Глубина бирюзовых глаз.

Море так сильно влекло, снилось и звало. Парень любил приходить на скалы, подолгу сидеть на горячем песке, нагретом солнцем, и вдыхать соленый запах моря. Любил заходить по щиколотки ног в воду, закрывать глаза и немного теряться в этих чувствах. Когда ветер колыхал белые волосы, пробираясь через тонкую рубашку парня и распуская какой-то особенный трепет, Юнги зарывался своими ногами в песок, а руками рисовал только ему известные символы на песке. Однажды, в такой же день, как и ранее, он на коленях опустился на песок, а руками продолжал изображать разные рисунки, одним из таких произведений стала русалка: он тщательно представлял её у себя в голове. Верил ли Юнги в морской мир, где живут русалки?Скорее да, чем нет. Он любил сбегать из дома в библиотеку, что находилась совсем рядом. По долгу сидеть и цепляться за малейшие детали. Он проводит пальцем по тексту и останавливается, вчитывается снова и снова в строки, где надпись гласит: " Тот кто увидит и причинит боль русалке навеки забудет свое имя. " Юнги хмурится, оглядываясь по сторонам, чтобы не увидели чем он занимается, вместо того, чтобы помогать семейному бизнесу и продавать разные браслеты из ракушек и бисера. Он конечно очень ответственный, но его любопытство кричит "познай". Он снова продолжает читать, и следующая надпись, почти как первая: " Тот кто поцелует русалку будет слышать ее мысли. " Возможно, Юнги был бы рад сказать, что это бред, и выбросить дурные мысли из головы. Только он дочитав до нужного момента, пытается закрыть книгу, как дуновение ветра стало перелистывать страницы доходя до самого конца. Парень испугано отскакивает от стула, на котором сидел, почти падает, но удерживает равновесие. Взгляд словно прикован, он издалека видит, как на жёлтой книжной бумаге появляется рисунок парня. Его волосы немного длиннее, чем у Юнги, губы такие припухшие, а глаза кажутся самыми прекрасными. Раньше Юнги такой цвет глаз не встречал. Бирюзовые, властные и будоражащие. В них хочется утонуть и отдаться без всяких слов. Только вот эти яркие глаза плачут. Юнги четко видит, как на лице молодого юноши появляются горькие слезы, от чего сердце парня болезненно начинает болеть. Парень хватает книгу в руки, выбегая на улицу, где дышать становится значительно легче. Он обнимает книгу, прижимая её к груди, как родную. Быстро бежит к себе домой, чтобы скрыться от чужих глаз. Кажется глаза, которые он увидел, и текущие слезы просили помощи. Или же это у Юнги помутнение разума от частых посещений библиотеки... Все последующие три ночи ему снится тот самый парень с бирюзовыми глазами. На его спине от самого копчика до шеи усыпаны фазы лун: они огненно-желтые, яркие, красивые и такие маняющи для прикосновений. Юнги бы хотел провести по каждой из них подушечками своих пальцев и ,возможно, поцеловать тело по линии рисунка. "поцелуй" "прикоснись " Парень просыпается в поту, его сердце стучит в бешеном ритме, а на потолке, куда направлен его взгляд, видны эти фазы, такие же как в его сне. Ему кажется, что он по-немногу начинает сходить с ума. Ему нужно найти обладателя этих рисунков на спине, парня, что снится ему, что стал родным в приходящих снах. На улице луна светит ярко, освещает путь до берега моря, колышет волосы цвета первого снега, переливающиеся кристалликами льда в сумерках. Парень ступает по песку оголенными ступнями, а в руках держит свои тапочки и садится на песок. Море шумит, зовёт и ласкает. Дрожь пронизывает все тело, бегает по спине маленькими мурашками, когда он ложится лопатками на холодный песок и закрывает глаза. Где-то слышны звуки воды, бьющейся о скалы, бегающие дети соседей, и влюбленные пары. Ему нет дела до них, у него в голове развернулась трагедия бирюзовых глаз, так что он погружен только в собственные мысли. Юнги вспоминает свое беззаботное детство, учебу, и снова возвращается мыслями к парню, тому, что зовёт его во снах. Хочется возразить и прокричать: "Хватит лезть в мои мысли!" — только ему не дают этого сделать. И более того, Юнги не хочет отпускать его из головы, ему нравится думать о незнакомом парне, о том, кого он ни разу не видел наяву, но видел сотни раз в потустороннем мире сновидений. Его плеча касается совсем холодная, как лёд, ладошка, слегка сжимая, отчего Юнги резко открывает свои пушистые ресницы и