Нэка Ками

Арка первая «Подозрения правдивы». Глава вторая «До пяти лет»

      Прохладный ветерок шёл от кондиционера, спасая от начинающейся летней жары. Хоть и было второе июня, но девочка уже мечтала о скорой поездке на море. Сидя за столом на кухне, она быстрыми движениями вырисовывала вид, который отпечатался в памяти. Отец уже уехал на работу, а матери всё не было, но это едва ли огорчало её, ведь можно было делать что угодно! Целое огромное здание в руках непоседливого семилетнего ребёнка. Почему тогда не найдут няню? По мнению взрослых — это лишняя трата денег, ведь Минчжу уже самостоятельная. Хотя о чём тут говорить, уже в пять лет она начала готовить небольшие завтраки, достаточно вкусные. Потому с каждым днём родители оставляли её одну, уезжая на сделки или другие встречи. Только сердце малышки не понимало, по какой же причине с ней перестали играть. Лишь подруги из детского сада изредка приходили в гости, а оставшееся время приходилось скучать.       *Когда же мамочка придёт? Она же сказала, что поехала за братиком и сестричкой на два часа, а прошёл день. Может, с ней что-то случилось? * От плохих мыслей девочка лишь отрицательно закивала. Уверенность в силе родного человека существовала внутри, заставляя убеждаться, что с мамой не произойдёт ничего страшного. Звонить по пустякам ей строго запретили. Хотя это обозначение растяжимо, отчего Минчжу часто приходится самой думать и решать свои проблемы, ведь слушать злой голос отца не хочется. Кровавые глаза метнулись к часам, на которых уже виднелось время обеда и пора было подогреть поесть.       Спустившись со стула, она подошла к холодильнику, открыв дверцу, сразу находя фунчозу. Наложив в глубокую тарелку, поставила греться в микроволновку, в ожидании девочка отыскала зелёный чай, который так обожала. Поставив всё на стол, пальцы подхватили железные палочки с узором сакуры. Улыбнувшись кончиками губ, она подхватила немного еды и поднесла ко рту. В нос мигом ударили нотки перца, заставляя чувствовать небольшое жжение. Но, не обращая внимания, светловолосая засунула еду в рот, тихо выдыхая от вкуснейшей пищи. Не каждый день отец мог приготовить поесть, ссылаясь на: «Можно заказать, либо пригласить повара». Только вот еда, приготовленная руками родного человека, во много раз вкуснее. Словно не замечая, добавляют нужные нотки, от которых хочется вечно есть то, что приготовили. А может, дело в любви? Обычно бабушки, готовя пирожки, посвящают всех себя, добавляя домашнюю любовь.       От трапезы отвлёк хлопок двери. Минчжу удивлённо глянула в ту сторону, но из-за угла ничего не было видно. Оставив приборы, она побежала в сторону входа и, стоило завернуть, увидела мать с двумя детьми на руках. Взгляд мигом засиял, а губы расплылись в широкой улыбке. Два свёртка спокойно спали, не желая осматривать место, где будут жить. Крепко обняв мать, девочка сумела поближе начать осматривать брата и сестру. К удивлению, лишь первый имел уши лисы, но в памяти девочки вроде отчётливо отпечаталась — они вдвоём зверолюди.       — Отлипни от меня! — недовольно буркнула женщина, отталкивая новую головную боль. С самого утра ей и так компостировали мозги советами, как стоит ухаживать за младенцами. Словно они не обычные дети, и это выводило. Ей хватало на свои плечи Минчжу со её неспокойным характером, а тут ещё только родившиеся близнецы. Это значит, как минимум до их девяти месяцев придётся находиться рядом и следить. А найти няню в их городе, конечно, можно, но то, какова будет реакция на мальчишку-зверолюда, страшило. Пока рано показывать миру этот ужас, нужно для начала показать, что его не будут выпускать никуда, кроме прогулки во двор. Но от слухов будет трудно отмыться, особенно, будь они обычными людьми, только власть над городом даёт привилегии. — Вот, возьми их и отнеси в спальню на втором этаже. Ты сразу найдёшь её.       — А? — не успела красноглазая что-либо сказать, как мать, всунувшая детей, ушла в свою спальню. Удивлённо продолжая глядеть в сторону недавно прикрывшейся двери, девочка прикусила губу от обиды. Сердце невольно сжалось, а недавно ударенное место начало жечь. *Почему она так со мной? Я ведь всего лишь хотела встретить её… Разве не радостно понимать, что тебя дома ждут? В книгах мамы обнимают крепко, даже если уставшие… А моя постоянно со мной так.* Брови невольно нахмурились. В уголках глаз уже появлялись слёзы, предательские, появляющиеся иногда так не вовремя… Но сейчас сдержаться — не способна, ей хочется упасть на колени, зарыдать на весь дом. Лишь бы дорогой человек обнял, крепко-крепко. Только реальность неприятно била по сознанию, вызывая лишь огорчение в сторону окружения. Выдохнув, дрожащими шагами она направилась на второй этаж.

