Чужая пустота

      Он падал. Он падал в пустоту, а та, казалось, ещё больше затягивала его в себя. Сколько бы раз это не повторялось, все как впервые. Как впервые это чувство, когда из-под ног уходит земля, как ты начинаешь падать, крича и пытаясь руками зацепиться хоть за что-нибудь, как мир перед глазами медленно тухнет, как ты уже не слышишь ни свой голос, ни шум мира, ни даже своего сердца. Ни-че-го. Будто тебя тут и нет вообще. Помниться, в первый раз он подумал, что умер и попал в Ад, но оказалось еще страшнее. Пустота: такая чужая и с точностью такая же неотъемлемая часть его жизни, к которой невозможно привыкнуть. Он будто с головой в воде, что так не терпит резких движений, но мягко обволакивает, успокаивая после резкого наплыва адреналина, и избавляет от лишних мыслей, дурманящих разум. Ничего не мешает, не отвлекает и не докучает. Его никто не видит, и он не видит никого, а рядом нет ни одного живого человека, что мог бы нарушить это спокойствие. Даже времени тут не было, чтобы потревожить своим неминуемым ходом. Все же, каждая секунда того неотвратимого отчаяния стоила того, чтобы снова и снова оказываться здесь. И пару субъективных минут он вполне может отдать, чтобы просто полежать, не обращая внимания ни на что, так отвлекающего его раньше.       Но как бы приятно не было, но долго расслабляться в таком месте, как-никак, опасно. Ни однократны те случаи, когда здесь теряли часть разума, если не забывались совсем. Наверное, это можно назвать своеобразным «грехом наслаждения», за который самому же и платить. Хотя это место не для человеческих ошибок, оно для совсем других целей. И стоило только захотеть, как его будто взяли за руку, и мягко, боясь навредить, потянули по ощущениям вверх. Будто через толщу воды со дна медленно поднимали, но никакое морское дно не сравниться с этим местом. И не понять, сколько прошло времени, но тянуть его наверх перестали, отпустив руку так же мягко и незаметно, как и взяли до этого. И это было даже грустно, уходить отсюда, но оставаться нельзя. Под ногами теперь вместо густой воды почти твердая поверхность. Похоже на какой-то батут, если это вообще можно сравнивать. И будто по лестнице, он поднялся на пару шагов вверх и вышел из «воды». Из черной, густой воды, что будто сама по себе двигалась. И все это могло бы даже показаться безумно страшным, если не было бы уже так привычно. Это то место, что стало его домом, и было бы странно пугаться дома, каким бы он ни был. Особенно, если дом сам старается тебе понравиться. Хотя все же первое впечатление сначала было страхом.       Он хорошо помнит тот момент, когда ему было не больше 14 лет и когда он впервые попал домой, правда тогда он даже не догадывался, что назовёт его этим словом позже. Если вспомнить, то у него чуть не остановилось сердце, когда он попал в эту «водную» прослойку. Тогда это казалось его собственным Адом, где нет ничего и в коем он просто сойдет с ума, проведя здесь бесчисленное количество часов. И долго он там барахтался, пока просто не выбился из сил и не смирился, просто мечтая когда-нибудь это закончить. И тогда его все так же вытащили из-под этого кошмара, что, по правде, еще больше его напугало, да до того, что он просто не понимал, что делать и замер, пока все мышцы сковала судорога. И он даже не помнит, как он тогда выплыл, да и в принципе не помнил тот десяток минут после первого попадания домой. И смотря на это после почти десятка лет, то, что он забыл эти первые эмоции — даже грустно. Хотя все же он надогнал эти чувства во второе свое попадания, но все же.       Но сейчас он, поднимая голову вверх, видит твердые «облака», что медленно плывут, связанные толстыми канатами. Хотя он знает, что видит только толстые, на самом деле канатов там намного больше и они спутываются, переплетаются и обрываться, но они слишком тонкие, чтобы он смог их увидеть отсюда. Да и снизу все видиться черным, но цветов на верху хватает. Правда, видно, в ближайшие минуты он не попадет наверх. Зато насладиться переливчатым звуком воды, даже несмотря на то, что непонятно, почему этот звук в принципе может появиться здесь. Как таковой воды снизу никогда и не было, как бы это не было на нее похоже. Где-негде она была наверху, но внизу — никогда.       