смотрит по сторонам. Только никого нет, и море больше не бушует. Юнги потерял дни и ночи. Он не приходит к морю, спит почти спокойно и это его тревожит. Пусть раньше он и волновался из-за собственных иллюзий в голове, Юнги не видит больше вокруг той магии и волшебства, что окружали его ещё недавно... Мин Юнги зол и обижен, и причину тому найти довольно просто. Он берёт плетенные браслеты, подвески, сережки разных форм и цветов и выходит на прилавок рынка. Стоит в ожидании покупателей: все подходят спрашивают, но не берут. Одна маленькая девочка, находящаяся на руках мамы, тянет свои ручки к самодельным украшениям, отчего молодой девушке приходится подойти. — Вам что-то подсказать? - спрашивает Юнги и смотрит, как женщина совсем не по-доброму разглядывает и фыркает. Бросает грубо "дорого" и уходит. Юнги слишком злой, ведь за день он так ничего не продал, и ни с чем придет домой. Слишком тяжело на сердце и волнительно в голове становится от этого дня. Юнги собирает в сумку свои изделия: тот тратит несколько ночей для создания ювелирной работы. Поникший, уставший, берет в руку браслет, на котором находится ракушка: такая красивая и перламутровая, а по линии идёт голубой бисер, скрепленный в конце белыми крупными шариками. — Могу я посмотреть? — таким тихим голосом, отчего Юнги приходится остановиться складывать свои побрякушки и поднять свой взгляд. Он смотрит на юношу, замечая на нем голубую накидку и широкий капюшон, что закрывает почти всё лицо. — Конечно, если вас это интересует, - отмахивается Юнги. Он устал за сегодняшний день и срываться на незнакомце не очень-то и хочется. Тот медленно касается маленьких браслетов, проводит пальчиком по ракушкам, улыбаясь своим мыслям в голове. Юнги замирает, когда видит как его изделия примеряют на тонкую руку и говорят: — Могу я это взять? –Да, можете — улыбка появляется на лице, а прежний хмурый взгляд исчезает. Парень не может отвести взгляда от этих маленьких, словно детских рук. Ему кажется будто он его уже видел, только где не может вспомнить. — Спасибо, а сколько с меня? — с восторгом в глазах интересуется. — Ничего не нужно, просто скажите — ему так сильно нужно проверить свои домыслы — скажите мы с вами не встречались раньше? Юнги, кажется, и правда сходит с ума. — Вряд-ли — ему отвечают — Я впервые тут — мило улыбается. Кажется от этой улыбки напротив можно ослепнуть. И Юнги слепнет. Вот так впервые в жизни парень влюбляется в незнакомца: в его маленькие ручонки, пухленькие пальчики, перебирающие бисер на браслете, детскую искренность и тёплую улыбку. — А можно узнать ваше имя? — Юнги безусловно понимает, что сейчас выглядит странно со стороны. Оно так и есть: много вопросов, повышенный интерес к незнакомой персоне и удивлённый взгляд, полный недоумения. Но отчего-то ему кажется стоит тому произнести имя, и он вспомнит незнакомца. —Моё имя - Чимин, а ваше? — Юнги — произносит в надежде, что они ещё встретятся. А море бушует, заходит в свой бурный танец, пугая всех подводных зверей. — Мы ещё встретимся? — в глазах полно надежд. — Возможно, - буднично отвечают в ответ. Чимин прячет запястье, на котором ещё пять минут назад красовался браслет. Видит в глазах напротив столько страха и в тоже время нескрываемую заинтересованность. Чимин улыбается ему в ответ и уходит. Покидает это место, но обещает вернуться. Сам себя закручивает в цепи. ______________________________ Юнги любит шум воды, любит, когда его ног касается морская гладь, весело щекочет и призывает к себе. Иногда ему кажется, что море- единственная вещь, которой он может открыться и не бояться рассказать о гнетущей грусти или обнадеживающей радости. Будто море его понимает и утягивает в свои тёплые объятия водных струй. Юнги снова стоит, погружаясь ногами в воду, смотрит задумчиво куда-то вдаль, пока солнце приятно ласкает лучами кожу лица. Странное ощущение не даёт полностью погрузиться в свою работу. Сегодня Юнги решил делать свои изделия возле берега моря. Он находит укромное место, где соседские детишки не смогут его доставать. От слова дети — Юнги их совсем не любит и даже не переносит. Парень предпочитает быть один, только это не значит, что его сердце не тоскует по теплым чувствам, от которых бабочки в животе появляются, те, что окрыляют человека, позволяют ему взлететь над землей. Просто Юн не