От лица Минчжу

      За что? Почему? По какой причине мама так относится ко мне? Разве я сделала что-то плохое? Она ведь обнимала меня перед уходом, обещала скоро вернуться… А сейчас так ведёт, словно выводила на протяжении недели. Неужели не любит меня? Нашла замену в новых детях… Мой взгляд невольно упал на мирно спящих близнецов, старающихся сильнее прижаться ко мне. Я остановилась прямо перед лестницей, в мыслях мелькали самые ужасные идеи. Сбросить со второго этажа, со всей силы ударить об острые углы или просто задушить наверху подушкой. Лишь бы любовь вернулась обратно. Руки предательски задрожали сильнее, но, не обратив внимания, я подошла ближе. Быстро поднимаясь резкими рывками, желая побыстрее оказаться там, где будет спасение. Мысли полностью опустели. Лишь желание давало о себе знать. И вот, два тельца были подняты перед их будущей кончиной.

Дыхание участилось.

Тело начало дрожать.

Из глаз потёк новый ручей хрупких слёз.

Страх начал окутывать разум.

А виноваты ли они?

Хотели ли вообще ввязываться в нашу семью?

А может, виновата моя мама, а не их?

Почему я хочу лишить жизни невинных?

Мама часто так поступает.

Я не ревную.

Не ревную!

Я не сделаю этого!

Никогда в жизни.

Они не заслуживают оказаться тут.

Это место заставит одного из них страдать.

Откуда я это знаю?

Почему вообще так поступаю?

Какова же причина?

Ты знаешь, просто не хочешь это признавать. Я права? Стоило тебе показать новые возможности, как оставили позади. Ты боишься, что они — твоя замена. Только ты их полюбила при первом взгляде, просто твоё раненое сознание не признаёт это. Приди же в себя!

Я…

Люблю их.

Обещаю защищать.

      Очнувшись перед неизбежным, она прижала их крепко к своей груди. Не сумев выдержать, упала на колени, чувствуя сильную прохладу в ногах, такую нужную. Почему-то тут всегда такая температура, а может, весь дом такой? Как говорится, хозяин влияет на жилище, значит, и мама с папой? Раз весь район такой, мрачный. Неприятный, липкий и просто тошнотворный. А привычные тёмные тона начинали надоедать, даже в моей спальне большинство сделано из потемневшей древесины. И это лишь добивает меня. Выдохнув, еле привстала, лишь бы не потревожить сильнее Итэра и Люмин, что удивлённо тянули ко мне руки, словно желая стереть слёзы. Нужная дверь мигом привлекла моё внимание, вынуждая ускориться.       Я открыла её, ожидая увидеть привычный интерьер, но мой рот открылся в немом вопросе. Взгляд бегал повсюду, осматривая помещение. Ночное красивое небо виднелось на потолке, доказывая, что работал профессионал. Посередине была огромная лампа в форме солнца, пробежавшись дальше, можно быть заметить крупные облака по периметру. Белоснежные стены только радовали глаз, как и шторы. Возле двери в углу стоял шкаф. Только больше всего внимания забирало красиво оформленное помещение. По бокам от окон виднелись полочки, на которых уже стояли красивые украшения и пара игрушек с книгами. Слева находилось удобное кресло с пушистым одеялом и довольно крупной подушкой. Оно, кажется, было специально добавлено, чтобы уставшая мама могла прилечь и подремать. Впереди вязаная подставка для ног, недалеко мягкий большой пуфик. Деревянный пол едва ли был виден, ведь тёплые ковры уже были постелены. Справа стоял стульчик, но ещё спрятанный, так как малыши не способны сидеть и вообще передвигаться. Кроватка в приятных светлых оттенках, специальная перегородка, много подушек и, наконец, красиво украшенная стена. Не стоит забывать про лампу, стоящую недалеко.       — Всё, теперь вы на мягкой кроватке, — нежно прошептала я, стоило положить их. Маленькие ручки потянулись ко мне, а янтарные очи всё глядели куда-то в душу, заставляя невольно дёрнуться. Встав на носочки, позволила дотронуться до моей ладошки, получая улыбки и весёлый смех. Меня это удивило, довольно сильно. А сердце начало биться сильнее. — Вы мои милашки! Кто таких малышей может обидеть? Давайте уже завтра поиграем? Или хотите сейчас?

