Hater моей судьбы

«Утро с чувством неловкости лучше,

чем ночь в одиночестве…» Хенк Муди

✦✦✦✦

      Снова звонит чёртов телефон, но Сокджин продолжает спать в тёплой постели. Вчера он сильно утомился во время съёмки, потому, войдя в дом, тут же кинулся к постели, заваливаясь на неё, так и не раздевшись.       Кое-как открыв глаза, он на ощупь находит будто бы вечность вибрирующий телефон и на автомате сонно отвечает:       — Да блять, задолбали аж с утра! Чего надо? — рычит омега.       — Ты мне ещё тут поматерись — я тебе поганый язык вырву, — рыкнул Юнги. — Я твой менеджер, а не слуга. Поднял задницу и примчался на фотоссесию, о которой я тебе вчера говорил.       Юнги — личный агент Сокджина, альфа со своенравным характером. Именно он из неизвестного омежки из провинции сделал самого знаменитого актёра — можно сказать, слепил из него идеального Ким Сокджина, от которого вся Южная Корея теряет голову. Поверьте, не только альфы — на банкетах иногда к нему подкатывают даже омеги. Этого ходячего секса все хотят присвоить, а омега, в свою очередь, стоит как скала — неприступный и совершенно не покорим. В прессе даже пустили слух, что он никем не тронутый цветок. Многие высмеивали это, ведь ему как-никак скоро стукнет двадцать шесть, так что в мире шоу-бизнеса его можно считать старой девой. Многие режиссёры пытались овладеть им, но, слава всем богам, Юнги был рядом и защищал его от всяких приставучих мух. В прессе также обсуждали и то, что у Сокджина якобы роман со своим менеджером. Писали разное, одно хуже другого.       «Альфа трахает этот цветочек», «Прибрал Сокджина к рукам из-за денег», «Сжалился над беднягой и решил трахнуть», «Новая кукла Мин Юнги», «Игрушка Ким Сокджин» — таковы названия статей, и их была куча, но оба старались не обращать на них внимания, занимаясь своими делами.       Юнги не просто рвал за этого омегу — он видел в нём талант от бога, а также уважал как омегу. Ещё при первой встрече Сокджин произвёл на него хорошее впечатление: когда за дверью была толпа омег, хотевших стать актёрами и готовых на всё — даже ноги раздвинуть перед незнакомцем, Сокджин стал первым, кто влепил пощёчину Мин Юнги. Удар был настолько сильным, что долгое время звенело в ушах. Когда Сокджин хотел уже уйти, Юнги остановил его и протянул ему контракт, сказав, что это была проверка, которую он успешно прошёл. И с того дня началась новая жизнь — жизнь актёра Джини. Этот псевдоним взял омега себе сам, чему Юнги никак не противился, так ещё и впервые зауважал актёров, поняв, что не все такие, как та толпа. И по сей день они идут к вершине славы.       Как и ожидал Юнги, Сокджин ни разу не опорочил своё имя — слухи были, но все необоснованные. А это норма в их мире, ведь и Интернет, и газеты должны на ком-то зарабатывать. Однако это не значило, что, если они переходили рамки, компания собиралась молча наблюдать. Наоборот, она подавала в суд и выигрывала этот процесс. И этот позор прилично портил их репутацию, поэтому многие газеты и интернет-ресурсы старались не выходить за рамки без каких-либо оснований.       — Никуда не пойду, отстань, Юн, — сонно ответил омега. Он очень любил баловать себя утренним сном, этот загруженный график его сильно утомлял. — Я сильно устал вчера.       — Не заставляй меня ехать за тобой. Знаешь же, что сегодня ты должен поработать со знаменитым дизайнером Ким Намджуном. Он хочет, чтобы ты прорекламировал его новую коллекцию. Это немаленький контракт. Ты знаешь, что, если ты не явишься в течение часа, нам придётся выплатить неустойку. Это, сука, большие деньги! Так что бегом поднимайся и приноси свою тушу ко мне, — Юнги старался сдерживать себя.       — Отвали, — Сокджин сбросил звонок и продолжил спать, закрыв себя подушкой.       Юнги злится и ходит по кругу в попытке успокоиться. Он прекрасно знает, что даже если он поедет к нему и привезёт его лично, то они всё равно не успеют. Они уже опаздывали на час, но Юнги попросил у фотографа отсрочку. Но теперь поздно: на студию приехал сам Ким Намджун. Юнги направляется к нему.       — Доброе утро, господин Ким, — протягивает ему руку, в ответ Намджун пожимает её. — У нас такое дело… Сокджин слегка приболел, потому не сможет присутствовать сегодня на фотосессии. Мы извиняемся за предоставленные неудобства и готовы возместить ущерб, который прописан по контракту.       Намджун резко нахмурил брови и недовольно посмотрел на Юнги.       — Но, господин Мин, вы понимаете, что у меня завтра показ в большом зале? Вы и так переносили эту фотосессию несколько раз. Я ждал вас, но что получил в итоге? Из-за вас срывается мой показ. Это вам не шутки, вы прекрасно знаете, какое это мероприятие масштабное. Я вам не проходимец с улицы. Где ваша ответственность? Где ваш Сокджин? Или уже примерил на себя звёздную болезнь? Не рано ли? А я ведь доверился слухам о вашей ответственности, но, видимо, это лишь пустые слова.       — Приносим свои искренние извинения, простите нас ещё раз. Но здоровье важнее всего, от этого никто не застрахован, — Юнги пытался смягчить ситуацию и остудить пыл альфы.       — Они мне не нужны, можете уходить. И где я теперь найду модель для своей фотосессии? Поверьте, вы заплатите сполна, — пригрозил им Намджун.       — Конечно, мы возместим вам весь урон, нанесённый нами, — Юнги убирает руку из захвата другого альфы.       — Мне ваши деньги ни к чему. Прошу, уйдите, — Намджун отвернулся от него, тем самым показывая, что не желает больше вести эту бессмысленную беседу.       Юнги молча уходит. Они реально облажались в этой ситуации.

✦✦✦✦

      С того неприятного инцидента прошло две недели. Намджун, как и сказал, не стал афишировать всё и требовать неустойку. Но, как они узнали позже, показ был отложен на месяц, и это ударило по кошельку альфы. Однако и тогда он ни слова им не сказал. А в тот день Юнги ворвался в квартиру Сокджина и как следует отругал его, словно маленького ребёнка. Но быстро остыл, когда этот хитрец начал извиняться. Был в Сокджине всё ещё тот по-детски невинный взгляд, который мог любого убить наповал. Наивно чистое сердце поражало альфу: оно не изменило своим принципам, несмотря ни на что.       Сокджин возвращается с очередного банкета и валится на мягкую постель, достаёт свой телефон и заходит в инстаграм, чтобы просмотреть свои фотографии, добавленные его ассистентом Чимином. Сегодня этот омега ходил по пятам и фотографировал, а потом выложил в его аккаунт. Сокджин читает комментарии, которых набралось уже больше тысячи. Просматривая их, он натыкается на интересный, оставленный незнакомым аккаунтом, хотя это имя он где-то слышал.

rkvie: «Смени свой стиль, детка».

      Это всё, что было написано. Там ещё была голубая галочка — значит, это знаменитый человек. Зайдя в его профиль, Сокджин увидел имя — RM. Когда он посмотрел его фото, омегу осенило: он прекрасно запомнил этого альфу, ведь когда Юнги материл его трёхэтажным матом, то маячил прям перед носом его фотографией.       Сокджин просмотрел его профиль и фыркнул недовольно:       — Да кем ты себя возомнил, самовлюблённый индюк! Я тебе устрою! Это у тебя нет стиля, малыш, — он разозлился не на шутку.       Потом начал писать под каждой фотографией, и неважно — было это фото альфы или просто моделей, одетых в его коллекцию.       «Безвкусица», «старомодные», «фу, у тебя есть талант?», «ты лучше стань дизайнером для игрушечных кукол» — Сокджин написал это под каждым постом Намджуна, а их было всего девяносто два.       Строча комментарии, он и не заметил, как заснул с телефоном в руках.       Наступило ненавистное омегой утро. Снова эти раздражающие звонки. А потом как снег на голову вошёл в спешке Чимин, начавший будить его.       — Джини, вставай! Ты что натворил? Юнги в ярости, он едет убить тебя, вставай давай!       — Что на этот раз? — сонно протирая переносицу, спросил омега. — Что, где-то взорвалась бомба и виновником делают меня? Или надвигается цунами из-за того, что я проспал? Что на этот раз? Как же всё достало, я как будто попал в день сурка.       — Лучше бы цунами, а это хуже. Ты что вчера натворил? Почему захейтил Ким Намджуна? Теперь вас бурно обсуждают в интернете. Ты прокомментировал каждое его фото, ты хуже антифаната. Что ты сделал? Юнги в ярости, он уже едет сюда, — Чимин тянет его за руку: — Вставай, прячься, — в то же мгновение открывается дверь, впуская злого Юнги.       — Ах ты гадёныш, иди сюда, — альфа шагает в его сторону, омега от страха вскочил с постели — сонливость как рукой сняло.       Они крутились по спальне, потом Сокджин, взяв Чимина за плечи, спрятался за ним. Юнги же пытался всё достать его.       — Что на тебя нашло, Юн? Успокойся, прошу, — умолял омега.       — Смотри, ещё указывает мне! Я твои пальчики сломаю, чтобы ты печатать гадости не мог. Что это? — он показывает телефон, на экране которого высветилась главная новость этого утра — интернет-статья «Мой хейтер судьбы», а чуть ниже — «Джини хейтит Намджуна. Это пиар или у них такие взаимоотношения?» и «Покорит ли наш цветочек этого бабника?» Таких заголовков была куча. Чем дальше листать, тем ужаснее были они.       После долгих лекций и нотаций Юнги ушёл, чтобы решить эти проблемы и утихомирить прессу. Нужно выйти с объявлением, иначе молчание ни к чему хорошему не приведёт.