Он был уверен, что в черноте он был белой и выбивающейся точкой, так что долго ему ждать не придется, его увидят быстро. Под ногами все еще была твердая поверхность, хотя по виду этого и не скажешь. От него маленькими волнами расходились круги, что так напоминало все ту же воду, но угольно-черный цвет не давал заблуждаться, как бы ни хотелось. Пара шагов вперед, пара шагов назад, а на очередном повороте за ним оказалась полностью черная фигура с удивительно белыми глазами. Ни в первый раз, но они все такие же удивительные. Они говорят на своем языке и часто неприязны к чужакам, но на удивление, именно его они приняли. Он преклонил голову, приветствуя одного из исконных жителей пустоты, на что его «собеседник» сделал так же, сопровождая свое действие тихим, еле слышным урчанием. Если его не подводят ни зрение, ни память, то именно один из них в своем роде спас его в первые дома, но он все же не помнит. Жаль, что он, как, собственно, и другие, не может различать их, но зато он знал — они помогут, и был благодарен каждому, а они, кажется, чувствовали это, но ничего в ответ не требовали. Черная фигура междумирца протянула руку, явно указывая на действие, подтверждая это еще и своеобразным тиканьем своего языка. И он не думал, он знал, что это существо хочет сделать. Они помогают подняться тем, кто не может сам. И он ответно положил свою руку на протянутую ладонь. Это ощущение уже нельзя было описать словами. У них была своя, неповторимая сила, что помогала и им, и мироходцам. Они ходили вне времени и пространства, своими путями, что незримы для остальных, но они делились своей силой только с теми, кого они приняли к себе. Такое ощущение, что его на секунду положили в стиральную машинку, но хорошо, что только на секунду. Пару мгновений он восстанавливал равновесие, все еще крепко держа чужую руку и опираясь на нее, после чего, выдохнув, отошел на шаг, хотя в голове еще был бардак. Он поклонился, выражая «спасибо» междумирцу. Черная фигура же махнула рукой, как бы принимая и отвечая своим странным голосом «не за что». Даже удивительно, что при полном незнании языков друг-друга, они могут так точно понимать друг-друга, на уровне одних жестов и своеобразных звуков. Хотя, может, они просто привыкли к другим людям и подстроились, чтобы их понимали хотя-бы так? Все же, его не первого приняли, так что это даже и не удивительно. Но от этого он удивляться не перестанет. Слишком уж существа междумирья необычные, для него как минимум.       Но его оставили одного, как это обычно и бывает. Они не проводят много с времени с людьми, у них есть свои дела, да и у него, в принципе, тоже. Ему придется провести дома пару недель как минимум. Он получил много информации изнутри мира, что придется занести в библиотеку, помимо общих сведений. Довольно редко дома задерживаються больше, чем на неделю, но ему, видимо, придется. Хотя это ему и в радость, все же дома всегда лучше, кто бы что ни говорил и как бы мироходцы этого места поначалу не страшились. Даже если внизу можно было зачерпнуть свою порцию страха, а наверху с непривычки было в разы неприятнее. «Главный ход» был в Белом Лесу, что окутывался черной дымкой. Деревья были посажены будто под линейку, и медленно растворялись в черноте. Где-то далеко, казалось, что-то двигалось, но как только пытаешься это разглядеть, так движение пропадает. А если посмотреть вверх, то вредили увидишь крону, только высокие столбы и редкие, короткие ветви. Меж деревьев не стихал ветер, что не был сильным, но если стоять на месте — продувал на раз. Действительно страшное место, даже для привыкшего его, что так любит его дом в целом. Да и пойти не туда очень легко, что тоже не приносило особой любви к этому лесу. Но лес не изменить, к сожалению. По сказаниям, что передались от первых мироходцев, именно из этого Белого Леса родился сам дом, так что даже самые скептические мироходцы только и бурчат что-то, но ничего плохого не говорят. Были еще легенды, что именно отсюда каждый черпает свою силу и каждое дерево — это человек, которого приняла пустота. И ему даже нравилось так думать, но правду так и никто не рассказал.       Он наобум выбрал направление, в котором пойдет. Из середины Леса он не найдет конкретного направления, так что только вне можно будет найти ориентиры. Счастье, что Белый Лес не большой и сходить туда-обратно было нудным занятием, но не слишком затруднительным. У мироходцев даже была «игра»: кто чаще выйдет в нужном направлении, это было как открыть страницу на нужной странице с первого раза. Пара минут ходьбы сопровождалась все нарастающим напряжением от иллюзорного движения где-то далеко, от ветра, уже продуваемого кофту, от сбитого чувства времени, от одинакового вида в каждую сторону. Но, наконец, в далеке показались не еще один ряд белых деревьев, а обрыв, что так резко появился под ногами, что если не присматриваться, то можно и не заметить вовсе. Рядом не было ни единого перехода, так