***

      — Ну ты чего? Солнышко, — нежно произнесла я, начиная убаюкивать и стараясь успокоить Итэра. Хоть он и был маленьким, но держать его всё ещё трудно. Хоть и прошло пять месяцев с того дня, как они оказались у нас дома. Только вот матушка вовсе не желала менять отношение в мою сторону, наоборот, больше начиная тянуться к Люмин. Проводить больше времени, вовсе забывая про нас двоих. Частые прогулки во двор либо просто брала к себе спать. Сегодня было не исключением: одев потеплее свою дочку, та ушла на улицу, оставив на меня брата. Но сегодня он вёл себя слишком истерично, не успокаиваясь от ласковых и приятных слов. Почему же так? Это не впервые, пройдёт пять минут и стоит показать сестру, как мигом засыпает. Десять минут прошли слишком быстро, чтобы не начать волноваться за него.       Невольно выдохнув, я взяла его покрепче и направилась к выходу из спальни. Нужно сходить к матери и спросить, что делать, хоть та и посоветовала почитать книги, но те едва ли помогают в подобных моментах. А она, так-то, с опытом и большими знаниями, чем я, потому должна же помочь. Мальчик всё продолжал противостоять моим действиям, ударяя меня ногами и руками в попытках вырваться. Невесомо поцеловав его в лоб, я уже чуть ли не летя спустилась вниз и побежала в сторону кухни. К моему удивлению и не только, там стояла матушка с такой же проблемой. Посмотрев недолго, мы заметили, как детские ручки тянутся друг к другу. Подойдя ближе, меня поразило, как плачь мигом закончился и на детских губах засияли улыбки.              — Мам, — тихо поинтересовалась я, лишь бы не тревожить детскую идиллию, которая начала формироваться. Моё беспокойство переливалось в волнение, вроде они похожи, эти чувства. Но мой взгляд больше следил за небольшими ручками. Тысячи, а возможно, и миллионы вопросов появлялись в голове, начина с вопроса: «Почему?», заканчивая: «Возможно ли это?» Только мне совсем не хватало знаний, чтобы ответить на свои вопросы, а задавать матери было страшно. Почему-то перспектива услышать недобрый голос пугала. Но, рискнув, решила задать один: — Это нормально?       — Ты тупая?! Или совсем не умеешь думать? Поразмысли хоть немного. Как же ты достала со своими глупыми вопросами! — рявкнула мать, переведя на мою персону взгляд. Заглянув в него, я словно попала в саму пучину бездны. Тысячи мечей вонзались в сердце, и не только. Сама не понимаю, что чувствую, но неприятно до ужаса. Такое знаменье — меня не любят. А общаются, лишь бы не разрушить до конца и так хлипкие отношения. Может, я вообще не желанный ребёнок? Где-то прочитала о таком слове, но понять до конца смысл проблематично. У меня совсем мало информации, а понять она не хочет. Делая невыносимо больно.       — Я, я, — лишь сумела произнести я, слыша свой дрожащий голос. Опустошение накрыло с головой, заставляя лишь просто смотреть в сторону матушки. Больно. Больно. За что? Хочу плакать… Я ведь ещё ребёнок. Слёзы собрались в уголках глаз, влага вынуждала часто моргать. Но в скором времени это переросло в настоящий ручей, стекая по щекам и капая на одёжку Итэра. Пальцы сжимали ткань, стараясь найти хоть какое-то успокоение. Я вовсе не замечала окружение, лишь образ матери был выделен среди чёрной массы. Этот убивающий взгляд, проходящий по каждой косточке. Откуда я знаю такие выражения? Не знаю. Дышать становится больно, в груди начинает колоть. Первый всхлип, потом второй.

Где я?

Почему тут так темно?

Мамочка…

Я вообще нужна была ей?

Хоть кому-то…

Больно.

До невозможности.

Словно всё горит.

Помогите.

ПРОШУ!

МОЛЮ!

      — Огонёк, — чей-то нежный, приятный голос раздался из глубин. Удивлённо распахнув глаза, начала бегать по небытию. Ничего не видно. Лишь пустота и полная тишина. Страх начал пронизывать, доходя прямо к сердцу. Прижала к себе брата в попытках спасти от окружения. Нельзя ни в коем случае подвергать его опасности. Тело стало каким-то тяжёлым. Стоять трудно, из-за чего я упала на колени. Снова. Как тогда… Почему? Что со мной происходит? — Я с тобой, не беспокойся.       — Кто вы?! — выкрикнула я, сжимаясь и закрывая глаза до белых цветов. Холодок прошёлся откуда-то сзади. Но мне страшно посмотреть, кто там. Что меня ждёт дальше. Не понимаю. Моя голова невыносимо болит, трещит. Такая же боль, как и при температуре. Мне трудно думать. Белый шум начал забирать весь слух, не позволяя услышать чужие движения. Пришлось лишь отдаться ощущениям. Красное свечение обошло меня, становясь впереди. Сгусток энергии, запах… Он притягивает к себе. Мои очи невольно открылись, мигом расширяясь. Прекрасная дева с белоснежными локонами и таким же цветом глаз, как у меня…       — Когда тебе будет четырнадцать, ? : %№*(. Я знаю, тебе будет трудно????? , но вы встретитесь в будущем. Найди Тяньши…       — Минчжу! Минчжу! — доносилось откуда-то далеко. Но с каждой секундой всё ближе, а видение с девой начало пропадать. Я потянулась к ней, пытаясь ухватиться, узнать больше информации, но та растворилась, как дымка. Меня встретили обеспокоенные золотые глаза. — Доченька! Прости, пожалуйста, — обеспокоенно сказала мать, прижимая к себе крепко.

