Minecraft: Белые глаза в ночи.

      Это было очень давно, я уже не помню, сколько времени прошло, сколько лет в пустую и всё без ответов. Я нахожусь в этом мире настолько давно, что мои глаза видели каждое обновление, каждое действие, совершённое вами, каждую постройку — я их помню. И вот я получил возможность выразить всё, что я видел, всё, что чувствовал в те года. Но, пожалуй, я начну этот рассказ с самого начала.       Когда я только появился, я помню, как первое, что я увидел, — это был свет, словно одна огромная комната, сделанная из кварца, который светился и не зависел от теней. В том месте не было гравитации, не было даже понятия времени, пока неожиданно я не рухнул на жёсткую землю, на которой росла трава. Закрыв глаза и снова открыв их, моему взору предстал райский сад. Огромные зелёные поля, уходящие в горизонт неизвестности; справа от поляны располагался весьма огромный дубовый лес с ярко-зелёной листвой; между поляной и холмом, на котором я находился, располагалась река, что отделяла меня от поля. На небе плавно двигались белые облака, а ветерок обдувал моё тело. Поднявшись с земли, я наслаждался зрелищем, что предстало передо мной. Я признаю, в те времена всю эту картину красило моё воображение, нежели реальность. Сейчас я могу заявить, что это место выглядит намного лучше, чем в те времена: больше живности, больше биомов и разнообразных структур, больше... жизни. В те времена ничего из этого не было, но я немного отвлёкся. Аккуратно спускаясь с вершины холма, я подсознательно уже знал, что надо делать. Переплыв через реку и выйдя на сушу, я уже видел животных — обычных коров, куриц и овец. Они спокойно паслись, словно даже не замечая моего присутствия. Подойдя к дереву, я незамедлительно начал добычу необходимой мне древесины. Сначала я думал, что мне будет достаточно и пяти деревьев, но потом начал добывать всё больше и больше. И вот в моём инвентаре красовался почти целый стак; руками было трудно добывать, и костяшки неприятно болели, хотя боль и не была ощутимой. Когда же я захотел сделать рабочее место, а с ним инструмент, чтобы облегчить добычу, стоило мне поднять взор на небо, как тут же увидел, что оно постепенно темнело, а небесное светило уходило за неизвестный туманный горизонт. И вдруг моё сердце пронзил страх: я даже не знал, чего или кого бояться, но моё подсознание громко твердило, что мне нужно сделать. Я не стал испытывать свою судьбу ночью. До того, как поднялась холодная луна, а за ней и тьма, я возвёл небольшое деревянное здание. Закрыв дверь и облокотившись спиной к ней, я вспомнил, что забыл сделать кровать. Но на улице уже была тьма, а любая мысль выйти на улицу резко преграждалась, словно ударялась об невидимый барьер. Лежа на полу и постепенно закрывая глаза, я уже готовился ринуться в глубины сна, но сон, как на зло, не приходил.       Как угорь на сковородке, я пытался лечь в разные позы, лишь бы уснуть, пока в один момент меня не осенило: я не слышал ничего с улицы, даже коров, что находились за пределами моего убежища. В тот момент я размышлял, что, может быть, снаружи моего убежища ничего нет, и я бы мог попробовать. Нет, слишком темно, у меня даже нет источника света. Что я там бы разглядел в той тьме? Выкинув эти мысли, ко мне пришли новые: раз уж я не уснул, то не помешало бы поразмыслить о завтрашней работе. Как минимум, мне требовался стак камня, да и инструменты нужны, и ещё желательно сбегать в пещеры. Ночь шла весьма медленно. В те редкие случаи, когда я отрывался от своих мыслей, я очень часто глядел на дырки в двери — вдруг мимо пройдёт что-то, чего я так подсознательно боюсь. Но не через час, не через десять часов никого я так и не увидел, а сон так и не пришёл. Тёплые лучи солнца уже пробивались через дырки в моей двери. Встав с пола, я немного размялся. Не став сразу выходить из дома, первым делом я сделал себе необходимые инструменты из того, что у меня ещё оставалось. Мне повезло, и материалов хватило, в основном — топор, кирка и меч. Сделав всё необходимое, я вышел на улицу, где меня сразу же с порога встретили яркие лучи солнца. Вдохнув свежего воздуха, я