Так будет всегда

      Земля трещала по швам. Ее ядро содрогалось, а поверхность сминалась в гармошку, моря выходили из берегов, океаны поглощали сушу. Планета словно пыталась сбросить с себя остатки человечества и его цивилизаций.       Спасательные корабли еще взлетали, но Спок не стремился уничтожать их. Жалкие крохи выживших, людишки, - пусть живут, до них ему не было никакого дела. Он преследовал совсем иную цель.       Отставной капитан Кирк висел на дисциплинарной дыбе и беспомощно наблюдал за тем, как разрушается его родной мир.       — Ну, как тебе зрелище? — поинтересовался Спок.       Он сам удобно расположился в капитанском кресле Энтерпрайза и любовался творением своих рук на главном экране.       Джим не ответил. Он выглядел равнодушным и даже немного скучающим, но вулканец знал, что ему не все равно. Каким бы отчаянным, изворотливым, подлым, безжалостным сукиным сыном не являлся Кирк, и ему было ведомо чувство сопричастности. Никто не останется хладнокровным, когда исчезает не просто дом, родная страна, континент, а целая планета. Место, где ты можешь спокойно дышать, жить, говорить; где погодные условия, пища, вода, пригодны для тебя; где знакомо все и всегда; где хранится твоя память, твои интересы; где живут одинаковые с тобой люди, друзья, родные, близкие; где можно затеряться среди толп, идентичных тебе индивидуумов; где можно обрести убежище, даже если вся Вселенная обратится против тебя.       Такого Спок не мог допустить: не мог оставить Кирку хоть малую надежду на побег или освобождение. Ему некуда и не к кому будет возвращаться.       Спок не был жестоким, всего лишь рациональным. Он не хотел бы уничтожать Землю, но так сложились обстоятельства. Он осознавал, что сам не смог бы наблюдать за тем, как угасает Вулкан, не ощущая отчаянья, бесконечного одиночества и бессмысленности дальнейшего существования. Но не в характере вулканцев проявлять слабость. Земля будет уничтожена, если Джим Кирк не начнет умолять.       Он переключил экран. Вместо глобальных разрушений, появился вид крошечной комнатушки, по которой металась красивая темнокожая женщина. Ее явно заперли, оставляя умирать на агонизирующей планете.       — И все ради этого? Я польщен! — язвительно и зло бросил Кирк. — Спок, мы даже не переспали с ней, просто встретились и перекинулись парой слов.       — Очередная бывшая? — уточнил вулканец.       — Да, — подтвердил Кирк.       — Ну, что ж. К мисс Ухуре у меня претензий нет, — милостливо решил Спок. — Она повела себя благоразумно, а вот ты ее явно хотел.       — И?! — взвизгнул Джим. — Причем тут тогда она и целая планета в придачу?       — Разве я не предупреждал тебя? — начал вулканец буквально растекаясь по капитанскому креслу. — Разве не говорил, не играть с огнем, пытаясь залезть в штаны к несвязанному узами вулканцу?       Кирк упрямо поджал бескровные губы и промолчал.       — Верно. Ты проигнорировал все предупреждения, и вот теперь ты здесь. Когда я был просто помощником, мне было плевать, сколько женщин или мужчин ты поимел. Я подчинялся тебе и нес службу. Эмоции не могли преодолеть мои ментальные щиты, но после нашего соития все изменилось. Ты думал, что после секса спокойно развернешься и уйдешь к очередному объекту? Ты просчитался. Теперь ты связан со мной: ты моя самка, мой второй, мой нижний, ты принадлежишь мне. Древний инстинкт пробудился, и ему не ведом рациональный подход. Любой, кто посягает на тебя, должен умереть.       — Ты больной! — зарычал Джим.       — Я бы так не сказал, но мое нынешнее состояние целиком твоя ответственность. Разве ты не знал про лихорадку крови? Про мелдинг, связь и сакральные вулканские практики? Тебе стало любопытно, так утоляй свою жажду знаний.       