***

      Прохладный ветерок пробегался по каждому углу тихого города, не было весёлых разговоров подростков, звуков пьяных людей. Лишь давящая тишина и редко проезжающие машины с автобусами. Прохожих можно посчитать по пальцам, запомнив каждую деталь внешности. Всё вокруг было погружено в какое-то пространство, где нет выхода. Правила здешних мест немного жестоки, потому всё держится в узде и нет каких-либо беспорядков. Тут уж постарались мои родители, а точнее, отец. Семья Энгрин, пускай горит в аду. Лишь подобное желание было у меня, смотря на происходящее дома. До того момента, когда отец вступил во власть, здесь было оживлённо, а не словно все вымерли. И это грустно, очень. Когда не можешь погулять по ночному городу с подругами, ведь комендантский час — в десять, для всех без исключений. Ночную тишину могут прервать проезжающие машины из других городов, и всё. Камеры расставлены везде, практически за каждым нашим шагом следят. И это неприятно до ужаса.       Мне вот недавно десять исполнилось, в этом возрасте многие школьники начинают интересоваться зарубежной литературой и книгами, но, снова же, не у нас. Попросту времени не хватает: учёба и так занимает большую часть времени, а во многих семьях дают большую нагрузку, желая, чтобы дети поступили в какую-нибудь академию в столице. Ведь там намного больше возможностей, чем в нашей дыре. Хотя мы и находимся по промышленности и населению на десятом месте и по размеру на пятнадцатом. Потому что у нас не изучают магию, а знания берутся из интернета либо от специальных учителей, которые стоят немалых денег. Мои родители выбрали самого лучшего, но ленивого. Больше знаний черпаю из книг, чем от глупого и никудышного Эра. Вообще, это было последнее влияние на мою жизнь и судьбу с их стороны. Я им попросту стала не нужна.        Люмин, всеми любимая дочка. За свои три года получила столько любви, сколько я не получала, молчу про Итэра. Но прекрасно понимаю, что она не виновата. Первые слова она сказала одновременно со своим братом, и звучали они так: «Минчжу, я люблю тебя», мило и довольно красиво. Только матери это вовсе не понравилось, и с того момента она начала более открыто испытывать ко мне ненависть. В особенности, стоило мне быть рядом с другим близнецом. Хотя чего утаивать, последнее проявление любви от неё было больше трёх лет назад. Отец приходит всегда поздно и не в самом лучшем настроении. Всё свободное время проводит с Люмин, а на выходных они куда-то ездят, оставляя меня последить за вторым. Как же мне жаль, что малыши растут в такой семье. Но, на удивление, Люмин не зазнаётся, будто взрослый человек.       Итэр. Хах, сказать про него можно достаточно и даже слишком. Начиная с различных ситуаций, заканчивая волнением. Но я иногда его боюсь. Кхм, сказано слишком ярко. Наверное, обдумывание каждого действия лисёнка было взято от матери. Почему же та питает ненависть в его сторону? Ответ даётся на красивом блюдечке, не стоит даже долго копаться. Если существо напугало тебя любым происшествием — ты начинаешь его бояться, ситуация с ним похожа. Ею движет страх, закрывая на всё глаза и вынуждая слепо бегать, не замечая, как по ночам тот плачет. Только говорить об этом бесполезно: человек, судящий по одной ситуации, будет отталкиваться лишь от неё. Потому вся ненависть, ужасные слова в его сторону — лишь защитная реакция. Хотя чего её оправдывать. Эми — ебанутая, так же считает и дедушка.       Думаю, можно плавно переходить к вопросу, почему он пугает меня. Я сама часто ругала себя за такие глупые мысли, ведь такое золотце на подобное не способно. Но стоило начать наблюдать, видеть, как взрослеет — задумываешься: «А точно ли он ребёнок?» Начну с самого раннего возраста, с пяти месяцев. Стоило тогда очнуться и глянуть на него, лежащего в моих руках. Обычная реакция детей — плач, удивление, да любая. У того же полное спокойствие, словно ничего не произошло, и я решила посидеть с ним. Именно с этого времени началась имитированная слежка за его действиями. Во многих моментах он вёл себя слишком уравновешенно: когда Люмин прыгала от радости, Итэр улыбался и едва кивал. Детского сильного баловства не было, лишь когда рядом сестра. Матушка сначала и пыталась хоть как-то отгородить меня, но едва ли это помогало. Лишь когда ему исполнилось два года, я поняла причину такого страха. И честно, тогда мне было до невозможности боязно за свою и его жизнь.

