Он великолепен

      Вспышка криптонита ослепляет, мгновенная боль, а затем — тьма.       Кларк открывает глаза.       — Родной!       Над ним склоняется плачущая женщина, и только через минуту он понимает — он видел ее раньше. Это не Марта, это его биологическая мать с Криптона — Лора Лор-Ван. Кларк хотел бы отшатнуться, но тело его совершенно не слушается. В следующий момент, он понимает, что кроме лица родительницы, весь остальной мир размыт для него.       — Что происходит? — хрипит Кларк не своим голосом, более высоким, юношеским что ли.       — Ты в больнице, сынок, — успевает сказать Лора прежде, чем ее оттесняет врач. — Но теперь все будет хорошо!       Несколько часов проходит перед тем, как Кларк принимает тот факт, что, кажется, переродился в теле простого человека. По словам доктора ему 17, он живет в Лондоне вместе с семьей: мамой, отцом и младшим братом, он только что закончил очередной класс в частной британской школе и, кажется, на летних каникулах совершил попытку суицида.       Кларк хочет взглянуть на себя в зеркало или вернуться в свой теперешний дом, чтобы убедиться в том, что не сошел с ума, но в реанимации ему не разрешают двигаться, а затем его переводят в закрытое крыло для подростков с ментальными проблемами, где зеркал не предполагалось, как и многого другого.       В реанимацию к нему пускали только мать, именно она застала момент его пробуждения. Позднее он знакомится со всей своей семьей. Он уже догадывается, что увидит Джор-Эла, так и происходит. Только его отца зовут Джордж Эллиот, а мать — Лора Эллиот, младший брат Стив чем-то напоминает Кларку самого себя в детстве.       Соответственно, никакой фамилии Кент он сам не носит. И это больше всего делает происходящее вокруг странным. Кларк Эллиот. Человек. Юный и хрупкий. Со слабым телом и нежной душой.       Кларк сразу отмечает свое физическое состояние — он чрезвычайно близорук, а ещё он полный. Руки и ноги, живот, на ощупь даже щеки — все имеет излишний объем. Когда с ним начинают работать психологи, то выясняется, что его полнота косвенно служит причиной самоубийства.       Нелюбовь к себе, систематические издевательства в школе, кризис ориентации, излишняя чувствительность также играют немалую роль. Кларк, конечно, не мог ничего этого знать. На сессиях со своим лечащим врачом он честно говорит, что не помнит ни саму попытку, ни причин для нее. Чтобы проверить лжет ли он, ему с величайшими предосторожностями дают прочитать его предсмертную записку.       Ему жаль парня, душа которого покинула это тело. Тот запутался, боялся кому-либо довериться, испытывал психологическое насилие от одноклассников и выбрал неподходящий объект для влюбленности — полный набор факторов риска для подростка. Но хотя Кларку и жаль, он сам не испытывал ничего из этого, и поэтому врачам приходится ему поверить.       Все летние каникулы он проводит в клинике. Иногда ему кажется, что вот-вот и он проснется в своей прежней реальности, но этого не происходит. Таблетки, индивидуальные сессии и групповые занятия — так проходят его дни. Он не признается, что совсем ничего не помнит про себя прежнего. Опасается, что тогда его не отпустят отсюда вовсе. Поэтому Кларк по максимуму использует время посещений. Из общения с семьей он выхватывает любые крупицы информации о предыдущем владельце тела и складывает все в общую копилку.       Хорошо, что прежде Кларк слыл замкнутым, а значит, мало кто так уж сильно удивится изменению его характера. Главное, это казаться нормальным для его семьи до совершеннолетия. Ему совсем не улыбается проводить свое время в психушках, как бы красиво те не назывались.       Он возвращается домой в начале осени. Все доктора дают ему положительные прогнозы, но мама Лора все равно решает сразу не отправлять его в школу. Они с отцом вообще хотят, чтобы Кларк сменил учебное заведение, но тот отказывается.       — Разве это решит проблему? — спрашивает он. — Кто даст гарантии, что в новой школе, я не столкнусь с тем же самым?       Его родители оказываются на удивление неплохими, для тех, чей сын пытался покончить с собой. В какой-то момент они просто переключили свое внимание на младшего сына и позволили старшему считать, что он для них не важен. Произошедшее раскрывает им глаза на многое, творившееся с их Кларком, и они бесконечно пытаются загладить свою вину. Жаль, что их настоящий сын так и не узнает, как заблуждался на их счет.       Теперь Кларк может полностью оценить свою внешность. Он выглядит похоже на себя самого в старших классах, но только полным. Очки теперь не часть его камуфляжа, а необходимость. Зрение пока поправлять ему нельзя, как и носить контактные линзы.       Кларку непривычно и он решает что-то предпринять. Он всегда был мускулистым, ему чужды были людские проблемы с тренировками, с ограничениями в еде и подсчетом калорий. Теперь он просто начинает бегать по утрам, делать отжимания, пресс и силовые упражнения днем. С удивлением Кларк отмечает, что ему не очень и тяжело, но все это не доставляет ему ни капельки радости. Его тело любит растяжку. Она одна приносит ему удовольствие, ну и все на этом.       