встретил ещё любовь, свою, настоящую, искреннюю. Нет времени думать об этом, работа не ждёт. Парень берет в ладошку маленькие разных цветов бисеринки, нанизывает на иголку с ниткой, завершая первое изделие, добавляет туда морскую ракушку. Юнги поднимает голову к морю, распахивает губы в удивленном тоне, когда его взор останавливается на уже знакомом парне. Тот идёт не спеша в такой же накидке, его ноги погружаются в песке, но темп шагов не убавляется. — Привет, — подойдя ближе и наклонившись возле парня напротив, Чимин рассматривает побрякушки. — Привет, — взбудораженно говорит Юнги, он старается не ослепнуть от юноши рядом. — Я ждал, — как будто открывает тайну. — Я знаю, – буднично отвечает, и взгляд свой поднимает. Юнги хватает лишь минуты для осознания глубины этих бирюзовых глаз. Такие же ему снились. Такие же он видел в той книге, что лежит под подушкой и с того дня ни разу не была закрытой. Он смотрит в них, и видит бушующие волны в зрачках цвета манящей бирюзы. — Ты не бойся меня, — хрипит он, — тянет свою руку к лицу Юнги и проводит по мягкой теплой щеке. Тот заворожено смотрит, не в силах оторвать глаз и свое тело от Чимина. — Ты меня сам позвал. — Я, но как? — тот кивает, опускает свой палец к губам юнги и так замирает. — Если я сейчас скажу, возможно мы никогда больше не увидимся, — шепчет — Юнги не бойся, я не причиню тебе зла. Юнги долго молчит, смотрит на Чимина, на его нежные руки, добрые и пронзительные глаза. И кажется, что сердце даёт первую трещину, не выдерживает напора. Он ведь не боится Чимина, он хочет знать его, но ему не дают. Отвечают рано… слишком рано… А когда будет не рано? Хотелось бы знать.  — Если слишком рано, то хотя бы не уходи сейчас, — умоляет — Посиди со мной, пока я буду делать изделия. А хочешь я тебе ещё один браслет сплету? — Хочу, — он садится рядом с Юнги, на горячий песок. Так и сидят, Чимин наблюдает за пальцами рук Юнги, бегает глазами по его оголенным ногам, по прядям волос, которые щекочут шею, как вдруг Юнги говорит: — Тебе не жарко в накидке? — спрашивает заинтересованно, вплетая ракушки в браслет. — Нет… Я знаю ты хочешь меня увидеть, Юнги, — взгляд направлен в даль моря — Время ещё не пришло. Тот бы хотел возразить, мол: "С чего это я хочу тебя увидеть без накидки?". Только Чимин его видит, как открытую книгу. Юнги может молчать, но его слышат и понимают. И это страшно. Чимин для Юнги загадка, а Юнги для Чимина открытая книга, призывающая пройтись по строчкам собственной истории жизни. — Дай свою руку, — вдруг просит Юнги. Чимин сначала копошится, а потом протягивает свою руку. Парень касается своими тёплыми руками запястья Чимина, ведёт немного дальше, выше. Кожа Чимина гладкая, но холодная, как глубина морской воды. Юнги испытывал на себе глубину моря - он тонул, он помнит, словно это было недавно, а не три года назад. Юнги заворожено рассматривает тело Чимина, как будто там должно что-то быть. — Не делай так, — грубо отвечает и резко выдергивает руку с теплой ладони. — Я же просил, — обижено лепечет. — Прости… – искренне – Только не уходи. — Не уйду. Они сидят молча. Юнги смотрит вперёд: на то, как бушует море. Ветер обдувает лицо, ласкает волосы, кожу, покрывшуюся мурашками. Время близится к вечеру, а уходить вовсе нет желания. И это тишина такая приятная. Ему впервые так нравится тишина собеседника. Молчание всегда наполнено словами... Главное, что он рядом. Чимин слышит биение сердца, пульсацию на шее, и то как парень завороженно сглатывает, глядя на него. Знает что у Юнги много вопросов, только ещё не время им открываться. Они переглядываются взглядами и отворачиваются друг от друга. — Мы встретимся завтра? — интересуется Юнги. — Возможно, — широко улыбается он. Юнги на прощание все же отдает браслет. Тот разрешает надеть и снова тронуть его холодное тело. Чимин уходит медленно, шаг за шагом, смотрит на свою руку, где красуются теперь уже два браслета. А Юнги продолжает взглядом его провожать. И, кажется, становится слишком холодно и одиноко на душе. ______________ Юнги не может уснуть, крутится по всей кровати: то подушку обнимет, то постучит по ней от досады. Кажется, его снова кто-то зовет своим тихим и нежным голосом. Нежнее голоса не слышал, холоднее кожи не чувствовал под подушечками пальцев. Юнги ловит себя на мысли, что скучает по обществу Чимина, по