✦✦✦✦

      Дни шли, а их перепалки продолжались, несмотря на угрозы со стороны Юнги. Намджун тоже не отставал: писал под каждым новым постом, чем бесил Сокджина.       В один из таких дней пришёл Чимин.       — Джини, у тебя сегодня на вечер назначен банкет. Ты должен быть готов к семи часам вечера. Юнги предупреждает, чтобы ты не опаздывал.       — Как же я устал от этого всего! Хорошо, буду готов, — недовольно ответил омега, а потом посмотрел на Чимина, который всё ещё стоял в его комнате. — Что ещё, Мини?       — Не знаю, как сказать, но там будет и Намджун. Юнги дал чёткий указ не пересекаться с ним сегодня. Вся пресса будет там, и, поверьте, все взгляды будут прикованы к вам обоим — вы самая обсуждаемая пара этого сезона.       — Какая ещё пара? Не зли меня. Он мне не пара, и это понятно, — с презрением ответил он. Когда Чимин уже собрался уходить, Сокджин остановил его: — Стой-ка, Мини, а сходи-ка ты в аптеку.       — Зачем?       — Купи мне самую сильную виагру, — он протянул свою карточку ассистенту.       — Ты что удумал? Нам проблемы не нужны. Ты же знаешь: Юнги и так на волоске висит, у него из-за вас будет нервный срыв.       — Не переживай, будет весело. Только весело мне, а вот этот индюк ответит за всё, — ухмылка не сползала с его лица.       Чимин, повинуясь, молча вышел из комнаты — у него и выбора-то нет.       Купив то, что просил его Сокджин, он вернулся и протянул пакетик уже красиво одетому омеге. Он был готов идти на банкет, и, похвалив Чимина за быструю работу, он положил виагру себе в карман, направившись к выходу. План в голове казался идеальным. Ему хотелось отомстить за всё, и её увидят все, кто будет там. Альфа как следует опозорится.       Они приехали на место проведения банкета, где один за другим приезжали дорогие машины, из которых вылезали расфуфыренные омежки, державшиеся под ручку со своими папиками. Сокджина тошнило от таких показух, но выбора особо не было.       В большом холле Сокджин подошёл к одному из официантов, обслуживающего гостей, и потянул его в укромное место, чтобы долой от чужих глаз.       — Смотри, ты хочешь заработать немного денег?       — Мне бы не помешало, — ответил официант.       — Вот эту виагру добавь в шампанское и отнеси вон тому альфе, — Сокджин указал на него рукой. Намджун стоял и мило беседовал с кем-то. — Добавь ему одну таблетку, — он снова посмотрел на него и, увидев на его лице улыбку, решил удвоить дозу: — А хотя знаешь, добавь все две, пусть у него будет праздник, незабываемая ночка, так сказать.       — Но это же много.       — Делай, как я сказал, — омега достал кошелёк и, взяв оттуда пятьсот долларов, положил незнакомцу в карман, а тот, увидев деньги, радостно побежал исполнять то, что ему приказали.       Сокджин стоял и пристально наблюдал за ним, фыркая себе под нос, видя, как к Намджуну подходят омеги, как пчёлы на мёд, и крутятся возле него, а этот истинный джентльмен зацеловывает им нежные ручки. А когда к нему подходили официанты, предлагая выпить, он не задумываясь опрокидывал один стакан за другим. Когда подошёл другой официант, альфа взял предложенный им стакан и залпом выпил, Сокджин чуть не завизжал от радости. Омега и сам не отставал от Намджуна, он успел прилично выпить.       Тогда же к нему подошёл Юнги и, взяв за локоть, зашептал на ухо:       — Сокджин, дорогой, ты что творишь? Ты уже шатаешься, на ногах еле стоишь. Ты ведь прекрасно знаешь, что не переносишь алкоголь, но всё равно налегаешь на него, — чуть сжал его предплечье.       Омега вырвал руку и просто выбежал из холла, направляясь к туалету, — его сильно тошнило. Он ввалился в первую попавшуюся уборную, даже не посмотрев, была ли она омежьей. Забежав в кабинку, Сокджин упал на колени — его вырвало. Хоть убейте, но омега совершенно не переносит алкоголь, даже в маленьких дозах.       