stoned from m.

      Ада с большим усилием поднялась с колен, чувствуя слабость и мелкую дрожь во всем теле. Нужно было как можно скорее убраться отсюда, не привлекая к себе лишнего внимания. На первый взгляд, эта задача была проще некуда: на тусовке, где в целом особняке на три этажа — только куча обдолбанных подростков, затеряться и улизнуть было раз плюнуть. Но в таких ситуациях частенько ведь что-то идет не так, верно? Особенно, если один из этих обдолбанных подростков — ты сама.       Нестерпимо хотелось умыться и выпить чего-то холодного. Мозг давал предательские подсказки, но Ада уже была опытной в этих играх. Стоит зайти в ванную и закрыться — она тут же решит, что на этом подвигов достаточно. Уляжется прямо там, словит свой трип и отрубится часов на шесть. Но сегодня делать этого было нельзя ни в коем случае.       Адреналин немного помогал, но из-за притупленных чувств и мутного сознания Ада даже не словила всю дозу бодрящего испуга от случившегося. К тому же, адреналиновый допинг буквально с порога комнаты начал выветриваться. При виде лестницы вниз на первое место вышла лень, а головокружение подкинуло еще и приступ тошноты от этого живописного зрелища. Но Ада Морган была не из пугливых. К тому же, она была страшно упрямой, поэтому, вцепившись в перила, медленно, но верно стала покорять ступеньки одну за другой.       Легче стало на улице. Тут было тише и прохладнее, чем в доме. Выходя за чугунную калитку, Ада была уверена, что смогла остаться незамеченной. Впрочем, утверждать наверняка было бы опрометчиво.       Метро еще не закрылось, так что на нем Морган добралась почти до самого дома. Еще одним испытанием стала поездка на лифте, показавшаяся Аде вечностью, во время которой огромных усилий стоило не заблевать всю кабину и себя. Но она справилась и вывалилась в холл этажа, зеленая и покрытая холодным потом. Буквально через каждый шаг хватаясь за стену, она доплелась до двери и только тут обнаружила чудовищное. В том блядском притоне Ада оставила свою винтажную кожаную куртку, а вместе с ней — и ключи!       Сдавленно чертыхаясь, Морган мялась у двери, пытаясь найти какой-то другой способ попасть домой. Она наклонилась к замочной скважине и почти заглянула в нее, как вдруг дверь довольно резко щелкнула замком и стала открываться, едва не врезав ей по лбу. Пошатнувшись, Ада запнулась об собственные ноги и рухнула на задницу перед торжественно распахнувшейся входной дверью.       В квартире горел свет, а посреди прихожей стояла Деми, больше похожая в эту секунду на Горгону своей грандиозной копной кудрей, стремящейся к форме шара, и гневно горящими глазами.       — Де-е-еми! — излишне ликующе протянула Ада, даже не пытаясь подняться — она поползла к порогу на четвереньках. Сестра презрительно наблюдала за этим зрелищем и не проронила ни слова, пока дверь за прибывшей не закрылась, вновь щелкнув замком без посторонней помощи.       — Ада, какого черта? — прошипела она, наклоняясь к Аде и заслоняя своими волосами весь свет так, словно над провинившейся выросла грозовая туча.       — Я потеряла ключи, — соврала Ада, отползая и отводя в сторону глаза.       — Мне плевать на сраные ключи, — сквозь зубы процедила Деми. — Что ты наделала?!       Ада не смотрела на нее больше, поэтому Деми схватила сестру за подбородок и повернула к себе насильно. Вперив взгляд в ее лицо, Деми тут же отпрянула, когда до нее дошло.       — Ты обдолбалась?! Ты, блять, прикалываешься?! Встань!       Неожиданное требование в тоне, который нельзя было назвать никак иначе, кроме как приказным, мгновенно подействовало. Пусть и с трудом, но Ада поднялась на ноги. Деми за это время не шелохнулась — лишь покрепче сжала кулаки, чтобы взять себя в руки.       — Ты хоть поняла, что ты сделала? — почти шепотом спросила сестра, шагнув к Аде, от чего та даже отшатнулась. Деми не стала дожидаться ответа, она вдруг унеслась на кухню, а затем вернулась с каким-то листком бумаги и потрясла им в воздухе.       — Что это? — протянула глухо Ада. Она едва соображала, ее тошнило, а Деми двигалась и говорила слишком быстро, превращаясь в невнятный комок брани и психов.       — Ты колдовала, Ада! Обдолбанная! Что ты сделала?! АДА!       Ада уже поняла ее вопрос, услышала его. Но, даже если бы Деми кричала ей в ухо и трясла за плечи, она бы не ответила. Вместо этого Ада стала раздеваться прямо в коридоре, вызывая у сестры сначала недоумение, потом шок и, наконец, новую порцию гнева. Она уже тараторила что-то злостное снова, но Ада прошла мимо, закрыла у сестры перед носом дверь в ванную, умылась, не глядя в зеркало, напилась воды из-под крана и легла прямо здесь, на махровом коврике, накрывшись большим полотенцем.       Деметра Персия и Аделаида Диамант — сестры Морган. Смуглые, пышно-кудрявые мулатки с пронзительно-темными глазами. Старшая всегда была примером для подражания: хорошо училась и стойко выносила все испытания, лишь закаляясь и демонстрируя свой стальной стержень и непоколебимую гордость.       Младшая не взяла эту модель за пример, а, наоборот, ушла в отрицание. В расход пошло все: знания о магии и магическом сообществе, обучение в какой бы то ни было магической школе и собственное здоровье. Деми было двадцать три, Аде — пятнадцать лет.       На самом деле, это очень непросто, когда твоя старшая сестра — само совершенство. Ее кудри лежат лучше, ее ум острее, ее фигура просто головокружительна. Она правильно питается, обожает йогу, начинает утро со стакана воды с лимоном. И колдует отменно, даже не всегда пользуясь палочкой. Тогда как ты даже не знаешь, где сейчас лежит та, что приберег для тебя папочка. Ты и держала-то ее раза два-три от силы.       И все-таки Ада не считала, что что-то в ее деструктивном поведении вызвано завистью или ревностью к Деметре. Она просто называла это в своей голове «другой дорогой». Часто получалось так, что ее дорога — белая и мелкодисперсная.       Проявлять открытую враждебность или повесить на Деми груз всех своих поступков Аделаиде не давал еще один маленький нюанс: они обе страшно друг друга любили. До беспамятства, так, что иногда аж зубы скрипели при взгляде друг на друга. Им друг с другом повезло, и разница в возрасте никогда не мешала им это чувствовать. Сейчас вот-вот должно было начать становиться еще проще понимать друг друга — разница в возрасте ощущалась все меньше.       Но Ада пошла по своей «другой» дороге, и это стало буквально расталкивать их по разным углам. Деми взяла привычку или отмалчиваться днями, или открыто злиться от любой мелочи, беснуясь так, словно Ада заложила их квартиру.       Ада проснулась довольно рано, потому что замерзла, протрезвела и проголодалась. Только теперь она соизволила принять душ, попутно обнаружив на теле несколько синяков, из-за которых мгновенно вспомнила вчерашний вечер и простонала.       Деметра не зря злилась больше обычного. Потому что, как бы люто Ада ни отрывалась, такого, как вчера, раньше не случалось. Она никогда не колдовала, ни намеренно, ни случайно. Но вчерашний случай был из ряда вон, так что и последствия были вполне справедливы.       Синяки были на руках, плечах, на коже, обтягивающей тазобедренную кость спереди, и на внутренней стороне бедер — почти симметрично. В бедра упирались коленями, пытаясь раздвинуть ей ноги пошире. Еще синяками были покрыты колени, но этого легко было ожидать — Ада знатно приложилась ими об пол несколько раз, здесь только ее собственная заслуга.       Ничтожно маленькое и абсолютно стихийное колдовство Аделаиды Морган заключалось в том, что она спасалась от насильника, решившего, что обдолбанная девчонка — легкая добыча. Он не учел двух факторов: что она нюхает, курит и ест всякое дерьмо с двенадцати, так что ее накрывает не так быстро и не так люто, как он мог подумать; а еще она ведьма. Даром, что не колдующая.       