Это произошло словно вчера…

      Температура была высокой, а лекарства не помогали хоть немножечко понизить её. В больницу обращаться было бесполезно, ведь он — зверолюд. Законы с каждым днём заставляют ненавидеть их. Из-за возраста дать более действенные таблетки нельзя, ни в коем случае. Люмин тогда тоже была на иголках, постоянно находясь рядом с нами двоими. В этот день меня оставили дома, чтобы последить за ними. Смачивать постоянно тряпку, молясь богам, лишь бы стало лучше, оказалось бесполезным. А температура в его комнате резко повысилась, хоть на улице и была холодная осень. Открыть окно пришлось, иначе мы бы из-за жары уже сварились. В помещении стало немного прохладнее, но это ему сделало хуже. Отправив сестру поиграть в свою комнату, я постаралась влить одно снадобье. Только стоило губам немного попробовать вкус, Итэр уже выплюнул. Смотреть на больного брата было ужасно. Красное лицо, полностью укрывшийся в одеяло от холода, глаза на мокром месте. И часто поднимающаяся грудь.       Стоило мне встать, лишь бы пойти ещё набрать холодной воды, как резкий жар вынудил уронить тазик, а глаза расширились. Яркий огонь овладел детским телом, начиная с низа живота, заканчивая головой. Итэр тогда кричал так громко, что ещё немного, и пошла бы кровь из ушей. Ему было больно, очень. Мне трудно объяснить его ощущения, ведь сама я ни разу не проходила через подобное. Но тебя фактически сжигают, только огонь впитывается и приносит дискомфорт органам. Тогда ему впервые вызвали эльфа, лишь бы осмотрели и сказали точно, что с ним произошло, но последовали лишь разведённые руки и совет внимательнее следить за ним.       С этого дня странности продолжились. Стоило его научить немного читать, как тот уже залез в отцовскую библиотеку и сидит читает. Откуда такая тяга к знаниям у маленького ребёнка? И разве он понимает написанное? Слишком много вопросов и мало ответов. Но непоседливость с Люмин продолжилась, они постоянно где-то находились, редко сидели на одном месте. Стоит во дворе отвернуться, как брат помогает сестре залезть на дерево, довольно высокое. Или же та ситуация, когда он попытался сделать мне завтрак в постель, порезав себе пальцы. Мой страх за его жизнь и странное поведение, даже будь неимоверно опасен, это не сравнится с выходками. Ему всего три года, мать вашу! В этом возрасте дети же играют и только познают мир. Откуда такие знания в этой голове? И вообще, что им движет?       Кстати, про дедушку, в последний раз я видела его в больнице. За это время мы лишь переписывались, он сильно просил прощения. Оказывается, появился огромный завал в работе и проблемы, которые нельзя откладывать и желательно решать сейчас же. Всё-таки иметь популярный на весь мир бизнес — словно проклятье. Тебе нужно отдавать полностью себя ему, следя, чтобы все старания не пошли коту под хвост. Времени на внуков и семью не остаётся, хотя ему это вовсе не нужно. Все дети уже выросли и родили внуков, те же не прям скучают по вниманию с его стороны. Им объясняют причину, и те радуются, стоит состояться встрече на каком-то званом ужине. Но на день рождения тот приезжает и поздравляет с огромными подарками, только в последние три года ему это трудно сделать. Потому высылает подарки и извинения.

      Резко остановившись, я глянула время на часах, которые были прицеплены к руке. Уже восемь вечера, сегодня что-то в самом деле задерживаюсь. Пора вылазить из мыслей. Ускорив шаг, я направилась к нужному району. Уже издалека были видны тёмные крыши и склизкая аура. Самое последние желание было тут жить, мне не нравится, что родители поменяли всё по своему вкусу, заставив и окружение измениться. Хоть предки и раньше это сделали, только большие изменения пошли с недавнего времени. Надпись Денто-Тэка вынудила неприятно сглотнуть и шагнуть через белую линию. Осмотрев себя и сняв любые яркие элементы, я ускорила шаг, чувствуя, как окружение уже давит, а десятки глаз смотрят на меня. Здесь запрещено носить светлые тона, лишь чёрный и серый, больше ничего. Хочешь другое — переезжай, но пойми — тебя не взлюбят.       Наш дом выделялся лишь размерами. Открыв ключом калитку я зашла на передний двор. Зелень потемнела во много раз, из-за чего смотреть противно. Стояла машина матери возле гаража, а на открытой веранде кроме пары кресел и стола ничего не было. Обычно возле зданий, где живут дети, есть имитированные площадки, качели или просто игрушки. А у нас кроме прудика с плавающими рыбками ничего нет, единственное интересное и притягивающее внимание. Дверь оказалась не заперта, зайдя, я закрыла, провернув пару раз ключ. Меня встретил интерьер в традиционном стиле. Разувшись и оставив обувь на специальной полочке, я прошла дальше. Меня встретила привычная тишина, значит, близнецы у себя в комнате. Но быстрое топанье ножек заставило улыбнуться и спуститься на колени, готовя руки для обнимашек. И вот, из-за угла кухни на меня бежали две счастливые макушки. Одинаково собранные два хвостика, которые поднимались и опускались. Чужие глаза горели ярко, а радость так и шла от них. Крепкие детские объятья вынудили тихо посмеяться, прижимая к себе родных.