Чуть придя в себя, он вышел из кабинки. Перед глазами до сих пор всё плыло, всё было похоже на видео плохого качества, однако он кое-как смог разглядеть, как кто-то, стоя у раковины, прижимал омежку к стене.       — Эй, вы совсем охренели! Что делаете в уборной омег? Ну-ка кыш отсюда, — икая, прорычал Сокджин.       Омега испугался и сбежал из уборной, а Сокджин, прислонившись к дверце, смотрел и прищуривал глаза, пытаясь различить черты лица. Когда наконец-то удалось сделать это, он ахнул — перед ним стоял Намджун, весь покрасневший, часто дышал, его запах крепкого мартини всё больше сгущался в воздухе. Сделав пару шагов, он приблизился к нему и, уложив руки по обе стороны двери, прижал омегу к себе.       — Ты что творишь? Вышел отсюда, это туалет для омег, — рыкнул он, чувствуя железный стояк, прижавшийся к его члену, и он был настолько твёрдым, что чувствовался через слой тканей. — Отойди от меня, твой запах… — Сокджин дышал часто, его душили эти феромоны.       — Да неужели? Это уборная для альф, а не омежье место, — он плотнее прижал его к дверце, как вдруг она открылась, альфа еле успел схватить Сокджина за талию, крепко прижимая к себе.       Они медленно вошли в кабинку. Намджун взглядом бегал по его лицу. Как же он раньше не заметил? Хотя вживую не видел ни разу. А омега был слишком красив: этот взгляд, эти румянцы на щеках, а эти розовые пухлые губы идеального контура, что так и манили к себе. Аромат утренней росы заполнил лёгкие, туманил разум ещё больше.       — Утренняя роса, — Намджун приблизился носом к пахучей железе, начав часто дышать.       Сокджин от такого напора возбуждался. Чужой запах и стояк, давящий на его член, делали своё дело. Омега менялся на глазах, хотя под виагрой был альфа, а не он. Намджун целовал бархатную кожу, слегка всасывал, оставляя отметины на белоснежной коже. Сокджин, переместив руки на его крепкую шею, вплёл пальцы в волосы на затылке, сжимал их, прижимая к себе, и застонал от горячих губ. Альфа нагло блуждал по телу, своевольничал, трогал, сжимал, а потом вовсе взял затвердевший член и начал сжимать его поверх одежды, вести вверх и вниз. Сокджин задышал часто, застонав громче. Услышав шаги, Намджун припал к губам, пытаясь тем самым закрыть его рот. Но это ухудшило ситуацию, ведь оба утонули в страстном поцелуе. Их больше не интересовали посторонние, были лишь они и никого больше. А тот, кто был за дверью, пробубнив что-то, оставил их наедине.       Альфа быстро пустил руку в классические брюки и сжал твёрдый член. Омега отстранился от губ Намджуна и, откинув голову назад, соприкоснувшись со стеной затылком, принимал эти ласки. Намджун расстегнул пуговицу брюк и стянул их вместе с нижним бельём, а затем опустился перед ним на колени и начал вбирать в рот омежье возбуждение.       — М-м-м, Джуни-и-и… — застонал омега, сжимая его волосы. Он пытался управлять процессом, держа голову, и начал вбиваться в его рот.       Намджун лишь принимал удовольствие, он впервые делал минет, но понимал одно — стоны Сокджина его возбуждали хлеще любого афродизиака. То, как гладкая головка упиралась в стенки горла, доставляло ему удовольствие. Быстро расстегнув брюки и взяв член, который уже весь покраснел от возбуждения и был предэякуляте, Намджун начал дрочить себе в такт толчкам омеги. Сокджин сжимал волосы и вгонял член до конца.       К кульминации они пришли вместе, причём очень быстро. Альфа принял всю жидкость омеги и, сглотнув, поднялся, а Сокджин, увидев это, потянул его к себе, начав целовать, пуская язык в его рот, пробуя свой слегка солоноватый вкус. Этот омега срывал крышу Намджуну, член снова налился кровью, несмотря на то, что пару секунд назад он кончил.       