Ада вылезла из ванной и обмоталась в то же полотенце, которое служило ей одеялом ночью. Времени было около семи, но, когда она покинула свое убежище, квартира уже снова жила активной жизнью. Деми сварила кофе и испекла свои непревзойденно-воздушные оладьи. Очередным ее талантом было то, что даже самые скучные и бесхитростные ПП-рецепты она превращала в шедевральные блюда, за которые хотелось рвать глотки.       Сама Деметра сидела за столом на кухне, закинув на него ноги. Она курила сигарету, пялясь на письмо, лежащее перед ней на столе. Сигареты — единственная вредная привычка Деми, которая служила однозначным сигналом, что все серьезно. Если бы не это, Ада вошла бы на кухню и осталась завтракать прямо так — укутанной в полотенце. Все равно она собиралась рассказать о случившемся прямо сейчас. Но план пришлось слегка поменять, и она отправилась переодеваться и собираться с духом.       Когда Ада, наконец, вошла на кухню, Деми как раз убирала спички в пачку с сигаретами, планируя спрятать их обратно в дальний угол кухни.       — Не убирай далеко, — бросила ей Ада, понимая, какой неприятный монолог ей сейчас предстоит. Ее руки начали дрожать, а колени — подгибаться. Как вчера, когда она отправила выблядка в свободный полет, закончившийся встречей со стеной.       Плечи Деми, прочерченные только тонкими бретелями ее шелковой пижамы цвета хаки, дрогнули и остались вздернутыми словно от испуга. Она обернулась к сестре с пачкой в руках, и ее выражение лица заставило Аду напрячься совсем по-другому — готовясь не к исповеди, а к нападению.       — Считаешь, что после вчерашнего ты можешь стрельнуть у меня сигаретку?! — прошипела Деметра, и Ада готова была поклясться, что кудри на ее голове агрессивно зашевелились. Деми не позволила ей раскрыть и рта. Она метнула сигареты в ящик, с грохотом задвинула его, а затем схватила одиноко лежавший на столе лист, согнутый вдвое. — Знаешь, что это, Ада? Знаешь, что это за блядский листок?!       Потеряв терпение, Ада поняла, что пора прекратить истерику. Вступать в полемику было бы ошибкой, так что она протопала к Деми и вырвала злосчастный лист из ее рук.       Письмо было из Министерства магии. Несколько секунд Ада пялилась на это словосочетание, пытаясь осознать его значение, но скоро сдалась и продолжила.       «Уважаемая мисс Морган!       Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в двадцать три часа семнадцать минут вечера в населенном маглами районе и в присутствии магла мисс Аделаида Диамант Морган незаконно применила магию.       Поскольку Вы являетесь официальным опекуном вышеупомянутой мисс Аделаиды Морган, информируем Вас о грубости нарушения Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних.       Ввиду игнорирования в течение последних четырех лет мисс Аделаидой Морган права на обучение магии в школе чародейства и волшебства Хогвартс, Министерство магии оставляет за собой право расценивать повторное нарушение, как злоумышленное пренебрежение Статутом о секретности.       С пожеланием доброго здоровья,       Искренне Ваша Муфалда Хмелкирк.       Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Министерство магии.»       Поначалу Аду впечатлила та оперативность, с которой сработало Министерство. Она только стояла на станции метро через двадцать минут после «события», а Деми уже была в курсе. Должно быть, за последующие минут сорок она накрутила себя так, что не сорваться на Аду было бы по меньшей мере чудом. А чудес не бывает.       Взгляд Ады оторвался от листка, и свирепое лицо сестры уже не вызвало у нее желания защищаться от нападения. Она просто испугалась и перенервничала. Сейчас Ада все ей объяснит, и…       — Ты хочешь, чтобы тебя сдали в детский дом, Ада? А я отправилась прямиком в сраный Азкабан?! Что было бы для тебя реально крайней точкой? Передозы не действуют, рехабы для тебя — летний лагерь. Тебе и на меня плевать, раз ты выкидываешь эту хрень! Что ты там учудила? Решила фокусы кому-то показать? Или припугнула? Что, блять, могло стать достаточной причиной, чтобы так погано поступить, АДА?!       — Тебе вообще нужно, чтобы я отвечала? Или я могу выпить кофе, пока ты орешь? — раздраженно поинтересовалась Аделаида, бросая гадкий листок на стол. Ее бесила молниеносность, с которой Деми приняла по ее поводу свои решения и теперь плясала этот адский танец по всей кухне, не давая и слово вставить.       Вместе с тем Ада была абсолютно уверена в том, что ее рассказ реабилитирует ее, так что даже не подумала последить за словами и тем, как неосведомленная сестра может воспринять их. Осознание пришло одновременно с прилетевшей пощечиной.       Казалось, они обе испугались и не ожидали этого. По крайней мере, у Деми было не менее ошарашенное выражение лица. И все же, она скоро взяла себя в руки, снова села за стол и сделала глубокий вдох.       — Я решила, что ты поступаешь в Хогвартс, — проговорила она, наконец.       — Чего, блять?! — все еще прижимая ладонь к горящей щеке, Ада разинула рот в праведном возмущении.       — И следи за словами, ясно? — Деми устало отмахнулась, уже потеряв интерес к пылкой ссоре. Она взяла со стола свой недопитый стакан воды с лимоном и сделала глоток.       Этот живительный эликсир всегда приводил ее в чувства и словно напитывал некой особой силой, позволяя с безмятежностью выносить любые бури.       — Я просто не знаю, что еще могу предпринять. Про рехабы я ведь правду сказала, тебе они не помогают. А вот это… — она мотнула головой в сторону письма из Министерства. — Это уже проблема похлеще, чем болезненный цвет лица и расширенные зрачки.       — Деми… — попыталась перебить ее Ада, но та вскинула руку, прерывая ее.       — Ты можешь изводить себя, как тебе угодно. И мое мнение на этот счет не должно тебя останавливать. Даже если мне больно на это смотреть. Видимо, я не могу дать тебе чего-то, чтобы ты обходилась без этого. Но ты тянешь меня за собой такими методами, Ада. А без меня шансов выкарабкаться у тебя совсем не останется.       Она замолчала и опустила руку, которой словно отняла у младшей сестры голос. Но Аделаида уже не знала, что хочет сказать. Они обе молчали, пока Деметра не подняла на сестру полные слез глаза. Ее лицо не выглядело жалобным. Даже наоборот — оно казалось еще более пустым и непроницаемым, чем, когда она строила из себя равнодушную. Но слез было не скрыть, да она и не пыталась. Так что неожиданно для себя при виде этого зрелища Ада сама разрыдалась и села на пол, упираясь лбом в ногу сестры и чувствуя, как длинные пальцы пробираются в ее кудри.       — Как я поступлю туда? Я же ничего не знаю. Пойти в пятнадцать на первый курс? Сидеть под этой… говорящей шляпой? — Ада хныкала, как маленькая, не поднимая головы.       — Найдем тебе репетитора. По основам пробежишься, к концу августа будешь на уровне троечника. Этого хватит.       — А факультет? — икая, спросила Ада, поднимая, наконец, голову.       — Я разберусь, Ада, — доверительно сказала Деми, проводя по щеке сестры ладонью и вытирая ее слезы. Аделаида подняла руки и сделала то же самое обеими руками, стирая слезы с лица Деметры. — Мне просто нужно, чтобы ты делала все, что я скажу.       — Ты не оставляешь мне выбора, — простонала Ада, отнимая руки от ее лица. — Но идея все равно отстой.       — Отстой — это пять лет твердить, что ты ненавидишь магию, а потом колдовать на вечеринке у маглов, — язвительно заметила Деми. Аделаида нахмурилась, поднимаясь.       — Эй, у меня были причины, ясно?       — И что же за причины это могли быть? — скорее риторически бросила Деми, закатывая глаза.       Но, когда Ада поджала губы, мимолетный скользящий взгляд Деми стал тут же цепким и пронзительным.       — Ада?       Они обе как будто только что заметили, что с утра после душа Ада оделась в кофту с длинными рукавами и пижамные штаны, хотя дома было почти жарко. Чем дольше она молчала, тем сильнее стекленел взгляд Деметры. Она встала из-за стола так резко, что стул за ней опрокинулся. Это отрезвило Аду, и она затараторила, зажмурившись:       — Все нормально, ничего не случилось. Я оттолкнула его, он отлетел к стене и вырубился.       — Ничего… не случилось? — переспросила Деметра, оборачиваясь к сестре. Ада закивала, открывая глаза и ловя сестру на том, как она осматривает ее одежду. Аделаида поморщилась.       — Синяки остались. Но я не сдалась паскуде, не волнуйся.       — Покажи, пожалуйста, — умоляюще прошептала Деми.       Ее шепот был дрожащим, вибрирующим. Она как будто не верила ни единому слову Аделаиды и хотела убедиться сама, что кроме синяков там ничего нет.       Сначала Ада задрала рукав и показала один синяк, потом подняла кофту и продемонстрировала другое пятно. Деметра начала хныкать, почти как она сама недавно, но не успокоилась, пока не вынудила сестру раздеться до трусов и не осмотрела каждый сантиметр ее кожи. Потом она усадила Аду за стол, заставила ее начать завтракать, а сама занялась приготовлением какого-то из своих отваров.       Иногда было невозможно определить, какой из рецептов она вычитала в блоге у нутрициолога, а какой — в книге по зельеварению. Вот и сейчас она снова варила что-то душистое в маленькой кастрюле, а, когда закончила, то облепила все «пятнистые» части Ады компрессами. Лечение сработало — уже после обеда от синяков Ады не осталось и следа.       Деметра Морган в магловском мире была весьма популярна. Она успешно стажировалась в нескольких лондонских компаниях в качестве консультирующего специалиста по оптимизации бизнеса. И люди вечно были в полуобморочном состоянии от нее. Сначала их сшибала с ног ее внешность, а затем прыткий и цепкий ум, позволяющий давать смелые и полезные комментарии. Очарование наверняка поубавилось бы, если бы клиенты мисс Морган узнали, что сначала она использовала маховик времени, чтобы изучить необходимые материалы за пару недель, а потом не гнушалась мелкими магическими фокусами, дабы нарисовать себе красивое портфолио.       По легенде Деми училась сначала в Оксфорде, а затем в порядке эксперимента проходила факультативы в Йельском университете (о чем всегда отзывалась не иначе, как о «любопытном» опыте). Так что теперь она и в самом деле вполне успешно баловалась разными проектами, днями пропадая где-то в городе, практикуясь в переговорах и умении очаровать любого собеседника. Один из таких проектов успешно отвлек ее на следующие пару дней, которые для Аделаиды из-за ломки были похожи на мясорубку и бесконечный спуск вниз на американских горках.       Однажды вечером Деми вернулась домой с бутылкой красного вина от довольного клиента и сообщила сестре, что их пригласили на что-то вроде светского раута на выходных. Учитывая, что Аду пока еще мучила совесть после случившегося, а к разговору о Хогвартсе они так и не вернулись (что, безусловно, только больше угнетало), она восприняла эту новость излишне радостно, хотя предпочла бы вообще не вступать в диалог ради экономии энергии.       К тому же, Ада ненавидела такие сборища, потому что все эти великосветские аристократические особы были полны предвосхищения и какой-то отеческой доброты, абсолютно неуместных от незнакомого человека. Они все знали «девочек Морган», и каждый считал своим долгом рассказать какую-нибудь нелепую историю о родителях, которую ни Деми, ни тем более Ада не мечтали услышать.       Так что в конце недели предстояло некое схожее мероприятие, но почему-то Деми сообщила об этом весьма живо, а Ада поспешила угодливо порадоваться.       Понимание настигло Аделаиду буквально в самый последний момент. Но сначала утром Деми разбудила ее, приглашая на завтрак, а потом безапелляционно отправила собираться. Ближе к полудню Деметра ожидала Аду в гостиной. На ней были один из ее восхитительных струящихся шелковых сарафанов и широкая победоносная улыбка, будто бы не терпящая отклонений от безудержного счастья и предвкушения.       Ада неловко остановилась на пороге гостиной, пялясь на сестру, как на жирафа или аллигатора в столь неуместной обстановке. Деми одобрительно кивнула и протянула ей руку. Аделаида знала такие ее настроения. Улыбка сногсшибательная, смех соловьем разливается, но, стоит отклониться от плана хоть на миллиметр, и она головы начнет сносить. Страшнее было то, что сейчас Ада не имела ни малейшего представления о том, в чем состоял план на сегодня.       