увидел ближайшее стадо овец, что мирно паслись близ деревьев. Я даже не успел заметить, как достал меч — или он был у меня в руках? — я направился к ним, даже не дожидаясь, когда хотя бы одна морда поднимется и посмотрит на меня, и взмахнул мечом. Я ударил первую овцу, из неё добыл всего одну шерсть. Сама же овца в панике начала убегать от меня. «Нужно больше...» — пронеслось у меня в голове. Мой взгляд упал на остальную группу, но затем я опустил его на меч в руке. Я решил убрать его, но рука не отпускала. Я удивился, попытался вновь, но рука не слушалась. Лишь тогда я заметил свои пальцы — я их не чувствовал, как и саму руку. Словно она не была моей. Я напрягся, попытался хотя бы разжать пальцы, но не удавалось даже почувствовать их. Я уже начал терять силы, но вдруг указательный палец дрогнул, затем остальные. Уже выдыхаясь, я из последних сил резко выкинул меч в сторону и рухнул на землю. Тяжело дыша, я пытался перевести дыхание, и вновь почувствовал свою руку. Прижав её к себе другой рукой, я смотрел на меч, что спокойно валялся на земле. Разум бушевал, дыхание сбивчивое, а в голове лишь одна мысль: «Почему?» Я сидел так на земле минут пять? Семь? Я не знаю, время здесь — условная вещь. Дыхание стало спокойным, и я отпустил руку, проверяя, всё ли с ней в порядке. Пальцы спокойно двигались, я несколько раз сжимал руку в кулак и раскрывал. Лишь затем встал и аккуратными шагами подошёл к мечу, что лежал на земле. Обычный деревянный меч, ничего в нём нет. Я пнул его ногой, чтобы проверить — ничего. Я ещё долго не решался взять его в руки, глядя на него, словно вновь чувствовал, как рука немеет и становится чужой. Но меня прервало блеяние овцы рядом. Повернув голову к ней, меня встретила морда, что была немного приподнята, словно смотрела на меня, но глаза были в разные стороны. Мы оба недолго смотрели друг на друга. Овца, не увидев во мне ничего интересного, лишь опустила морду и ушла к остальным. Я вернул взгляд на лежащий меч, немного помешкав, вновь взял его в руку. Ничего не произошло, я спокойно убрал его, словно ничего и не было. Не став задерживаться на месте, решил закончить своё дело. После пары ударов кулаками шерсть сама отваливалась от овец, которые в панике убегали от меня. Время ещё было. Вернувшись домой, я сразу сделал себе кровать и поставил её в дальний угол домика. Вернувшись вновь на улицу, сразу же направился к ближайшим пещерам — благо, я запомнил, где они располагались.       Подходя к небольшой горе, меня встретила дыра в земле, что вела в глубины подземелья. Достав деревянную кирку, я очень аккуратно спускался вниз, ибо спуск в пещеры был весьма резок — неверный шаг мог стоить мне половину здоровья. Спустившись, мне в глаза бросился уголь, а более внимательно приглядевшись в темноту пещеры, я смог разглядеть железо. Это очень меня обрадовало. Не медля, приступил к копанию и лишь где-то под вечер вылез из пещеры. Стоит признать, угля накопал я немало — хватит как минимум на недельку. Направляясь домой, я хотел скорее всё сложить в сундук. Проходя мимо очередного дерева, краем глаза увидел свой домик. На фоне деревьев и небольшой горы он хорошо выделялся даже в полумраке. Подходя к нему, к этому времени было темно. Зайдя внутрь своего убежища, я сразу поставил освещение в виде факелов, ибо ещё вчера с трудом мог что-либо делать в темноте. Я подошёл к сундуку и сложил туда всё, что смог добыть из шахты. Достав меч, вновь осмотрел его, проверяя, не случится ли что-то странное, но ничего не заметил и положил его в сундук. Развернувшись, смотрел на кровать, что так и манила к себе. Рухнув на неё, на удивление, быстро смог попасть в царство снов.       