Отпустив губы, Сокджин, посмотрев ему в глаза через пелену возбуждения, прошептал:       — Хочу тебя, Джуни.       Намджун молча надел брюки, проталкивая возбуждение в боксеры, потом прикрыл это рубашкой, не став её заправлять. Он помог и омеге собраться, стараясь убрать следы их страсти, и, взяв за руку, направился к выходу. Сокджин, шатаясь, шёл по пятам. Они вышли через чёрный вход. И, когда подъехала его машина с водителем, Намджун, взяв его на руки, сел на заднее сидение, укладывая изнывающего омегу на свои бёдра. Пока Намджун приказывал водителю ехать в особняк как можно быстрее, Сокджин оседлал бёдра альфы. Он начал снова целовать его, попкой медленно протираясь об его член. Намджун рычал, прикусывая губы, это пытка словно длилась вечность.       Приехав в особняк альфы, Намджун, выйдя из машины, опустил омегу на землю. Войдя в дом и прислонив к стене, он приказал:       — Стой здесь, детка, — а сам отошёл на кухню, чтобы отпустить всю прислугу: ему очень хотелось разложить омегу на всех поверхностях, и было видно, что омега у него очень громкий.       Когда все в спешке оставили особняк, Намджун вернулся к тому месту, где оставил разгорячённого своего омегу, но, не застав его там, рыкнул во весь голос, начав искать его в большом особняке. Только по дороге в бассейн начал находить одежду Сокджина по частям. Когда уже стоял у большего бассейна, Намджун увидел, как омега купался лишь в одном нижним белье. Намджун, не выдержав, стиснул зубы от красоты и решил запечатлеть это божество для себя, потому, взяв телефон, сделал пару фотографий. Положив его на столик, он начал быстро раздеваться, ведь омега уже манил его пальцем.       Намджун прыгнул в воду и, подплыв к своему омеге, приобнял его, страстно и мокро целуя. Через пару минут они отстранились.       — Хочу тебя, детка, — прикусывая мочку, прошептал альфа.       — Я тоже, м-м-м, — обвив шею руками, а ногами — талию, прицепился к нему, как пиявка.       Альфа вышел из бассейна, не отпуская Сокджина, целуя мягкие губы, и вошёл в первую в спальню, расположенную ближе всех. Войдя внутрь, ориентируясь на уличный свет, подошёл к большой кровати и уложил на неё. Начал расцеловывать прекрасное тело, оставляя следы. Спустив мокрое белье, откинул его куда подальше, а затем снял боксеры и с себя, и снова придавил изнывающее тело. Руками нежно коснулся колечка, отпустив губы, пристально смотря в эти глаза.       — Джуни, не делай мне больно, прошу, — захныкал, когда подушечки пальцев слегка надавили на колечко. — У меня никогда никого не было, — прошептал Сокджин.       Намджун резко убрал пальцы. Возбуждение немного отступило на второй план от услышанных признаний.       — Я у тебя первый? — расширив глаза, спросил он.       — Да, я хочу тебя, только не делай больно.       Намджун поднялся.       — Я сейчас приду, хорошо? Мне нужно принять душ, — альфа ушёл, несмотря на протесты.       Зайдя в ванную, встал под холодный душ, где начал надрачивать себе, пытаясь утихомирить внутреннего зверя, ведь он хотел не руки, а горячее тело омеги по ту сторону стены. Но мысли прогонялись прочь.       — Нельзя, Намджун. Чего бы он ни делал — это его первый раз. Чего бы он ни хотел — это не должно быть так, по пьянке и бог знает с кем.       Через час альфа вышел, весь измученный стояк кое-как отпустил. Сокджин в это время уже мило посапывал на его постели, Намджун улыбнулся этому виду и укрыл его.       — Джуни, это был я. Я виагру дал тебе, — сквозь сон сказал он.       Улыбка стала ещё шире, и теперь его пазл сложился. Собрав вещи, он красиво положил их на стул, а затем лёг рядом. Омега быстро уложил голову на горячую грудь и уснул крепким сном, а Намджун вдыхал этот дивный аромат утренней росы, пытаясь уснуть, одной рукой поглаживая по спине омегу.