Стоило их рукам соприкоснуться, и их затянуло в воронку, скрутило в узел, затем вывернуло наизнанку и выбросило на подъездную аллею перед коваными воротами. Деми и не шелохнулась, только ее платье слегка волновалось под легким ветерком. Ада же приложила ощутимые усилия, чтобы не покатиться кубарем по траве, ободрав колени и ладони.       — Все в порядке? — раздался сдержанный голос сестры за спиной.       Ада злилась. Стиснув зубы, она поднялась молча и отряхнула друг об друга руки. С одной стороны, она сама виновата, что так и не приноровилась к трансгрессии. С другой — Деми как будто получала от этого удовольствие и каждый раз старалась застать ее врасплох.       — Я в норме, — буркнула Ада. Деми поравнялась с ней и оглядела ее колени, тут же характерным движением потянувшись к сумочке, висевшей на длинной ручке на плече. — Деми, — голос Ады прозвучал строго. — Это лишнее.       — У тебя колени содраны, — прокомментировала Деметра, закатывая глаза и шагая к воротам.       — И поделом мне, — сообщила ей в спину Ада, хотя виноватой себя в ссадинах, по правде говоря, не чувствовала. Тут более значимую роль играло желание попасть на вышколенный пир с перемазанными руками и ободранными коленями, чтобы холеные дамочки и джентльмены держались подальше.       Они с Деми пересекли вместе ворота, коридор живой изгороди, разбавленный фонтаном, и, наконец, достигли порога высокого почтенного дома, не вызывающего особо гостеприимное впечатление. Ада начала закатывать глаза еще при виде ворот, но фонтан и фасад дома дополнили картину и обозначили вечер, как безнадежный. Удивительно было лишь то, с каким энтузиазмом туда спешила Деметра.       — Леди Морган! — послышалось издали, и, когда сестры синхронно повернулись на зов, с лужайки перед домом им воодушевленно взмахнул рукой белокурый мужчина.       Его вид стал еще одним подтверждением, что все это сборище было именно тем, чего Ада боялась. Она сразу поняла, что мужчина приветствовал далеко не ее, так что позволила своей роскошной сестре с ее безупречной улыбкой выйти на первый план, а сама сначала помялась у порога, а затем свернула в противоположную сторону, дабы скрыться от таящейся подле хозяина толпы гостей.       В противоположной от основного места действия стороне к дому примыкал милейший до тошноты садик с питьевым фонтаном, розовыми кустами и фруктовыми аллеями. С собой не было даже сраной мятой сигареты, которая сейчас значительно улучшила бы положение. Такие моменты были, пожалуй, единственными, в которые Ада жалела, что не колдует. Хотя даже при таких условиях она склонялась скорее завести привычку носить набор для изготовления папирос, чтобы курить любую способную тлеть растительность тогда, когда заблагорассудится, чем наколдовывать сигаретки палочкой.       Радовало, что день сегодня не был пасмурным или слишком душным. Хотя взять солнцезащитные очки все-таки стоило. Но Деми и об этом не соизволила ее предупредить. Аделаида пнула ближайший куст в порыве злости. Бесило находиться в этом дурацком положении, когда она вроде и не злится, но ведет себя, как самая настоящая сука, а ты даже не можешь ответить тем же.       Ада добрела до каменной скамейки под деревом. Задумывалось, что она будет стоят в тени, но это — после обеда. А сейчас скамейка находилась под палящим солнцем и была раскалена настолько, что, когда Аделаида приземлила на нее свой зад, ей не удалось перенести эту встречу без сдавленного стона. На ней была большая свободная белая рубашка и ультракороткие джинсовые шорты, едва заметные под ней. Так что раскаленный камень соприкасался с максимальной поверхностью кожи и жарил нещадно. Вместо того, чтобы встать, Ада только закрыла глаза и стиснула зубы, впитывая это ощущение со всей силы и тщась привыкнуть к нему.       