Кларк мог бы пересилить себя, заставить это тело трудиться, часы, дни, годы спустя добиться идеального результата. Вот только зачем? Он больше не Супермен. Он, наконец, никому ничего не должен. Кларк будет делать только то, что хочет на самом деле. А сейчас он хочет быть медленным, подольше нежиться в постели, вкусно кушать и делать чертову растяжку.       Достигнув гармонии с самим собой, он всё -таки отправляется в школу. Его отвозит Джор-Эл и долго не хочет выпускать из машины, болтая о том и этом.       — Если что-то случится, сразу же звони. Я тебя заберу, — наконец, говорит отец и крепко сжимает его плечо. Волнуется.       В школе про попытку суицида и про лечение Кларка в клинике знают только в администрации. Родители до сих пор ведут переговоры с директором о буллинге и наказании виновных, но все упирается в оглашении всех фактов, связанных с их сыном. Кларку на самом деле все равно. Он готов встретиться и сам разобраться с обидчиками, поэтому решительно идет к воротам учебного заведения.       Все вокруг для него выглядит непривычно, не так как в Америке. Ученики тут, как и он сам, в форме. Школа огромная и располагается в старинном красивом здании. Школьный двор огромный, засажен деревьями кустарниками и газоном. Выглядит все так, будто с картинки.       Накануне Кларку пришлось досконально изучить план школы и ее окрестностей, заучить наизусть какой кабинет находится на каком этаже, соотнести это со своим расписанием. Иначе заблудиться тут для него легче легкого.       Он вроде бы во всеоружии, но к его удивлению немного волнуется.       Ученики собираются во дворе группками и общаются. На него никто не обращает внимания, но и не нападает, и Кларк решает не задерживаться и сразу пройти в класс.       В следующую секунду на него налетают сзади и толкают в плечо.       — А это ты, Эллиот! — обращается к нему какой-то тощий парень с вытянутым лицом. — Смотри, куда идешь!       — Это ты на меня налетел, — хмыкает Кларк и смотрит прямо обидчику в глаза.       «Серьезно?! Вот так сразу и так тупо?», — думает он.       Парень уводит взгляд и тут же сникает, съеживается и спешит скрыться в толпе.       — Привет, Кларк! — раздается приветствие неподалеку. — Как жизнь?       Прямо перед ним появляется Брюс Уэйн собственной персоной. Совсем юный и немного смешной, но все равно красивый и узнаваемый.       — Привет! Хорошо! — на автомате отвечает Кларк и немного подвисает от неожиданности. Это первый и пока единственный человек, с которым он был близко знаком в своей прошлой жизни.       Кажется, их «глазной контакт» затягивается, но Брюс даже не думает его прерывать, пока его в спину не толкает приятель. Они уходят.       «Неловко», — думает Кларк и убегает учиться.       На втором занятии он открывает тетрадь по истории, в которую так и не заглядывал, впрочем, как и во все остальные, и видит «ЭТО!»: именем Брюса Уэйна заполнены все поля.       «Черт!» — ругается про себя Кент. В предсмертной записке имени «его» возлюбленного названо не было. Теперь понятно, почему. Брюс и в этой реальности тоже долбаный красавчик с золотой ложкой в заднице.       В перерыв Кларк выбирается наружу и разваливается на газоне прямо под каким-то кустом. Ему хочется спать, но сэндвич сам себя не съест.       — Брюс Уэйн, что это такое было утром?! — вдруг слышится неподалеку. Голос парня звучит обвиняюще и немного насмешливо. — Ты чуть не съел бедняжку Эллиота глазами!       — И что такого? — небрежно отвечает Уэйн.       — Ты это серьезно? — уточняют у него шокировано.       Ответ Брюса звучит достаточно зло и жестко:       — Меня достало, что все считают будто он какой-то не такой! Что с ним не так?!       Собеседник молчит.       — Прости, — наконец, говорит он. — Я не то имел ввиду. Просто, удивился. Тебе он нравится?       — Да. И я не могу понять, почему никто не видит его, как я?       Кларк потрясенно слушает в своем укрытии. Кажется, его бедное сердце пропускает пару ударов.       — Как это? По-моему он обычный.       Брюс ну очень громко фыркает.       — Вовсе нет. Надо шире смотреть на вещи. У него прекрасная кожа. Никто из моих знакомых не смог избежать прыщей, и даже я до сих пор борюсь с ними. У Кларка же их никогда не было, у него совершенно ровная белая кожа. Когда он смущается, румянец выступает на щеках неровно, но так красиво, будто розовые пятна на боках недозрелого персика. Так краснеют только в книгах. У него великолепное лицо, глаза, волосы. Он сам великолепный. Но все прицепились к его полноте и очкам, мы что в началке? Смотрите через призму каких-то ущербных представлений, через жопу в общем!       Уэйн говорит запальчиво и горячо, понятно, что давно хотел высказаться и, наконец, это делает.       Кажется, Кларк готов прослезиться.       — Мы великолепны, — шепчет он и себе и бывшему владельцу тела. — Слышал?       — Брюс! — звучит прежний голос уже немного восхищенно. — Никогда бы не подумал, что ты такой романтичный. Ты умеешь так говорить?! Эллиоту повезло. И, кажется, я понял, почему ты пол-лета проторчал в дисциплинарном классе.       — Эти уроды пересекли черту! — заявляет Уэйн. — Если еще хоть кто-нибудь посмеет так с ним обращаться…       Брюс не заканчивает, но все и без этого понятно.       Друзья обрывают разговор и уходят.       «Вот, блядь!» — ругается Кларк про себя.       «Почему ты так поспешил? Почему? — спрашивает он в пустоту. — Все, о чем ты мечтал, было прямо перед тобой».