что оставалось только идти по краю, пока из тумана не вырвется один из мостов. Туман комьями переплывал из одного места на другое, то открывая какие-то дальние виды, то закрывая их черным плотным занавесом. Ветер на краю был слабее, чем в середине Леса, но холод все так же остался. Он ушел в свои мысли, что были интереснее, чем вечно повторяющиеся пейзажи, что он видел уже больше пары десятков раз и о что-то запнулся. А вот и он, мост. Точнее, хаотично переплетенные канаты и тонкие нити, все довольно темных цветов, что время от времени менялись и не только цветами, а и своими размерами, расположением, сплетались, а одна тонкая серая, почти прозрачная нитка и совсем на глазах растворилась. Где-то дальше этот один связанный разделялся на десятки, которые шли к своим островам, некоторые из которых было видно почти на горизонте, а о существование некоторых приходилось только догадываться. Но это не нужные ему мосты. Ему нужны переход к городу междумирья, а не к одной из сторон миров. Ему нужно в другую сторону. И ведь не разоришься ни на кого, остается только выдохнуть и пойти через тот самый лес в обратную сторону. Что же, сегодня он проиграл в игре «угадай сторону».       Еще десяток минут он провел снова объятый острым ветром, сдавливаемый со всех сторон тяжелыми столбами и сопровождаемый почти неслышимым, но оттого не менее угрожающим шуршанием травы под ногами. И все же, это место хоть и родное, но от этого оно не становиться более приятным. Но от того только более приятно было увидеть еще один такой же мост, что разительно отличался от того, что был на противоположной стороне. Тонких ниточек не было вовсе, только темные канаты, что ровно расходились в примерно одном направлении, да и они были устойчивы, исчезать даже и не собирались. Именно эта сторона ему и нужна была, где были все «стратегические постройки», как его некоторые называли, а другие на это только смеялись.       Он опустился на колено, чтобы прикоснуться рукой к этим самым мостам, и перед глазами будто каруселью проносились несколько картинок. Пришлось сосредоточиться, чтобы «выхватить» одну из них, даже при том, что эта практика весьма и весьма не нова. И будто снова его пропустили сквозь центрифугу. М-да, эти мосты создавали междумирцы, и это был один из трех методов, с помощью которого можно попасть на другой остров. Первым всегда были мосты, вторым было самому научиться летать самим или с помощью какой-то магии, третий способ был просто пройтись по канату, как какой-то цирковой актер. Было даже пара людей, которые развлекались таким способом, и ведь упасть не страшно — внизу мягко, тебя спасет и удержит и даже синяка не оставит. Пару Сборов назад веселые мироходцы даже соревновались, кто пройдет дальше. Никто, правда, до конца так и не дошел, но зато тогда посмеялись они знатно. Жаль, что Сборы проходят в лучшем случае пару раз в год. У большинства слишком много дел и не только в Междумирье, а еще и по мирам и не только изнутри, а иногда и извне. И ведь иногда бросить просто нельзя. Так что собраться вместе трудно, хотя большинство и совсем не против.       Он осмотрелся, чтобы понять, правильно ли он попал. И к счастью, да, стоит на правильном острове. Сзади такие же мосты, а спереди огромное, довольно светлое, здание-библиотека. И сюда приходит каждый, когда выходит из какого-то мира. Информации в их библиотеке много, с этим не поспорит никто, но она постоянно меняется вместе с миром и эти изменения приходиться вносить, как только о них узнают. Зато это место, где всегда найдешь кого-то, правда, скорее всего, уставшего или с дергающимся глазом, а еще чаще все вместе. И подойдя к высоким дверям, он все также не понимал, зачем этому зданию такое величество. Все же, главное в библиотеке совсем не высокие двери и резные колонны, а книги и бумаги, что тут хранятся. Открытие этих, несомненно, величественных дверей заняло много сил, все же они были и очень тяжелыми. Несколько метров в высоту сплошного дерева с железными клепками просто не могли быть легкими.       — Привет всем, — разнесся его голос по помещению. Такому же светлому, как и внешняя сторона здания. Перед ним была просторная часть, по сторонам, ближе к стенам были ряды столов, а противоположная столона была заставлена книжными полками. Ближе к центру первого этажа высились 2 лестницы, направленные в разные стороны, уходящие на второй этаж, что так же был заставлен шкафами.       — Привет, — ответили ему несколько голосов с разных столов. Несколько мироходцев сидели за столами, читая и выписывая что-то. Ну что же, скоро и он присоединиться к ним.