Когда и этого стало недостаточно, она вскинула голову и подставила лицо солнцу, видя его даже сквозь сжатые веки. Глаза моментально заслезились, и слезы, всегда горячие, прокатились по щекам прохладными дорожками — от солнца кожа стала даже горячее их.       Хотелось раствориться в этой жгущей боли или в этом ослепительно-белом свете, бьющем прямо в лицо. Но не получалось. Все мысли все равно были только о порошке, таблетках или каплях. Возможно, поэтому не было жарко — Аду люто знобило уже не первый день, ночью зубы стучали. При этом казалось, что кровь под кожей закипает и жжет сильнее, чем раскаленный камень скамьи. Это было по-настоящему невыносимо.       — Ты заблудилась? — раздалось рядом так неожиданно, что Ада вскрикнула и отшатнулась, едва не свалившись в кусты за скамьей. Ее вовремя ухватили за локоть.       Это был поразительно белокурый, как из платины отлитый парень. Судя по его вопросу и волосам, хозяйский сынок. Аделаида нарочито криво улыбнулась и вырвала свой локоть из его пальцев.       — Есть сигарета? — спросила она вместо ответа. Парень ухмыльнулся и сел рядом. Он был в рубашке с закатанным рукавом и черных, мать его, брюках, но выглядел свежо и не обжегся о скамью.       — Я не курю, это магловский прикол, — вполне искренне сообщил юноша. Он откровенно рассматривал Аду — то ли с интересом, то ли настороженно (мало ли, какая дрянь забрела на его земли?).       Она уже гадала, каким окажется его следующий вопрос, когда юноша сменил, наконец, хмурое и задумчивое выражение на ухмылку.       — Я Драко.       — Ада, — машинально ответила она.       — Я знаю, кто ты, — бросил он резко, словно хотел впечатлить ее своей осведомленностью еще до того, как она представилась. Несмотря на то, что тайминг сбился, ему все же это удалось — Ада удивилась. — А ты, вижу, понятия не имеешь, ни кто я такой, ни где ты находишься.       Это не было вопросом — Драко просто подметил увиденное вслух, и Аделаида в очередной раз криво ухмыльнулась, пожимая плечами и признавая его правоту. На лице парня на долю секунды промелькнуло выражение триумфа, но он стер его и оглядел сад.       — Это Малфой-мэнор, наше поместье. Если бы ты училась в Хогвартсе, то знала бы, какая честь — оказаться здесь.       — В Хогвартсе преподают малфоеведенье? — хмыкнула Ада. Ее вопрос сначала рассердил Драко, а потом заставил его смутиться.       — Нет, просто там легче прочувствовать иерархию, — ответил он, наконец. Аделаида понимающе кивнула.       Как бы она не отбрыкивалась от всего этого, какие-то крупицы успели попасть в благодатную почву детского ума. Благодаря им некоторые правила в магическом сообществе для Ады Морган были так же просты и естественны, как законы природы. Например, что ее семья была уважаемой и примыкала скорее к таким, как родители Драко, старомодным, а местами даже архаичным волшебникам. Эти нервные реакции парня на шутки о его семье — лишь очередное тому подтверждение. Так что ему даже стоило отдать должное, он неплохо справлялся, если еще не проклял ее и не затаил обиду.       — Я провожу тебя к гостям. Невежливо даже не поприветствовать хозяев, Ада. Отец давно хотел познакомиться и с тобой тоже.       — Сильно сомневаюсь, что моей сестры кому-то может оказаться недостаточно, — буркнула Ада, мрачнея. Наверняка папочка Драко уже захлебнулся слюной, обхаживая Деми.       — Сама же понимаешь, чем скорее сорвешь пластырь — тем лучше, — сказал Драко и поднялся, заслоняя собой солнце. — Поздороваешься, перекинешься парой дежурных реплик и снова сможешь свалить в угол потемнее. Если хочешь, я проведу тебе экскурсию в винный погреб, — он улыбнулся и протянул гостье руку.       — Ты всегда такой отзывчивый? — несколько нервно усмехнулась Ада, уставилась на его протянутую ладонь с недоумением и, игнорируя ее, поднялась.       — Только на каникулах, — парировал Драко без запинки, а потом помедлил и чуть смущенно добавил. — Тебе бы коленки подлатать.       — Это оберег от ваших гостей, — практически с гордостью ответила Аделаида.       