тем ощущениям, что тот ему дарит. Он со всей злостью откидывает угол одеяла, а сам уходит на улицу, снова к морю. Море исцелит, заберёт все проблемы, взбудоражит молодую душу. Юнги встречает луна: такая яркая, она свои серебряные лучи направляет на гладь морской воды. Мин идёт, рассматривая по сторонам, ступает аккуратно, словно в воде кто-то есть. Возможно и так, только Юнги не нужно это знать. Его взору попадается юноша, он стоит спиной к Юнги, волосы парня закрывают одну фазу луны, что усыпана по всему хребту. Они снова горят, так красиво, что Юнги только сглатывает слюну и медленно шагает в море. Чимин молчит, он знает что блондин пришел, знает, что идёт к нему с целью легкого касания его спины: от шеи до самого копчика своими пальцами. Он ждёт его, его прикосновений и человеческого тепла, потому что больше не хочет прятать себя, не хочет скрывать от Юнги, кто же он такой на самом деле.  — Чимин, — слышится голос парня, такой будоражащий, тот стоит совсем рядом, по колени в воде. — Юнги, пришёл — отвечают ему. Чимин не поворачивается, стоит статуей, пока руки Юнги нежно касаются лопаток, ведут плавно очерчивая каждую фазу. — Скажи мне, кто же ты? — руки гуляют по спине, нежно поглаживая участки кожи, — Такой красивый. Чимин не выдерживает, ноги отчего-то трясутся, но он находит силы повернуться полностью к Юнги, смотреть в голубые глаза, и касаться своей холодной ладошкой лица парня. — Ты правда хочешь знать? А Юнги не знает, рядом с ним стоит Чимин, его глаза такие сверкающие и яркие, а волосы тёмно-синие с бликом чёрного. Такой прекрасный, а чужая холодная рука так и замерла на лице парня. — Хочу, — шепчет, — хочу знать. — Я русал, Юнги — вот так просто говорит, без всякого страха в глазах. — Три года назад мы встретились. Ты тогда тонул, а я тебя спас. Влюбился и каждый день приходил на сушу, — улыбается так ярко. Юнги словно не может поверить, неужели ему не показалось, он помнит всплывающими в голове бликами те моменты, когда плыл в самую глубину моря, как глотал воду и пытался выплыть наружу, только собственных сил совсем не было. Он помнит, как кто-то прикоснулся к его губам и обнял, а после Юнги уже лежал на песке, и никого рядом не было. Тогда ему показалось, что это был сон, а никак не реальность. — Ты спас меня… – Чужой лишь кивок поступает в ответ. – Мы можем пойти ко мне или тебе нельзя уходить от моря? А твой хвост, я его не вижу, где он? — Юнги замечает, что Чимин стоит на своих двух и в штанах. Чимин заливисто смеется. — Юнги, столько вопросов, — Без злобы проговаривает Чимин и убирает руку с его лица, — Я могу уходить с моря, могу приходить… Мой хвост появляется, когда я плаваю в море… Ты его хочешь видеть? Юнги кивает, и на минуту ему кажется, что если он увидит хвост Чимина, то непременно захочет к себе забрать и не отпускать. Где-то внутри появляется острое желание украсть юношу у моря. Только нельзя, жизнь Чимина на море, а жизнь Юнги на суше, и сейчас это так несправедливо. Хочется плакать и умолять не уходить. — Я не уйду, — И снова его мысли все прочитаны, словно Юнги открытая книга перед ним. — Не уходи, пойдем ко мне — Он берет руку Чимина в свою, крепко сцепляя, словно парень может от него убежать, уплыть в море и больше не показываться. Они идут через пляж, через маленькую тропинку, что ведёт к дому Юнги, на улице ночь, ни души, все спят, в окнах свет потушен. Только у Юнги все светится, причем как изнутри, так и снаружи. Парень открывает дверь, ждёт пока Чимин зайдет, а после закрывает на замок.  — Тебе не холодно, может дать рубашку? — спрашивает, и не дожидаясь ответа, уходит в свою спальню, его руки от волнения дрожат, но он перебарывает себя, достает голубую рубашку и приходит на кухню, где оставил Чимина одного, тот лишь сложил руки у себя на ногах. — Спасибо, Юнги, — Чимин забирает рубашку из рук Юнги, надевает её, но так и не застегивает, оставляя в свободном покрое. На правой руке два браслета, он их так и не снимает, носит, хранит воспоминания о голубоглазом парне. Юнги думает о том, что они так правильно сидят на тонкой чиминовой руке, словно именно на чужом запястье им всегда и было место, — Ты во мне дырку сделаешь, Хён. — Прости… Просто ты такой красивый, глаза не могу оторвать. Твоя кожа сияет и манит для прикосновений кожи к коже, — Он отворачивается от Чимина, бегает по кухне глазами, скрывает свое накатившее смущение. Как вдруг к нему подходят сзади, окольцовывают талию, а лицом зарываются в блондинистые волосы.  — Не убегай от меня, Юнги, – Шепчет над ухом, зарываясь носом в его волосы, отдающие морским ароматом, — Если хочешь ко мне прикасаться - прикасайся, я так же хочу касаться тебя, как и ты. — Что если мне мало одних простых прикосновений? — Говорит он совсем тихо, боясь, что его услышат, — Что если я хочу тебя в свою жизнь, что тогда? — Так, забери меня, — не раздумывая над ответом, Чимин резко выдает игривые слова, от звучания которых у Юнги земля из-под ног уходит, сердце в бешенном ритме заходит, ничего от мыслей в голове не остаётся. Юнги поворачивается лицом к лицу Чимина и осторожно проводит рукой по идеально гладкой щеке, холодной, но мягкой и нежной до дури. Он ведёт подушечками пальцев по раскрытым пухлым губам, по тонкой лебединой шее, где резко останавливается, нащупывая чешую на задней части шеи, отчего тело юноши слегка подрагивает, словно токи испускает.  — Тебе приятно, - опаляет раковину уха своим шепотом, снова прикасаясь там, где уже проходил рукой. — Дааа, — он чувствует каждое лёгкое касание Юнги, отчего тело его совсем перестает слушаться, само уже льнет ближе к теплу, вперед навстречу Юнги. Тот не останавливается, руками проводит по груди Чимина, очерчивает плоский живот, забираясь теплой рукой под рубашку, и останавливает лёгкие действия, когда слышит вырвавшийся из уст Чимина первый протяжный стон. Этот звук Юнги хочет до конца жизни слышать, приносить удовольствие своему мальчику, чтобы давать себе возможность чувствовать его рядом с собой, любить и оберегать. — Будь моим, —И снова этот еле слышимый шепот, тело Чимина покрывается мелкими мурашками, а на пухлых щечках выступает румянец, выдавая все смущение парня,— Я хочу увидеть тебя полностью, тронуть твои чешуи на хвосте, ты позволишь? — Да, пожалуйста, — Он цепляется за шею Юнги, как за необходимый для жизни глоток воздуха. Юнги скоро сам станет всей его жизнью, его воздухом, его водой, его сушой, — Я покажу, когда мы пойдем в море,—Так приятно слышать это многозначное "мы", когда ты тонешь в человеке, позволяя себе забыться и испытать высший сорт чувственных наслаждений. Юнги берет его на руки и несёт в свою спальню, где аккуратно кладёт на постель, нависая сверху. Волосы Чимина разбросались по всей подушке, как серебряная россыпь по голубому полю, а его щеки еще жарче заалели от нахлынувшего возбуждения. Они смотрят друг другу в глаза, там бушует море и штормит, там плещет нежность и забота, там купается любовь в лучах страсти. У Чимина в глазах столько доверия и любви, столько чувств, говорящих об искренности парня. И Юнги впервые за все время касается губ юноши, они у него такие же холодные, как и другая кожа на теле, но не менее приятные, вызывающие экстаз своей пухлой формой и приливающей кровью от легких покусываний. Этот холод так приятно оседает на губах блондина, что он прикрывает глаза, а руками ищет руку Чимина, чтобы потом сплести их воедино. Они целуются медленно, нежно оттягивают моменты чтобы запомнить, чтобы полностью с головой уйти в шторм, их собственный шторм, где оба не знают точно выживут ли после урагана чувств и эмоций. — Мой драгоценный, — В мокрые губы шепчет, отстраняется от сладкого поцелуя, а глазами с увеличенным от возбуждения зрачком бегает по лицу.  — Твой и только твой, — Почти стонет он, — Поцелуй, пожалуйста, мне так этого мало. И Юнги снова целует, нежно покусывает нижнюю губу и тут же зализывает языком, требуя углубить поцелуй. И Чимин позволяет, Юнги проникает языком внутрь, оглаживая внутренние стенки рта и сплетая их языки в единое целое. Все, что сейчас творит Юнги, вызывает у Чимина потрясающий коктейль чувственных наслаждений, он еще никогда не испытывал подобные эмоции, поэтому Чимин не боится доверить Мину, более того, он жаждет еще больших действий в свою сторону. У Чимина голова кругом, каждое касание так ярко ощущается, оставляя после себя горящие участки кожи. Юнги припускает ткань рубашки с плеча Чимина, для того, чтобы поцеловать, прикоснуться, провести своими губами от плеча к шее, оставляя дорожку мокрых поцелуев. На плече юноши появляются такие же тёмно-синие чешуйки как на шее, отчего Юнги удивляется и ахает от этой