✦✦✦✦

      Утро наступает с головной боли и когда лучи солнца неприятно падают в глаза, заставляя сильнее зажмуриться. Сокджин открывает глаза и смотрит по сторонам, пытается собрать картину перед глазами воедино. Когда это удаётся сделать, он понимает, что это не его дом. А потом смотрит в сторону, так как его окутывает некий запах мартини, видит рядом с собой Намджуна, который крепко спит на животе, одна его рука покоится на его талии. Сокджин ахает, а после этого резко прикрывает рот в ужасе — внутренняя паника не покидает его. Сердце предательски сжимается, плохое предчувствие не покидает, он медленно приподнимает белое одеяло и видит нагое тело. Резко спрыгивает с кровати и, на ходу схватив одежду, выбегает из комнаты. Быстро одевается, одновременно ища в этом огромном доме выход. Найдя его, сбегает со слезами на глазах, ужасаясь своим мыслям.       «Что за чёрт? Неужели ты отдал свою девственность по пьяни, почти незнакомому альфе? Будь ты проклят, Ким Сокджин!» — ругая себя мысленно, выбегает за территорию.       Приехав домой, он принимает душ, а после валится на постель. Как бы омега ни пытался собрать эпизоды прошлой ночи воедино — сделать это не получается, потому становится ещё больней.       Сокджин не помнит, как провалился в сон. Просыпается он ближе к вечеру от настойчивого видеозвонка. Видит неизвестный номер — отвечать не спешит. Потом, встав с кровати, направляется в кухню, быстро готовит рис и мясо. Сев за стол, начинает кушать. Тут снова эти звонки, и он решает ответить. А там Намджун.       Сокджин хочет сбросить звонок, но альфа останавливает, быстро говоря:       — Стой, не отключайся, прошу.       — Чего надо? Ты получил, что хотел? Отомстил мне по полной, я проиграл тебе и сдался, твоя коварность поражает. Я склоняю голову, — язвит Сокджин.       Намджун молча слушал каждое резкое слово в свой адрес.       — Ты закончил? А теперь слушай меня сюда: той ночью ничего не было. Мы не спали с тобой, я не трогал тебя. Это низко для меня — пользоваться пьяным омегой, так ещё это был твой первый раз, я не смог бы поступить с тобой так. Как бы ты больно ни сделал мне, я знаю, что ты добавил в шампанское виагру, ты лично признался во сне.       — Ты не врёшь? — не веря в сказанное, переспросил омега.       — Спроси у своей сладкой попки, она же не болит, правильно? Как бы нежен не был бы альфа в первый раз, но дискомфорт всё равно будет, глупенький, — рассмеялся альфа.       — Ну простите, я не такой опытный, как вы, — более мягко ответил Сокджин.       — Я хочу пригласить тебя на свидание, Джини, — серьёзно сказал Намджун.       — Ты хочешь встречаться со мной?       — Да, почему бы и нет? Я только собирался к тебе. Если бы ты не ответил ещё раз, я бы уже ломился к тебе домой.       От этих слов прошлась некая дрожь по всему телу, и омега в ответ засмущался. Внутри всё отпускает, и Намджун встаёт перед глазами в другом образе — более достойным прежнего.       — И как я объявлю о том, что случайно связался с тем, кого хейтил долгое время? — Намджун не выдерживает этих слов и хлопает в ладоши. — Мне это припомнят.       — А вот об этом нужно было думать заранее, поздно сожалеть, — смеётся альфа. — Врать своим фанатам очень плохо, а мне очень обидно, знаешь?       — Но сейчас не время… — улыбкой отвечает Сокджин.       — Могу сразу скинуть твои голые фотки из моего бассейна, где ты плескался вчера.       Тут омега резко давится рисом от услышанного и отводит лицо в сторону. Намджун, смотря на это, смеётся во весь голос.       — Будешь играть по моим правилам, детка, — чётко обозначает свою позицию альфа.       — А вот и компроматы пошли, Джун. Ты, кажется, забыл, что я твой бывший хейтер. Скоро буду бывшим парнем, если не успокоишься. Да, это была минутная слабость, страсть, наваждение. С кем не бывает. Признаюсь, ты очень хорош в минете, — омега резко закрывает рот от всплывших воспоминаний и тех чувств, которых испытал той ночью.       — Джуни-и-и, м-м-м, я хочу тебя, — повторяет слова омеги. — Может, повторим?       — А нечего было меня провоцировать, прижимая к кабинке, ещё твой запах, накачанное тело, которое ощущалось через слой одежды, и этот стоя… — не успевает договорить, как начинает икать.       Намджун лишь смеётся, прикрыв рот. Омега слишком милый, подмечает для себя мысленно.       — Нет-нет, этот смех сводит с ума, — альфа переменился в лице и стал серьёзном, смотрел своим обжигающим взглядом, словно прямо в душу. — Хорошо, завтра встретимся, — сдался ему Сокджин.       — Нет, я сейчас же приеду к тебе, я больше ни секунды не хочу быть вдали от тебя.       — Но нет… — не успевает договорить, как альфа отключает телефон.       Сокджин резко подпрыгивает с места и начинает убирать стол, а потом бежит в спальню, сбрасывая все вещи из гардероба, выбирая нужный ему наряд. Но всё не то, всё выглядит не так. Но наконец-то останавливается на белой рубашке, красном костюме, который прилегает к телу и выделают изящную фигуру. Красиво уложив волосы, наносит на лицо лёгкий макияж, подчёркивает блеском свои пухлые губы.       Время пролетело быстро, пока он собирался. Во время того, как Сокджин толкал кучу одежды обратно в шкаф, в дверь постучали. Омега, кое-как закрыв дверцу, вышел из комнаты. Последний раз поправив волосы уже у входа, он открыл дверь. Там стоял альфа, одетый во всё чёрное, в руках его были букет из красных роз и бутылка хорошего вина.       — Ты так быстро, — игриво сказал Сокджин, взглядом изучая его с ног до головы.       — Это тебе, — Намджун протягивает ему цветы. — Не знал, какие ты любишь, но думаю, что эти тебе понравятся.       Сокджин забирает букет и вдыхает их аромат, следом поднимая глаза. Бросив цветы на пол, он тянет альфу за галстук и увлекает в страстный поцелуй. Намджун освобождает руки от бутылки вина, начиная нагло блуждать ими по чужому телу, отмечая прекрасные рельефы. Намджун сжимает сочные ягодицы и, чуть спустившись к бёдрам, разводит их в стороны, поднимая и тем самым заставляя обнять ногами свой торс.       — Где спальня, детка? — разорвав поцелуй, спрашивает он.       Сокджин, крепче ухватившись за шею, указывает в сторону нужной комнаты. Они быстро забегают туда.       Намджун кладёт пылающее от желания тело на мягкую постель и нависает над ним. Смотрит в глаза, в их отражении видя лишь себя. Сокджин в ответ рассматривает его, потянув руки к накаченной груди, и, схватив по обе стороны, стягивает шёлковую рубашку, пуговицы которой разлетаются по постели, открывая шикарный вид рельефного тела. Омега губами мажет по соскам, ключицам, поднимаясь к чувствительной шее, прикусывает мочку, заставляя гортанный рык сорваться с уст Намджуна. Альфа сильно сжимает тонкую талию.       Быстро сняв с себя одежду, оставив лишь боксеры, Намджун возвращается к своему омеге. Медленно раздевает Сокджина, оставив лишь бельё, однако омега сам снимает его, считая его лишним, совсем не нужным.       — Ты слишком смелый для девственника.       — Это всё ты, Джуни…       Намджун целует каждый сантиметр желанного тела, оставляя багровые засосы. Дойдя до розовых сосков, засасывает их, играет пальчиками. Сокджин извивается, выгибается, как кошка, от этих мучительно медленных ласк. Когда пытка становится невыносимой, он начинает умолять.       — Пожалуйста, Джуни, — повернув голову к подушке, достаёт оттуда смазку и презерватив.       — Я вижу, кто-то готовился, а я-то хотел обычного свидания.       — Всё будет, мы пройдёмся по всем пунктам, которые проходят все влюблённые, только не сейчас.       