Она не стала больше сопротивляться, вынуждая его уговаривать себя. Этот парень пока был единственной надеждой на то, что здесь хоть с кем-то можно поговорить и не получить при этом вывих глазных яблок, закатывая их. В сопровождении Драко Морган сначала пересекла сад в обратном направлении, затем миновала подъездную аллею и крыльцо дома, а потом, наконец, снова увидела лужайку, где уже прибавилось гостей и раздавался негромкий гул голосов, растворяющий звуки скрипки где-то вдалеке.       Деметра была здесь, как впрочем и везде, самой заметной — ее пышная шевелюра, распадающаяся на идеальные завитки кудрей, первой привлекала внимание. У шведского стола рядом с Деми, как и предполагалось, стоял мистер Малфой, и его платиново-белые волосы, отброшенные за спину, будто бы отражали солнце. Они мило беседовали о чем-то, и Деми очаровательно хихикала.       Ада знала этот смех, он забавлял ее. Это был невольный сигнал Деми для самой себя. Когда она смеялась, как полная дурочка, собеседник чаще всего уже был настолько очарован, что даже не удивлялся, если повод для смеха совсем никчемный или даже неуместный. Для самой Деми это означало, что ловушка захлопнулась. Вот и сейчас отец нового знакомого Ады подхватил смех ее сестры и залился счастливым добродушным хохотом, даже слегка отклонившись назад. Господи, да он бы ей прямо сейчас в ноги упал, если бы не люди вокруг.       Минуя небольшую группу гостей, бросивших на них мимолетные скучающие взгляды, Ада и Драко приблизились к шведскому столу, но дорогу им перегородила пара волшебников, степенно прогуливающихся в праздном разговоре. Пришлось притормозить, чтобы не столкнуться.       Это временное замешательство, но в большей степени смех Деми и ее собеседника заставили Аделаиду попятиться в порыве скрыться обратно. При этом она вдруг ощутила легкое головокружение, а затем — деликатное прикосновение к своему локтю. Это Драко, чтоб его, решил подтолкнуть ее продолжить путь. С неожиданным трудом переставляя ноги, Ада приблизилась к сестре со спины, и та обернулась лишь, когда заметила, что взгляд мужчины больше не прикован к ней.       — Аделаида! — с искренним восторгом вымолвил мистер Малфой, осматривая ее с любопытством, как диковинного зверя.       Его взгляд ненадолго остановился на ее коленях, но мужчина практически не изменился в лице — лишь бровь дрогнула, едва не поднявшись. Тем временем Деми посторонилась, чтобы не оставаться между ним и сестрой.       — Люциус Малфой, очень рад знакомству, моя дорогая, — Малфой-старший приподнял свой бокал в знак приветствия. — Вы уже познакомились с Драко, как я вижу.       — Взаимно, сэр, — только и смогла выдавить Ада, чувствуя, как от каждого сказанного слова гремит у нее в ушах.       Драко все еще держал ее локоть, и это прикосновение казалось единственной точкой опоры, державшей ее, потому что ноги вдруг стали совсем ватными.       — Можешь звать меня Люциус, милая, — как сквозь воду прозвучал голос хозяина поместья.       — Нужно представить ее Нарциссе, — подсказала ему Деми, отправляя в рот очередную ягоду. Лицо ее собеседника снова расплылось в туманной улыбке, при виде которой Аду замутило.       — Мадам Малфой! Уделите нам минуту? — с шутливой официальностью выкрикнул Люциус и сделал глоток своего напитка, снова обращая взгляд к Деметре.       В этот момент рука Драко пропала куда-то, и в поисках ответа на этот вопрос Ада обернулась к парню, стоявшему до сих пор чуть позади нее. Он тоже перевел на нее непонимающий взгляд, но вдруг изменился в лице.       — У тебя кровь, — пробормотал он едва слышно и посмотрел то ли на нос, то ли на губы.       Аделаида инстинктивно потянулась к лицу и провела под носом, а потом посмотрела на руку — пальцы измазаны ярко-красным. Захотелось как следует выругаться, но язык во рту будто бы разбух и совсем не слушался. Все это произошло за пару секунд, и последним, что Ада увидела, стало недоуменное лицо Драко и еще одно — напуганное, принадлежавшее женщине за его спиной. Дальше — темнота.