картины. — Прости, я не контролирую это, — смущённо бурчит, требуя не останавливаться. Внутри все пылает, жаждет продолжения. — Не нужно сдерживать свою сущность, мой маленький, - Целует в кончик носа, — Твои фазы ночью светятся? — осторожно спрашивает, ведь он так боится спугнуть Чимина. — Когда ты рядом, и когда я чувствую безопасность, — Поясняет юноша, переплетая пальцы рук с чужими. Юнги дарит последний поцелуй в пухлые губы и в плечо, где красуются чешуйки. Они под руками такие гладкие и нежные, что хочется полностью зацеловать юношу и слышать его рваное дыхание от того, что ему приятно. Чимин утыкается в шею Юнги и через пару минут сладко засыпает, причмокивая губами. Тот лишь сильнее обнимает, зарываясь полностью лицом в шелковистые волосы Чимина. Они пахнут морем и свободой. Ошеломительный аромат. Юнги хочет вечность чувствовать его. ____________________ Следующее утро Юнги, все ещё находясь между сном и явью, проводит одной рукой по поверхности кровати, в поисках холодных рук, которых так и не находит, он раскрывает резко глаза. Осознавая, что в постели он один, хотя сам точно помнит, что засыпал в объятиях Чимина, на душе становится больно из-за мыслей о возможном сне с парнем, которого в реальности и не существует. Вдруг это еще одна похожая на реальную иллюзия в голове Мина... Он мотает головой, этого не может быть, он помнит, как касался его губ, таких приятных, как тот дрожал хрупким телом от прикосновений. Юнги вскакивает с кровати, чуть ли не падает, выбегая на кухню. Только тогда его страх исчезает. На маленькой табуретке сидит его Чимин, а в его руках находится браслет, подаренный Юнги.  — Напугал, — Подойдя ближе и поцеловав в макушку, прошептал он. — Я думал это или сон, или ты ушел от меня. Чимин поворачивается к парню, обнимает его руками, а сам утыкается в живот, вдыхая запах Мина с чужой футболки. — Не уйду, не бойся,— бурчит, — Когда я проснулся, ты спал. А я встал выпить воды, но так и не смог уснуть. — Хочешь пойти к морю? — Да, — Чимин улыбается, встаёт с табуретки и тянет Юнги за руку на выход. Юнги кажется, что в один из таких дней, как сегодня, его жемчужина покинет порог его дома, поймет что его дом и пристанище в море, а не рядом с двадцати семилетним парнем, что продает разные изделия на рынке. Кажется, что как бы сильно Юнги его не любил, он уйдет в море, уйдет без всяких сожалений. И пока они гуляют по пляжу, собирая разновидности ракушек, что потрясающе переливаются на солнце, Юнги не может выбросить свои мысли, не может не думать, а просто наслаждаться присутствием Чимина. Он злится сам на себя, что не может полноценно уделять время своему парню, находясь в неразрывном контакте со своими грустными мыслями в голове. Юнги садится на песок, а Чимин подползает и садится между ног парня, который тут же его обнимает. — Юнги, что тебя так мучает пол дня? — Спрашивает, а сам плывет от того, как его ещё ближе к себе его подвигают. — Я боюсь… — Признается, — Боюсь, что ты не сможешь быть со мной… Боюсь, что поймёшь: жизнь в море для тебя намного лучше, чем на суше со мной, — Последние слова еле договаривает, в горле словно ком стал. Чимин молчит, не подтверждает и не опровергает слова парня, он поворачивается всем корпусом, седлает бедра Юнги, а руками держится за шею, а после говорит со всей своей уверенностью в голосе: — Юнги, я выбрал тебя ещё три года назад — Он шепчет на ухо, касаясь мочки своими губами, — Ты ведь слышал разные звуки, ты видел меня, когда закрывал глаза, и та книга, где тебе показывался я, это ведь не спроста, — Чимин смотрит в глаза блондина, зрачки бегают, но он продолжает — Мы с тобой связаны. Навечно,— И почему-то последнее слово никак не пугает его, а еще больше притягивает своим смыслом, даёт большей уверенности в завтрашнем дне. Тот обнимает Чимина да так сильно, что кажется спокойно может задушить его в своих бережных ласках. — Ты и правда не уйдешь от меня? — Снова и снова спрашивает. — Не уйду… Ты ведь так сильно хотел увидеть мой хвост и чешуйки, — он пальцем проводит по груди Юнги, и улыбается, облизывая губу. Юнги хотел, хочет и будет хотеть полностью забрать юношу к себе, присвоить, пометить его во всех местах. Целовать, греть его холодное тело и любить. Он знает, что Чимин иногда игривый, иногда слегка грустный, потому что у него тоже могут быть навязчивые