в плед. Ему нестерпимо хочется обнять того, прижать, вдохнуть запах, поцеловать. Чертова Би. Бесит, ибо он подумал, что надо, вроде как, будет ей все это написать. Бесит. Бесит. И еще раз бесит.        Он тихо сел внутрь, смотря на умиротворенного кролика, который выглядел максимально расслабленно, а еще, на удивление, не проснулся от того, что он вошел, что уже было жутко мило и заставляло сердце биться чаще. Эндрю только понимал, как сильно Нилу он помогает, ибо с его запахом тот спит так, словно ничего не было, только это быстро помогает при панике. Это доверие грело душу, было приятно. Он сжал руки в кулаки, пытаясь понять, почему же ему так нравится эта мысль, почему так хорошо от осознания, что ему полностью доверяют. — Дрю? — он не заметил, как кролик открыл глаза. — Что, Зайка? — он повернулся к Нилу, который сонно моргал, приходя в себя. — Ты как? — он тихо усмехнулся, чуть ли не расплываясь в улыбке от этого милого хриплого голоса с ноткой заботы, однако подавил. — Все хорошо, Лисенок, ты можешь и дальше поспать до общежития, — он наклонился чуть к кролику, аккуратно целуя того в макушку. С разрешения, конечно. — Хочу нормальный поцелуй, — для Эндрю это всегда было слишком. Ему нравилось целовать кролика, но то, как тот просил, было выше него, это всегда звучало так, словно без этого Нилу не жить. Слишком много желания, доверия, необходимости. И все это относится к кому? К нему? Сложно поверить. — Конечно, — он припал к губам кролика, начиная нежные движения губ, которые раньше также казались ему чем-то чуждым, чем-то не важным, ибо, ну, разве он и нежность вообще могут быть в одном предложении? Казалось, что это какой-то сюр, однако вот Эндрю плавно и аккуратно целует Нила, не переходя на грубости, не кусая до крови. Все нежно, чтобы не сделать больно. — Спасибо, — тот улыбался широко, так, как он бы никогда не смог.        И Эндрю понял, что у Би будет очень мало описания эмоций или желаний за весь день, но очень много всего, если в какую-то минуту он пустится описывать все, что с ним творится, когда рядом кролик. Его кролик.