Намджун не желает больше мучить любимого, потому, взяв смазку и налив её на пальцы, чуть разогрев её, приставляет к колечку и медленно вводит в узкое нутро один палец. Двигает им, а когда омега привыкает, добавляет второй и на манер ножниц раздвигает гладкие стенки. Чувствует, как по пальцам стекает тёплая природная смазка омеги. Намджун, целуя рёбра, слегка кусает их, целует плоский животик, а потом и тазовые косточки, слегка прикусывая клыками, и доходит до члена, который весь сочится от этих ласк. Лижет маленький омежий член снизу вверх, следом спускается к сфинктеру и языком толкается в горячую узость. Начинает делать римминг, раздвигая податливое колечко, которое расслабляется и поддаётся его ласкам всё больше. Сокджин стонет во весь голос, прогибается, в пальцах сильно сжимает простыню. Ноги скользят, раздвигаясь всё больше.       Сокджин больше не выдерживает этого и, присев, тянет за голову альфу. Он целует его, пробуя на вкус свою смазку, следом кусает нижнюю губу и рычит.       — Либо ты берёшь меня, либо я сделаю это сам. Если хочешь отомстить мне, это не лучший способ, дорогой дизайнер.       — Я не хочу мстить тебе. Я лишь хочу, чтобы тебе не было больно. Я не хочу, чтобы ты разочаровался в сексе, — ладонями гладит по щекам, доказывая искренность своих слов. — Не хочу, чтобы ты разочаровался во мне.       — Этого не будет, только будь нежен, хотя я верю тебе. Теперь иди сюда, — омега тянет его на себя.       Намджун, привстав, снимает с себя остаток одежды и возвращается к омеге. Взяв смазку, наливает на пальцы, а после проходится по члену и приставляет к сфинктеру головку. Смотрит пристально в глаза Сокджина, следом переводя взгляд на губы, и начинает их нежно целовать, плавно толкаясь в омегу. Войдя наполовину, останавливается, омега в ответ обвёл его руками и ногами. Ногтями Сокджин впился в спину альфы — было больно, но не так, как он себе представлял. Ему казалось, что альфа разорвёт его на мелкие кусочки, и этот страх не давал перешагнуть через него и отдаться кому-либо. А ещё ему хотелось кого-то особенного, и этим особенным стал Намджун, и Сокджин точно не прогадал.       Альфа не двигался в порыве страсти, а давал время организму Сокджина привыкнуть и принять инородный орган, ранее ему неизвестный. Омега понимал, как сейчас сложно ему: сдерживать своего зверя — задача не из простых.       Сокджин, чуть придя в себя, начал самостоятельно насаживаться на орган альфы, но Намджун остановил его, чтобы он не навредил себе. Начал плавно входить до самого конца, постепенно медленно вбивался в жаждущую дырочку. А после, когда омега полностью расслабился и отдал контроль в его руки, Намджун ускорился, попадая по простате головкой.       Сокджин от этих криков наслаждения и блаженства полностью сорвал голос и расцарапал, как котик, спину альфы. Но Намджун и не противился, его организм сейчас не чувствовал ничего, кроме узких стенок, сжимающих его изнутри, отдавая жар и сводя каждым входом с ума. Вот как срывал крышу ему этот омега. Оба терялись в пространстве и наслаждении вновь и вновь.       Сокджин подходил к своей кульминации, изгибаясь всё больше, рот его открывался часто — воздуха катастрофически не хватало. Омега кончил первым, обильно изливаясь на свой живот, пачкая обоих. Веки прикрыты, и приятная нега, как лава, растекалась по телу, отдавая свой жар. Оргазм был таким ярким, что в животе порхали одни бабочки. Намджун, сделав последний толчок, когда его сжали узкие горячие стенки, тоже кончил с гортанным рыком, повторяя имя своего омеги.       Уложив голову на плечи, Намджун часто дышал. Когда узел набух, оба поняли, что забыли про контрацепцию.       — Это… Это… — всё ещё задыхаясь, закатывая глаза, бредил Сокджин.       — Да, это сцепка. Извиняться не буду, ты теперь мой навсегда, — поцеловал место метки и слегка прошёлся клыками. Ему невероятно сильно хотелось пометить эту утреннюю росу, сделать своим навсегда.       — Твой, твой, — крепко обнял и, когда новая волна прошлась по телу, оставил свою метку, глубоко проталкивая свои маленькие клыки, потом отпустил и лизнул пару раз. — Ты теперь мой, — утвердил омега, смотря на свою метку.       — Детка, ты мой навсегда…       Может, они и не признались в любви, но слова иногда решают не всё. Чувства и действия — вот лучшее доказательство любви…