***

      Страх полностью пронизывает моё тело, а из рук падает рюкзак. Дрожь полностью окутывает, ненависть и волнение сильно бьются внутри вместе с сердцем. Сегодня меня встретила не тишина, стоило зайти в дом. Яростные крики отца, что вернулся намного раньше. А когда я зашла на кухню, показалась самая ужасная картина. Мама пытается держать отца, успокаивая и крича остановиться. А тот рявкает, чтобы та отстала от него, и сжимает кулаки сильнее. Противный мат летел в сторону Итэра и слова наподобие «Отродье», «Монстр». Сам брат лежал на полу в позе эмбриона, тихо скуля от боли. Руки держались за живот, я мигом поняла, куда его ударили. Но стоило подойти ближе, как лучше показалась розовая от пощёчины щека и кровь, стекающая с носа. Люмин рыдала рядом, обнимая и пытаясь хоть как-то защитить. Картина домашнего насилия заставила вспомнить все прочитанные книги и окунуться обратно в детство. Отец точно так же избивал мать, когда та перечила ему… Душераздирающие вопли проносились по всему дому, чуть ли не выходя на улицу. Тогда она и сломалась, подумав, что виновна во всём этом — я. Если б она не забеременела, всего этого бы не было…       — Папа, что ты творишь?! — наконец придя в себя, закричала я, надеясь получить всё внимание себе. Лишь бы не посмел вновь тронуть Итэра. Подбежав к близнецам, я опустилась на колени, чтобы было удобнее осмотреть скукоженное тело. Люмин мигом прижалась ко мне, обнимая талию, крепко-крепко. Мои руки не знали, откуда лучше начать, потому водили имитированные круги вокруг, и вот, взяв поудобнее на руках, я осмотрела живот. Большое красное пятно было противно до ужаса. Хотелось вскочить и ударить отца, только вот… Он взрослый, раз посмел ударить маленького ребёнка, не испугается и меня.       — Отошла быстро от этого отродья! — ответил тот, очнувшись и разозлившись сильнее от моих действий. Я знаю, что будет дальше: либо получу, либо мама заберёт на себя весь удар. Им нельзя этого видеть, потому, подняв детей на руки, не слушая крики отца, я быстро направилась к лестнице.       — Закройте пока уши, — нежно попросила, крепче прижимая к себе. Они послушно кивнули и прижались ко мне. Чужое тепло грело, но зная, как больно одному из них, огорчало. Будь родители хоть немножечко адекватнее, этого бы не произошло. И Итэр не испытывал боль в душе и теле. Я чувствую, как он дрожит, из-за чего мои руки связываются. Зайдя в свою спальню, я посадила их на мягкий ковёр, уже слыша крики матери. — Секунду, — сказав себе же под нос, залезла в тумбочку, ища наушники. Шумоизоляция у нас не лучшая, вроде скоро хотели улучшить. Сейчас главное сделать так, чтобы они не слышали эти вопли. Достав большие и проводные наушники, аккуратно надела им на уши, брату на лисьи. Человеческие слышат намного хуже, и это спасает. — Всё будет хорошо, не беспокойтесь, я скоро приду. Пока послушайте музыку, — дрожь мешала нормально взять телефон. Подключив, я нервно включила детскую музыку, которая должна их успокоить. Поцеловав в лобики, быстро выскочила обратно в коридор.

      Моя нога пару раз соскальзывала со ступенек, из-за спешки мои мысли метались повсюду. Теперь появился страх за жизнь матери, оставить её получать весь удар было не самым лучшем решением. Да, она во многом не права, делала ошибки, только это не значит, что оставлять фактически на верную смерть правильно. Беспокойство за чужую жизнь сияло сильнее огня, и вот, забежав на кухню, я вновь потеряла дар речи. Мерзкие воспоминания, сравнимые с болотом, начали поглощать меня. Заставляя вспоминать ту же картину, мерзкую и больную. И, сравнивая их, найти разницу невозможно. Отец всё так же сжимал руки, покрытые кровью, лишь тупой не догадается, чьей. Недалеко валялся окровавленный нож. Чужие зелёные глаза горели в ярости, такой привычной для него. На щеке был виден порез, оставленный острым ногтем матери. Я перевела взгляд на валяющуюся женщину, стонущую от невыносимой боли. Лицо опухло из-за синяков, яркий фингал под глазом, разбитая губа. Всё тело было покрыто синими и фиолетовыми пятнами, а порезы заставляли сердце уйти в пятки. Блондинистые локоны окрасились самым противным оттенком…       — Ублюдок! Что ты сделал с мамой?! — подбежав к ней, начала я, слёзы собирались в уголках глаз. Было до невозможности больно смотреть на мучение дорого человека. Этот выродок вовсе не понимает, что творит. Почему мама не уйдёт от него? Почему?! Ей ведь больно и неприятно… Дедушка бы помог, он может… Только не смеет вмешиваться, зная, что скажут: «Всё хорошо». Хоть бы он сейчас очнулся! Но… Резкая боль в голове вынудила закричать, меня схватили за волосы и оттащили.       — Совсем охренела так с отцом говорить?! — сказал тот перед тем, как замахнулся на меня кулаком. Резкая боль разлилась по лицу, заставляя обвиснуть в чужих руках. Больно. Что-то тёплое течёт по щеке… Такое приятное… Хочется спать…       — Мамочка! Спаси, — лишь успела крикнуть я…