Спок казался абсолютно спокойным, но внутри него бушевал хаос. Это считывалось окружающими на неком инстинктивном уровне. От такого вулканца у людей мороз бежал по коже. Джима Кирка тоже пробирало до нутра, но он старался не показывать этого. Он и так потерял почти все: Энтерпрайз, свою должность, свободу, теперь и свою планету, достоинство — единственное, что у него еще оставалось.       Вулканец огладил свою густую бороду, вкупе с его нетипичной и даже вызывющей позой, жест выглядел, как знак полного торжества и довольства. Кирк все же не выдержал, задергался на дыбе и принялся бросать проклятья на весь род Сарека и в частности на его сына.       — Разомнись, — только и сказал на это Спок. — Ты не сумеешь от меня освободиться. Так будет всегда. До конца твоей жизни. Я не могу не доминировать над тобой. Привыкай… Этот инстинкт сильнее меня, именно поэтому ты потерял свое командирское кресло.       Кирк зажмурился. Он помнил все в малейших деталях, словно это произошло только вчера. Такой позор! Мало того, что Спок совершил переворот и сверг капитана, он получил на это Императорскую индульгенцию. Вулканец без малейших сожалений казнил львиную долю офицерского состава, и поставил на их место своих верных прихлебателей. Правила на Энтерпрайзе поменялись мгновенно. Это проявлялось во всем. Вот и сейчас капитан мог находиться на мостике один. Подчиненные послушно ждали, когда им разрешать подняться и приступить к своим обязанностям. Никто даже не смел интересоваться, почему они торчат в пустынной части Млечного пути и не выполняют никаких задач несколько часов кряду.       Спока боялись, перед ним трепетали, но в то же время смотрели на него как на Бога. Ни одна собака не смела даже пикнуть начальству о каких-либо его неоднозначных действиях.       Так Джим Кирк официально числился военнопленным, но, конечно же, весь экипаж был в курсе его настоящего статуса. Подстилка капитана, его вещь, его добыча — Джим закипал злобой, как только начинал думать об этом. Никто ему не помог, даже сжалиться и убить ни у кого не поднялась рука.       Вулканец ухмылялся. Женские крики с экрана становились все пронзительнее. Земля все также содрогалась в агонии. Спок понимал душевные метания Джима, за их совместную службу он изучил Кирка как свои пять пальцев. Тот может храбриться и строить из себя героя, пока есть хоть кто-то возле него, кто сможет это оценить. В отсутствии благодарной аудитории он непременно сдастся. В глубине души ему даже нравится быть помеченным, подчиняться, нравится, когда Спок берет его грубо, силой. Подобное сложно скрыть от сенсорного телепата.       — Что ты хочешь?       В точности, как Спок и предполагал, Кирк сдался.       — Ты падешь ниц и признаешь себя моим, — теперь можно было не сдерживаться в требованиях. — Ты застегнешь ошейник на шее собственными руками. Позже пройдешь вулканский ритуал принадлежности. Ты будешь оставаться в моих спальных покоях и большую часть дня станешь проводить обнаженным и умащенным для меня. Ты больше никогда и ни на кого не посмотришь с вожделением.       С каждым словом Кирк все ниже и ниже склонял голову. Он уже принял свою судьбу. Со стороны Джим смотрелся трагичным и сломленным, но Спок знал, что у того сейчас стояло.       — Пожалуй, с Земли достаточно.       Спок остановил процесс, с помощью которого вызвал неконтролируемые стихийные бедствия на планете. Женские крики в давно почерневшей комнате сменились задушенными хрипами. Выживет хоть что-то на Земле или нет, теперь было неважно.       Вулканец подошел к дыбе и расстегнул ремни. Кирк стек к его ногам, но так и не посмел подняться. Это было поистине прекрасно!       Спок повел его в каюту. Он получил свое малой кровью. В его падде имелось полное дело: тщательно собранные данные о каждом любовном интересе Джима Кирка. Список из 351 имени, список гуманоидов с 52 планет.       Может быть (Спок ещё раздумывал над этим), во Вселенной больше не должно остаться никого, кто мог бы похвастаться, что когда-то обладал капитаном Кирком?