мысли в голове, не дающие покоя. Но они вместе все смогут преодолеть. Они сидят в обнимку до вечера, пока солнце не заходит за горизонт и пропадает из поля зрения. Море тоже не бушует, и ветер, что пронизывал все тело, стал спокойнее обдувать, закрадываясь под ткань одежды и охлаждая кожу после жаркого дня. Сердца двух парней тоже усмирились, забились в едином темпе, образуя общий унисон. Чимин обещал показать себя, он и показывает, встаёт с бедер Юнги, берет его за руку и ведёт к берегу моря, а там уже и отпускает, ныряя в глубину. Юнги лишь наблюдает, приоткрыв рот, как хвост Чимина бьётся о воду и прячется. Тому хочется снова обнять, снова провести вдоль по всему позвоночнику и исцеловать его всего. Кажется, сколько бы не смотрел, невозможно налюбоваться этой драгоценностью. Чимин подплывает к берегу так, что хвост оказывается наполовину в воде, а сам парень на песке. Юнги ложится рядом, поворачивает голову и изучает, проводит рукой по талии, спускаясь к бедру Чимина, где у того чешуйки действительно такие гладкие, холодные и скользкие, отчего ладонь Юнги спокойно оглаживает покров его тела. Чимин открывает рот после того, как чувствует на своем хвосте руки парня: они его гладят, дают ощутимую вибрацию и набегающие мурашки по всему телу.  — Такой прекрасный, и только мой — Выцеловывает каждую фазу луны, что начали светиться по всей спине, он так давно бредил желанием увидеть это воочию. — Тебя возбуждает, когда я трогаю твои чешуйки? —Мгмм — тихо стонет, а хвост бьётся о воду с новой силой — Юнги… Прошу… Он сам не понимает, о чем просит, но чужие касание такие приятные, их хочется ощутить еще больше, чем раньше. — Чимин, пойдем домой, — Целует лопатки, — Не хочу, чтобы нас здесь увидели. И Чимин соглашается, вместо хвоста у него снова ноги, они в ускоренном темпе идут к дому Юнги. И пока они идут, Чимин действительно за все свои годы впервые так счастлив, что его любят в ответ, любят искренне, боясь потерять. Они ещё долго сидят на крыльце дома. Юнги его целует, как и хотел, окутывает полностью своей любовью. Они перемещаются в спальню, где не перестает ощущаться аромат морской воды. Чимин не скучает по морю, ведь море его не отпустило, оно внутри него, в каждой клеточке тела. У Чимина есть море и суша, есть любящий Юнги. Юнги тонет в бирюзовых глазах напротив, смотрит на лежащего Чимина под ним и любуется. Проводит руками по его груди, плечам, где все больше и больше появляются тёмно-синие чешуйки. — Юнги… — Шепчет еле слышно, — люблю тебя. Голос Чимина такой красивый, тихий и успокаивающий, точно волны спокойной морской глади. — И я тебя, мой Чимини, люблю — Он целует напористо и влажно. Раскрывает Чимина полностью, обнажает не только тело, но и душу. Чимину хорошо и в то же время так волнительно, он смотрит на крепкое тело Юнги и сам льнет ближе, стараясь сильнее ощутить мышцы и кожу мужчины напротив. Сам просит ласку, которую ему дарят, и он дарит ему в ответ. — Погоди,— перебивает эту нежность — я сейчас. Юнги встаёт и уходит, пока Чимин укрывает себя одеялом и ждёт. Только сам ещё не знает, чего ждать. Кажется, что вечность проходит, пока в комнате не появляется Юнги. Он приближается, растягивает улыбку на лице и смотрит так пристально, отчего Чимин сглатывает и руками прижимает к себе одеяло. Тот аккуратно коленками упирается в кровать и садится рядышком. — Чимин, повернись ко мне спиной. Тот и поворачивается спиной к Юнги. Руки его такие теплые, снимают с плечей рубашку, что падает на одеяло. Ему снова открывают вид на фазы, они светятся в сиянии ночной луны. Юнги проводит пальцами по спине, и нежно целует, отчего тело юноши покрывается чешуйками. И так всегда. Тело Чимина реагирует на нежность к блондину. Юнги надевает на шею парня кулон, застегивает и в последний раз целует плечо. — Юнги, это мне? — Он нащупывает кулон подушечками пальцев и тихо всхлипывает, поворачиваясь к тому лицом и телом. — Тебе… Конечно, тебе мой драгоценный. Юнги не в силах сдерживать свою любовь к юноше, он не идёт дальше на диалог, льнет к губам напротив и целует, запоминает вкус морских губ. Этот холод слишком приятный, слишком манящий и такой родной. Чимин в таких сильных руках чувствует себя защищенным, он расслабляется, как только чувствует теплые до дрожи губы. И, кажется, под ребрами у него сильный пожар, его не потушить водой. Юнги нависает над Чимином, губами проводит дорожку из поцелуев по шее, где выступают чешуйки, расползаясь по ребрам. Гладкие, красивые и такие яркие под кожей. Они переполняются от чувств внутри, задыхаются, когда оба обнаженные перед друг другом. Юнги ему комплименты шепчет, щедро одаряя его своей любовью и наклоняясь к лицу Чимина, щеки юноши и его тело моментально опаляет жар и смущение. Чимин пытается уловить хриплый бас Юнги и обвить его теплые руки своими маленькими, холодными, как лёд, что может растопить только огонь души.  — Красивый, невероятный — Шепчет, целует скулу — Только не бойся. — Я твой, чего мне боятся…— Потупляет взгляд, —Только если бросишь, я умру. И это правда. Ведь такая сущность морской жемчужины. — Не брошу. Никогда. Не посмею…– Он смотрит в глаза,— Больше не смогу полюбить другого. В словах Юнги ни капли лжи, и парень напротив, что лежит без доли страха, слепо верит ему. Тот нежно оглаживает руками бедра Чимина, что издает тихие, но невероятно приятные для слуха стоны. Чимин запускает пальцы в его волосы, в такие мягкие и шелковистые, пока тот целует его низ живота и руками гуляет по сокровенным местам. Юнги специально играет, доводит до возбуждения, но не проникает внутрь пальцем, лишь нежно касается. Трогает и сжимает ягодицы, ловит новые тяжёлые вздохи юноши. Чимин чувствует как внизу живота словно узел и жар, он так сильно хочет чтобы его любили, трепетно и нежно. Хочет полностью отдаться в ставшие родными руки, не думая ни о чем. — Юнги…– хрипло стонет он, извиваясь на белой постели. – Прошу…Не... Ему не дают договорить проникая внутрь одним пальцем, смазанным растительным маслом заранее, и растягивая, медленно и тягуче приятно, чтобы не сделать больно. Юнги совсем не хочет видеть боль в глазах. Он зализывает, целует покрывает все тело поцелуем, и любуется, как тело юноши покрывается маленькими чешуйками и рисунками ракушек. Он лишь с восхищением смотрит и касается, словно они могут исчезнуть. Чимин тяжело дышит и улыбается ,а когда тот понимает что юноша полностью расслабленный, проникает в него своим членом. Он чувствует как мышцы его сжимают, и он рычит от удовольствия, что накрывает полностью с головой. Чимин ногами прижимает парня к себе, ещё ближе, заполняет пространство между их телами. Трется сам, и делает плавное движение навстречу. — Мне так хорошо… – стонет с новой силой, когда чувствует, как Юнги толкается снова и снова между ног. Чимин изнывает, хватает ртом воздух и словно умоляет, вот как сильно хочет он ,чтобы его поцеловали. Тот словно понимает, наклоняется близко, целует, проскальзывая языком между губ, и двигает бедрами. Чимин вцепляется своими ноготками в спину Юнги и не понимает, что происходит от удовольствия царапает и стонет в поцелуй. Содрогается, поджимая пальцы на ногах. Ему так слишком хорошо, и эти ощущения, когда в него медленно, а иногда и резко входят от чего он уже не в силах сдерживать, дают волю слезам и способствуют новому протяжному стону. Чимин такой податливый на прикосновения, от каждого нового толчка парня его словно током прошибает, и это так головокружительно и приятно, отчего он изливается на свой живот и пачкает чужой. Юнги лишь улыбается, делает пару движений и сам доходит, успевает только выйти с тела Чимина, как настигает его оргазм, и он кончает на постель, хрипло дыша. Тот готов закутаться в одеяло от стыда, но не делает. Смотрит своими пронзительными глазами на парня что ложиться рядом и целует в шею.  — Ты как? — спрашивает Юнги и смотрит на покрасневшие и опухшие губы от поцелуя. — Хорошо, мне… – запинается – я так много чувствую и не знаю как это объяснить…Словно я горю от чувств. — Я тоже, я тоже горю Чимин, ты такой для меня особенный, прекрасный. Юнги не сдерживается, целует слишком нежно, и обнимает свою любовь. А тот в ответ льнет под поцелуи и светится, так ярко. Они нашли в друг друге свет, нашли себя и свой причал. Говорят если полюбить русалку или русала можно обрести вечную жизнь. И Юнги обрёл. В бирюзовых глазах нашел успокоения и море. Нашел свет. Их руки сплетены, а фазы на спине Чимина дают новый окрас голубого оттенка оповещая лишь то, что Чимин нашел настоящую любовь как и Юнги. Их сердца бьются в одном ритме. Море этой ночью освещается голубым окрасом, а над ним появляются маленькие светлячки.