*

      Золотые очи глядели на дочь, сердце больно заныло. Такая же поза, как у Итэра, синяки, как у неё. Разбитый нос и, возможно, сломанная рука или же нога. Из головы шла кровь, нужно её остановить. Мне не хотелось, чтобы она получила… Я надеялась получить весь удар. Я глянула в окно: была глубокая ночь, близнецы должны были заснуть. Лечебная магия, которой меня обучили, очень помогла. Нужно теперь помочь Минчжу, ей ведь так больно. Дрожащими руками я провела по тельцу, такому молодому… Зелёное свечение обволокло, хоть как-то освещая тьму. Залечив самые важные раны, аккуратно подняла и понесла в спальню. Там меня встретила довольно умилительная картина. Как-либо злиться на племянника, который тоже тут оказался, не хотелось. Положив сначала самую старшую на постель, отыскала аптечку и аккуратно обработала раны, не забыв помазать мазью. Она точно завтра не пойдёт в школу, и это даже не обсуждается. Люмин не досталось, это радовало. Устроив рядом, глянула тяжёлым взглядом на мальчишку. Крики мужа всплыли, но, переборов себя, я обработала и тоже положила к ним. Поцеловав каждого в лоб, удалилась обратно на кухню.       Пальцы нервно листали номера, пытаясь найти нужный контакт. Я прекрасно знала, что он не спит, потому и потревожить не должна. Нужная надпись наконец показалась, нажав кнопку звонка, присела и начала слушать гудки.       — Алё? — донеслось из трубки. Грубый голос отца, с небольшой хрипотцой, привычной для него.       — Ты сейчас сильно занят? — удивившись, что сказала, тихо себя ударила по лбу. Видимо, не хотелось начинать этот разговор и обсуждать.       — Нет. Раз ты звонишь в такой час, значит, что-то срочное. Я слушаю.       — Я запрещаю тебе видеться с близнецами, — спустя недолгую тишину произнесла, чувствуя, как дрожь вновь пошла по телу. Раз Дэо сказал так сделать, значит, выполню.       — Что?       — А также высылать нам какие-либо подарки. Минчжу это тоже касается, узнаю, что ты звонишь ей, тебе хуже будет. Потому не смей появляться и дальше в нашей жизни.       — Ты в своём уме?! Неужели снова выпила?! Эми, ты не посмеешь мне указывать. Да я хоть сейчас возьму и лишу тебя родительских прав.       — А почему раньше этого не сделал?              — Тебя это не касается.       — Удивлена, что ты пытался столько раз и не можешь закончить эту затею. У тебя и так проблемы в бизнесе, а ты продолжаешь закидывать опеку доказательствами. Твоё желание забрать детей не будет выполнено.       — Откуда ты знаешь? Хотя чего я спрашиваю. Я завтра приеду и заберу детей.       — А я тогда разрушу твой бизнес, — спокойно произнесла я, представляя реакцию отца. И звук разбитой чашки удовлетворил меня более чем.       — Ч-что ты несёшь?!       — Ты так глуп, отец. Неужели не заметил, как после того момента, когда они попали ко мне, у тебя начались проблемы. А стоит сделать хоть один неправильный шаг в мою сторону, то сразу всё рушится. М?       — Ты… Хоть своей головой думаешь?! Ты с кем связалась?       — С кем нужно. Потому одумайся. Иначе я разрушу всё, над чем ты старался, и у тебя не останется ровным счётом ничего. А печати «Стеллар» навсегда забудутся.       — Этот бизнес строился долгие годы! Начиная с окончания войны, наши предки вкладывали всё, не жалея себя работали, изобретая новое. А ты хочешь всё разрушить?       — Тебе всё известно, потому сможешь вновь всё сделать.       — Нет! Это совсем другое. Как я мог породить такую дочь? Ты вообще не ценишь чей-либо труд.       — Я всё сказала и слушать тебя не намерена, явишься на порог моего дома и сильно пожалеешь об этом.       — Да как ты…       Эмили бросила трубку.