Открыв глаза, увидел сплошную тьму. На удивление, стоял словно на полу, моё тело прямо во сне весьма осторожно начало идти вперёд. Я лишь мог наблюдать, как всё вокруг меняется. Идя в темноте, тьма стала пещерой, а пещера покрылась чем-то металлическим — везде валялись чёрные кабели, напоминавшие весьма длинных змей. Дойдя до конца коридора, мой взгляд привлёк что-то странное. Я пытался повернуть голову в соседний коридор, но увидел лишь очертания какой-то фигуры. Голова вместе с телом повернулись в правый коридор, и мой путь продолжался. Идя по коридору, по бокам порой появлялись двери и окна, через которые можно было видеть, что в комнатах. Но как бы я ни старался, не мог повернуть голову и более детально разглядеть содержимое. Всё, что я смог увидеть в этих помещениях — лишь очертания столов, компьютеров и шкафов. Подходя к двери в конце коридора, она была весьма массивной и огромной. Прикоснувшись к ней, я прямо во сне чувствовал холодный металл — безжалостный холод пожирал всё тепло моей руки, пока я вовсе не перестал её чувствовать, словно она стала мне чужой. В тот момент на моё плечо пала рука, а затем нечто с огромной силой резко развернуло меня к себе. Передо мной стояла чёрная тень с белыми глазами. Не успев ничего сказать, тень издала пронзительный вой, что раздавался эхом. Свет в коридоре лихорадочно менялся, сама тень стала ещё более массивной и огромной. Тьма в виде корней деревьев прорастала до моих глаз, а затем — невероятная боль. Я бился словно в припадке. Слышал множество голосов, каждый отличался от другого: сначала детский, затем мужской, а потом женский. На удивление, я слышал их отчётливо и понимал. Женский голос утверждал, что всё будет хорошо, голос ребёнка умолял о прощении, мужской твердил, что нужно что-то помнить.       Всё, что меня окружало, начало плыть и искажаться, меняя цвета лихорадочно. И перед всей этой картиной стояло оно — огромная тень с широко открытыми белыми глазами, смотрящая прямо в мою душу. Перед ней я казался лишь жалкой подобием человека. Всё тело пробивала судорога и холод. Тело было то чужим, то родным, иногда покрывалось помехами. Из глазниц тени вытекала кровь. Последнее, что я услышал перед сном, — один из голосов сказал: «Отправьте его в операционную, пока он ещё в сознании». Голос звучал хладнокровно, явно принадлежал мужчине. После всего этого мои глаза открылись. Я чувствовал адскую боль в глазах, словно никогда не закрывал их. Встав с кровати, начал тереть глаза, терпя боль и быстро моргая. Вышел на улицу. Подбежав к водоёму, не долго думая, окунул голову в воду и снова протёр глаза. Наконец боль начала уходить, однако перед глазами всё ещё было размыто. Но я смог различить странный туман, что закрывал горизонт, скрывая размытые силуэты леса. Поморгав, наполнил ладонь водой и хлёстким ударом ударил себя по лицу, протёр глаза. Открыв их, видел окружающий мир уже более чётко — никакого тумана не было, лишь зелёные поля, на которых ходила стая коров. Выпрямившись, задался лишь одним вопросом: «Ч-что это только что было?» Не отрывая головы от чудесного вида поля, словно заворожённый, глядел неизвестно в какую точку. Стоя как статуя, меня ничего не волновало — вся красота, что окружала меня, становилась безразличной, а того и вовсе не нужной. Пока в один момент не пришёл в себя, повертев головой и снова протерев глаза, осмотрелся вокруг и, выбросив мысли из головы, вернулся обратно домой. Захлопнув дверь и сразу же сев на кровать, я не знал, что делать. Словно лишённое разума тело, бесцельно глядел в деревянный пол, ожидая ответов неизвестно откуда. Однако постепенно, с каждой минутой сидя на кровати, в голову лезли мысли, копошась внутри, как черви. Перед глазами, словно в замедленной записи, проходили воспоминания о сне, пока за это не взялся я сам. Но первая же попытка отдалась острой болью в голове, из-за чего, схватившись за голову очень крепко, словно дикое животное, впивающееся в тело добычи, тело сразу сгорбилось. Сидя в позе эмбриона, я пытался отойти от боли, что пронзила мою черепную коробку. Через полчаса боль утихла. Все эти полтора часа я лишь сидел в своём доме, глядя неизвестно куда — в угол дома.       Когда я уже был полностью опустошён, а в голове не было ни единой мысли, неожиданно услышал мычание коров — их стандартные звуки. Подняв голову, вспомнил, что нужно добыть немного шкуры для брони. Встав с места, не спеша подошёл к сундуку, открыл его и вытащил оттуда деревянный меч. Отпустив крышку сундука, она громко хлопнула. Подойдя к двери, открыл её, а затем сделал шаг за порог своего убежища.