***

От лица Итэра

Возраст пять лет

      В комнате была полная тишина, лишь редкие звуки перелистывающейся бумаги. Книга по основам магии очень заинтересовала меня, забирая полностью в омут чтения. Пробираться каждый раз в библиотеку — интересное занятие, в особенности находить подобные книги. Родители ушли в магазин, поэтому проблем сильных не было. Покой нарушила вошедшая сестра, открывшая дверь.       — Братишка, — весело позвала Люмин, просовывая свою макушку. Длинные локоны были собраны в две косички, придавая более милый вид. Я кивнул, показывая, что слушаю, та широка улыбнулась. — Пошли поиграем? — сказав это, она зашла в комнату и протянула мне руку.       — Да, давай!       Стоило мне только отложить книгу, как тёплая рука схватила моё запястье, начиная тянуть. Я послушно встал и пошёл за ней, хотя такое ощущение, что она меня тащила. Выйдя из спальни, мы направились к соседней комнате, за эти полминуты я радовался проведённому времени с ней. Зайдя, меня мигом направили к огромному кукольному дому, перед которым был мягкий и приятный на ощупь ковёр. Сев туда, мне протянули красивую куклу женского пола. Бежевая кожа, длинные светлые локоны, эльфийские ушки. Выглядела она божественно, в волосах был венок, а платье нежное. Не дав по достоинству осмотреть, меня ударили локтем в бок. Ойкнув, я глянул на игрушку Люмин, та тоже была прекрасна, но уже была демоницей и с тёмными локонами. Улыбнувшись пошире, сестра начала рассказывать, какой сюжет будем отыгрывать: две девушки, влюблённые в себя. Как ей в такое голову пришло? Но, не сказав слова против, мы начали играть, смеясь и улыбаясь. Обожаю проводить время с сёстрами. Только… Веселье не бесконечно, и нашу идиллию порушил голос матери.       — Люми, солнышко, а мы тебе купили шоко… — как только она вошла, моё тело окутала крупная дрожь. А стоило доброму взгляду резко поменяться на злой — стало куда страшнее. Лишь заглянув туда можно было увидеть всю ненависть в мою сторону. И вот, женский баритон порушил образовавшуюся тишину. — Ты что тут делаешь? Кто тебе дал разрешение?              — Мамочка, пожалуйста, прости! — от животного ужаса мои уши и хвост прижались сильнее к телу. Второй попытался хоть как-то спасти, но едва ли это помогло. Не сумев продолжать долго смотреть в её глаза, я сразу отвёл их. Повернувшись обратно в сторону дома, оставил игрушку, положив так нежно, словно она из фарфора. Поднявшись на дрожащих ногах, медленными шагами направился в сторону женщины. Я не хотел, но мне нужно…       — Мама! — резкий крик сестры вынудил остановиться. А чужие пальцы схватились за моё запястье, не желая отпускать. А то, как они сжимали, показывало всё детское волнение. — Это я попросила его поиграть со мной, потому что мне было одиноко!       Воспоминания резко накатили на меня, напоминая, как однажды её ругали, стоило начать меня защищать. Нельзя ни в коем случае рушить их отношения. Нельзя рисковать, как бы больно ни было. Потому я, убрав чужую руку, получая непонимающий взгляд, через огромную силу улыбнулся, стараясь успокоить, но предательские слёзы потекли из глаз на щёки, а потом покапали на пол. Грудь начала часто подниматься и опускаться, какая-то щемящая боль появилась районе сердца.       — Сестра, пожалуйста, не надо. Не ври, лишь бы защитить меня. Это я виноват, ведь заставил тебя играть со мной. Хватит, прошу. Тебе не было скучно, это я внушил тебе, — еле выдавил из себя самую ужасную ложь в мире. Лучше защитить дорого человека, пожертвовав собой. Смотреть долго в чужие детские глаза невозможно. А когда оттуда потекли слёзы, вовсе вынудило отвернуться, прикрыв очи.       — Сколько раз я тебе повторяла, чтобы ты не называл меня мама?! Лао Энгрин или Лао Эми, заруби себе на носу, — наконец открыв глаза, я глянул на мать, но мне не дала осмотреть её лик резкая боль в районе щеки и головы. Что-то твёрдое оказалось рядом, а потемнение вокруг ушло спустя пару секунд. Я отлетел к стене: резко поменявшаяся картина помогла это понять. Щека теперь горела, а голова начала трещать. Все мысли ушли вмиг. — Почему Люмин плачет? Зачем ты повернулся к ней и заставил себя жалеть?! Какого вообще заставил с собой играть? Твоё наказание будет остаться без ужина, а также будешь заперт до следующего утра в своей комнате. Минчжу тебя не откроет, даже не надейся. Как в прошлый раз не будет.       Я послушно слушал, не смея произнести и звука против. Сегодня она перешла границу. Прежде она никогда не кричала на меня при сестре, в особенности не поднимала руку. Попытка двинуться увенчалась самым большим провалом. Такое чувство, что ещё немного, и моя голова взорвётся. Резкий металлический запах вынудил прикоснуться к носу, видя яркое пятно.       — Братик! Мама, перестань! — с трудом подняв мутный взгляд, я заметил, как сестра закрывает меня, встав в позу звезды. — Братику больно!       Через минуту, может, больше, не знаю, меня схватили за запястье, очень сильно, и было так неприятно. Оно жгло, сильно… Шли мы недолго, а после резкая боль в теле дала понять — бросили в комнату. Звук замка заставил впасть в отчаянье.              Вся боль в теле окутала меня в омут. Она как будто стала сильнее, да так, что слёзы стали течь быстрее, а в горле застрял ком крика. Выдержка уже стала уходить до конца, и этот крик всё-таки вырвался. Слава богу, что у нас в доме хорошая звукоизоляция. Через пару секунд во мне появилась какая-то паника, сердцебиение участилось, а набирать воздух в лёгкие стало сложнее. Я попытался немного привстать, но это оказалась тщетно, и я упал обратно. Только это давало не сильную панику, а когда же всё вокруг потемнело, а в ушах стало звенеть — сильнейшая паника окутала меня. Спустя тридцать секунд всё вокруг побелело, от такого я зажмурил глаза и только через пятнадцать секунд смог приоткрыть их. И сразу же удивился: передо мной стояла прекрасная девушка.

To Be Continued…